I

Ночь с 28 февраля на 1 марта 1965 г.

Где-то наверху, в божьих чертогах, наверное, прохудилась канализация – начавшийся до обеда ливень и не думал ослабевать с наступлением ночи. Вода падала с неба сплошной отвесной стеной, срывая листья с деревьев, прибивая к земле звуки и запахи, мешая не только видеть, но и дышать. Старые многоэтажки, окружающие дворик, за этой серой пеленой сливались в монолитный горный массив, на котором тут и там выделялись горящие жёлтым электрическим светом «глазки» - редкие не зашторенные окна. Их было всего ничего, уличные фонари, конечно же, давно погасли, луна и звёзды прятались по ту сторону свинцовых туч, и мрак стоял такой, что хоть глаз выколи. Нужный подъезд Анна нашла лишь благодаря тому, что перед ним стояла патрульная машина с включёнными проблесