Слова Коннела доносились словно издалека:

– Ты вела себя…

Эмбер не хотела слушать. У нее было одно желание: лежать не шевелясь и перебирать в памяти подробности того, что случилось, – одну волнующую секунду за другой. Она вспоминала, как он целовал ее, как толчками входил в ее лоно, доводя до исступления: все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Однако это происходило на самом деле, и чувства не обманывали ее. Коннел Девлин занимался с ней любовью с неподдельной страстью. Эмбер вздохнула в изнеможении. Теперь понятно, почему все просто помешаны на сексе: он действительно стоит того.

Однако, когда все закончилось, Коннел, даже не взглянув, отвернулся от нее. Лежа на спине, он молча смотрел в потолок. Вероятно, обдумывал слова, которые собирался сказать. Инстинкт подсказывал Эмбер, что ее ждет неприятный разговор…

Она не ошиблась.

– Ты вела себя так, словно давно уже не новичок в сексе, – сказал он с упреком.

Эмбер рискнула взглянуть на Коннела и тут же пожалела об этом, потому что едва удержалась, чтобы не прикоснуться к нему. Судя по суровому выражению лица, ему этого совсем не хотелось. Но ведь она не сделала ничего плохого! Нельзя допустить, чтобы он снова унизил ее.

– Хочешь обвинить меня в том, что я девственница? – спросила она на удивление спокойным голосом. Вероятно, это объяснялось бурлящими в крови эндорфинами: Эмбер казалось, что она качается на морских волнах под теплыми лучами солнца. – Тебе хотелось, чтобы я была опытной в сексе. Ты это хотел сказать?

Коннел повернулся к ней, яростно сверкнув глазами:

– А как ты думаешь, Эмбер? Тебе хорошо известен наш договор.

– Какой договор? – подняла брови Эмбер. – О чем ты говоришь?

– Я предупредил, что мы вместе только на одну ночь! – огрызнулся Коннел.

– А девственницам разве не позволено соглашаться на такие условия?

– Нет. Да. Не переиначивай мои слова!

– Я действительно не понимаю, Коннел, почему ты так разозлился.

– Не прикидывайся. Тебе это хорошо известно!

– Нет.

– В сексе существует негласное правило: если женщина неопытна, она должна сказать об этом.

– Зачем? Чтобы ты был осторожен?

– Чтобы я мог повернуться и уйти в ту же минуту.

– Разве ты не хотел меня?

Помня о том, что Эмбер коварная притворщица, Коннел старался не поддаваться на растерянный тон. Она без труда провела его, достоверно сыграв опытную соблазнительницу. Он увлекся фантазиями, что в постели она продемонстрирует эротические штучки, которым научилась за годы практики. Коннел рассчитывал на сексуальное удовлетворение без сложностей, а вместо этого услышал крик, когда лишил ее невинности. Потом она вцепилась в него, как ребенок в новую забаву, наслаждаясь любовной игрой. Вот только удивление на ее лице не было притворством.

– Ты знаешь, что я желал тебя. Мое тело устроено так, что бороться с искушением выше моих сил.

– Вот и спасибо.

Коннел покачал головой:

– Думаю, первый раз должен быть особенным и остаться в памяти, как важное событие. Как порядочный человек, я не тронул бы тебя, если бы знал. Но ты не допустила этого, правда, Эмбер? Решив, что представился удачный шанс, ты пошла ва-банк. Скорее всего, ты догадывалась, что я никогда не буду заниматься сексом с девственницей. Но Эмбер всегда получает то, что пожелает, ведь так?

– Думай что хочешь, не стану тебе возражать.

– Но мне интересно узнать, – нахмурился Коннел, – как, с твоей внешностью и образом жизни, ты умудрилась сохранить невинность?

Эмбер понимала, что разозлила Коннела, и размышляла, стоит ли посвящать его в свою тайну. Но какой смысл прикидываться, что она нормальная женщина, ведущая нормальный образ жизни?

– Потому что в действительности я не люблю мужчин, – призналась она, – и конечно же не доверяю им.

– Именно по этой причине ты отдалась случайному человеку, с которым познакомилась пару недель назад. Причем он даже не приглашал тебя на свидания.

Нарисованная картина выставляла ее в самом глупом свете, а объяснение было лишено элементарной логики. Щеки Эмбер вспыхнули: пришлось согласиться, что он говорит очень неприятную для нее правду. Готова ли она тем не менее признать его моральное преимущество только потому, что не посвятила в щепетильную проблему до того, как они занялись любовью? С какой стати она стала бы разрушать охвативший обоих эротический настрой?

– Твое колоссальное эго не нуждается в объяснении, почему я отдалась тебе. Твоя невероятная притягательность для женщин не тайна. Уверена, ты слышал это много раз. Она кроется, вероятно, в сочетании ирландского шарма с невероятной самоуверенностью. – Чувствуя озноб, она плотнее закуталась в простыню. – Высокое самомнение – надежный путь к успеху.

– Мы сейчас говорим о тебе, а не обо мне. Я до сих пор не услышал объяснения.

– Я не обязана отчитываться перед тобой.

– Ладно. Тогда сделай одолжение в благодарность за доставленное удовольствие.

Под его вызывающим взглядом Эмбер смутилась. В какой-то степени ей было легче ненавидеть Коннела: во всяком случае, тогда она не питала на его счет романтических иллюзий. Теперь она столкнулась с другой стороной интимных отношений, когда два человека обнажают друг перед другом не только тело. Впервые в жизни ей не удавалось избежать откровенного признания. Эмбер чувствовала себя слабой и уязвимой. Коннел требовал объяснения. В глубине души она понимала, что он имеет на это право.

– Вероятно, в жизни у меня не было достойного примера.

– Ты говоришь о своем отце? – спросил он серьезно.

– Нет. Но было много других. Любовники моей матери, например.

– Их было много?

– Можно и так сказать, – мрачно усмехнулась Эмбер. – После того как родители расстались, отец назначил матери щедрое содержание. Наверное, хотел заглушить чувство вины за то, что полюбил другую женщину. Теперь мне кажется, что он сделал ошибку. За деньги можно купить множество вещей, но только не счастье. Пускай это избитая истина, но она справедлива. – Эмбер вдруг осознала печальную иронию собственных слов, ведь, лишившись богатства, она сама увидела мир в другом свете. Сегодня по дороге от станции она впервые за долгое время любовалась красотой весенней природы, а несколько минут назад Коннел вознес ее на небеса и вернул обратно. Никакими деньгами нельзя измерить то, что она испытала.

– Что случилось потом? – прервал ее размышления нетерпеливый голос Коннела.

– Мама не могла оставаться в Англии, где перенесла страшное унижение, уступив место жене номер четыре – юной манекенщице, рекламирующей нижнее белье. Она решила отправиться в длительное турне по Европе, переросшее в турне по европейским мужчинам. Все осложнялось тем, что она была разведена, требовательна до удовольствий и у нее был ребенок. Это сильно затрудняло поиск новых партнеров. – Эмбер непроизвольно отодвинулась от Коннела. – Конечно, желающих было предостаточно, но мужчины, как правило, приходили со своим багажом в виде жен. Нам пришлось в спешке покинуть Рим и Афины. Из Неаполя мы бежали под покровом ночи, спасаясь от угроз. Только в Париже было более или менее спокойно, потому что любовницы там – обычная вещь. Однако мать не желала играть вторую после законной жены роль…

– И что?

Волна негодования захлестнула Эмбер, когда она встретила жесткий взгляд сапфировых глаз. Зачем ему знать? Как он смеет допрашивать ее, словно какой-то полицейский? Возможно, хочет стереть из памяти прекрасные мгновения этой ночи, заставляя ее снова переживать прошлую боль.

– Я жду, Эмбер, – напомнил он.

Упрямый ненавистный мужчина. Глядя в потолок, Эмбер поспешила закончить повествование:

– Не хочу говорить об этом. Она умерла, понятно? Меня привезли обратно в Англию к отцу, хотя я визжала и сопротивлялась. У него была уже пятая жена. Никому, тем более новой мачехе, не было до меня дела. Чтобы как-то решить проблему, отец швырял мне деньги и заставлял посещать разные курсы, которые считал нужными, но я не окончила ни одного. Мне была незнакома нормальная жизнь: в детстве и юности меня окружали мерзкие мужчины, и я не хотела сближаться ни с кем.

– Понимаю.

Натянув простыню до подбородка, Эмбер повернула голову к Коннелу, заметив, что он и не думает возражать.

– Что именно ты понимаешь, Коннел?

Он коротко засмеялся:

– Теперь понятно, почему твой отец так твердо намеревался вытащить тебя из рутины, в которую ты попала. Его беспокойство было очень заметно. Вероятно, он испытывал чувство вины за прошлые ошибки: открыв тебе неограниченный кредит, сам толкнул на ложный путь, и поэтому, в конце концов, лишил тебя денег.

– Круто. Тебе надо работать следователем!

– Однако тебе не нравится бедность, Эмбер, – заключил Коннел. – У тебя нет желания трудиться и зарабатывать на жизнь в поте лица, как делают другие.

– Разве ты не оценил, как я справилась с заданием, сопровождая принца сегодня вечером? – язвительно напомнила Эмбер.

Коннел неохотно кивнул:

– Справилась. Принц остался доволен, но это неудивительно. На него произвели впечатление классное платье и жемчуг, и уж конечно, он заметил, как ты пожирала его колдовскими зелеными глазами и хлопала ресницами. Однако ты быстро сообразила, что уловки не действуют, и перешла к запасному варианту.

– Правда? И что же это за вариант, Коннел? Просвети меня. Я заинтригована.

– Кажется, я знаю, почему ты сохранила девственность, – медленно произнес он. – Твоя мать была помешана на сексе, и ты быстро поняла, что девственность – самый дорогой подарок, который женщина может преподнести мужчине. Уникальный. Неповторимый.

– Не понимаю, к чему ты клонишь.

– Не прикидывайся. Хотя у тебя нет образования, зато есть острый ум, Эмбер. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Зачем было разыгрывать передо мной опытную соблазнительницу? Нас влекло друг к другу, но мне нужен был только секс. Более того, мы обо всем договорились, как взрослые, отвечающие за свои поступки люди. И вдруг сюрприз – ты девственница! Впрочем, если подумать, что в этом удивительного? – коротко засмеялся он. – Богатая в прошлом женщина, которой теперь нечего предложить, кроме девственности, бросается в объятия старомодного мужчины, прекрасно осознавая последствия.

– Какие именно последствия?

Взгляд холодных глаз, казалось, проникал прямо в мозг.

– Не имеет значения. Во всяком случае, не сейчас, – сказал он, сжав губы. – Каким идиотом я был, когда затащил тебя в постель!

– Тогда сделай нам обоим одолжение и выметайся отсюда сию минуту.

Эмбер не ожидала, что он воспримет ее слова буквально, однако именно так и поступил. Нетерпеливо откинув простыню, он соскочил с кровати, как ужаленный. Однако вид прекрасного обнаженного тела совершенно заворожил Эмбер: она не могла отвести взгляд. Коннел остановился у окна. Его мощный силуэт эффектно вырисовывался на фоне звездного неба и сияющей луны. Эмбер думала только о том, как красиво бледные ягодицы сочетаются со смуглой спиной. Несколько минут назад его сильные ноги сплетались с ее ногами, и в его объятиях она чувствовала себя слабой и покорной.

Однако Коннел все испортил своими рассуждениями, представив так, словно она использовала девственность как инструмент торговли и хладнокровных манипуляций. Почему же, несмотря на несправедливые обвинения, она до сих пор желает его? Почему хочет чувствовать его губы на своих губах, его руки на своих бедрах, тяжелый вес его тела, прежде чем он глубоко входит в нее? Может быть, как ее мать, она из тех женщин, которых возбуждает жестокость?

Эмбер облизала сухие губы:

– Ты уходишь?

Ей будет легче перенести обиду, если он оставит ее.

Коннел повернулся к ней. Она заметила его эрекцию, но не подала виду. Впрочем, он прочитал что-то на ее лице, потому что скривил губы в холодной, жесткой улыбке.

– Да, я все еще хочу тебя, – заметил он с сожалением, – однако больше не совершу глупости, не поддамся соблазну.

Коннел быстро натянул на себя одежду и через минуту стоял перед ней в мятом вечернем костюме, в котором явился после приема.

– Иду спать. Утро вечера мудренее. Мне надо серьезно подумать, как действовать дальше. Завтрак подадут тебе в комнату, а после этого мы вернемся в Лондон на моей машине. Постарайся быть готовой к восьми часам.

– Я не поеду с тобой, – покачала головой Эмбер. – Меня устроит поезд, уеду, как приехала.

– Вопрос не подлежит обсуждению. Нам надо поговорить, но не сейчас и не в таком состоянии.

Коннел ушел, а Эмбер долго лежала, глядя в потолок широко открытыми глазами. Потом приняла душ, чтобы смыть его запах, но гораздо труднее оказалось изгнать его из памяти. Всю ночь она ворочалась с боку на бок, но не смогла заснуть. Она встала рано, убеждая себя, что не голодна, но ее организм считал иначе. С непривычным аппетитом Эмбер съела яйцо и тосты, запила грейпфрутовым соком. Когда она спустилась вниз, Коннел уже нетерпеливо ждал ее в машине с работающим двигателем. Не глядя на него, Эмбер уселась рядом. Всю дорогу до Лондона они обменивались лишь короткими репликами – это устраивало обоих. Эмбер глядела в окно и думала о том, какой красивой вчера казалась ей весенняя зелень. Сегодня все выглядело иначе, будто из яркого воздушного шарика выкачали воздух.

Коннел остановил машину у ее дома и выключил двигатель. Эмбер не удержалась от едкого замечания:

– Наконец-то я вернулась в свою квартиру. Пусть ненадолго, потому что мой суровый и мрачный хозяин скоро выставит меня на улицу.

– Именно об этом я хотел с тобой поговорить, – сказал Коннел, открывая дверь.

– Ты ведь не планируешь подняться ко мне?

– Нет, не планирую, – усмехнулся Коннел, – а решительно это сделаю. – Не смотри на меня с таким ужасом, Эмбер. Тебе не грозит изнасилование.

Как ни странно, его замечание не утешило Эмбер. Неужели один сексуальный эпизод убил в нем всякий интерес к ней? Мужчина, так страстно желавший ее вчера вечером, сегодня утром намеренно держал жесткую дистанцию.

Подождав, пока они войдут в квартиру, она повернулась к Коннелу. Под его глазами залегли темные круги. Неужели, как и она, он провел бессонную ночь?

– Каков же будет приговор?

Коннел сохранял полную серьезность.

– Думаю, нам следует пожениться, – глухо выговорил он.

Понимая, что слова Коннела похожи на безумие, Эмбер тем не менее почувствовала в душе всплеск надежды. Она представила веселый праздник с конфетти, кружевное платье, склоняющееся к ней красивое лицо…

– Серьезно?

– Да, – прищурил сапфировые глаза Коннел. – Не идеальное, но единственное приемлемое решение.

– Пожалуй, я присяду, – прошептала Эмбер, опускаясь в кожаное кресло под его проницательным взглядом.

Глупая надежда разом улетучилась, но ей хотелось сохранить хоть каплю достоинства.

– С чего ты взял, что я выйду за тебя замуж?

– Тебе не приходило в голову, что, лишив тебя невинности, я испытываю угрызения совести? На мне лежит ответственность за тебя…

– С какой стати…

– Ты не понимаешь, – резко перебил он. – Совершив это, я не оправдал ожиданий твоего отца. Его доверие слишком много значит для меня.

– Он не узнает. Никто не будет знать.

– Главное, я знаю, – мрачно заключил Коннел. – Единственный путь оправдать мой поступок – взять тебя в жены на какое-то время.

– Собираешься жениться на мне, чтобы облегчить совесть?! – возмутилась Эмбер.

– Не совсем. Для тебя в этом тоже есть преимущества.

Она открыла рот, понимая, что ей не стоит говорить то, что она собиралась сказать. Но почему нет? Разве он не видел ее обнаженной? Можно сказать, он проник в нее так глубоко, как никто другой. Она кричала от удовольствия под его ласками. Чего она теряет?

– Ты имеешь в виду секс?

Однако он покачал головой. Черные волосы блеснули как вороново крыло в бледном свете дня.

– Нет, – твердо сказал он. – Только не секс. Мне не нужны сложности. У нас будет фиктивный брак – короткая связь с известным окончанием.

Прикрыв глаза, Эмбер постаралась скрыть разочарование. Один короткий секс, и он готов отказаться от нее?

– Я не понимаю. – Она едва сдерживала обиду от столь откровенного пренебрежения.

Подойдя к окну, Коннел некоторое время смотрел вниз, прежде чем повернуться к ней.

– Твой отец хотел, чтобы ты твердо стояла на ногах. Тебе будет обеспечена финансовая независимость, как богатой разведенной женщине.

– Разведенной женщине? – повторила Эмбер слабым голосом.

– Конечно. На что ты рассчитывала? Полагала, что спустя четверть века мы будем поднимать бокалы с шампанским и играть с внуками? – Он цинично усмехнулся. – Мы сразу поженимся. Стремительный брак всегда кажется окружающим самым романтичным.

– Ты не веришь в это?

– Я реалист, Эмбер, а не романтик.

– Я тоже, – солгала она.

– Тогда у нас не будет осложнений. Знаешь, как говорится, быстрая свадьба – долгие сожаления. В наши дни все проще. Через три месяца мы разведемся, и никто не удивится. Я оставлю тебе эту квартиру и назначу содержание. Советую использовать такую возможность, чтобы заняться чем-то полезным, а не возвращаться к прежней бессмысленной жизни. Отец будет счастлив, когда ты обретешь независимость, – вряд ли его разочарует неудача в браке, а моя совесть будет чиста.

– Ты все хорошо продумал, не так ли? – медленно произнесла Эмбер.

– Решение сложных задач – моя профессия, – посмотрел он ей в глаза. – Что скажешь, Эмбер?

Эмбер отвела взгляд, уставившись на пятно от красного вина на белой обивке дивана. Странным образом в глубине души ее вовсе не отталкивала мысль о том, чтобы стать его женой. Может, оттого, что рядом с Коннелом она чувствовала себя защищенной? Или рассчитывала, что он нарушит условие, отвергающее сексуальные отношения? Коннел навряд ли способен жить в платоническом браке с женщиной, независимо от того, сколько этот брак продлится. Кроме того, он предлагает интересные условия. Статус разведенной женщины придаст ей некоторую респектабельность – свидетельство, что в ее жизни был мужчина, который любил ее достаточно сильно, чтобы жениться.

К сожалению, Коннел не любил и не хотел ее. Знакомое чувство паники охватило Эмбер. Она вспомнила, как после смерти матери ее везли к отцу, который тоже не хотел ее, как и Коннел. Сейчас она получила унизительное предложение, но какова альтернатива? У нее нет ни денег, ни профессии, ни перспективы. Эмбер хотелось повернуться и уйти, но куда она пойдет? Можно ли надеяться, что брак послужит ступенькой в лучшее будущее?

– Да, я выйду за тебя, – сказала она небрежно.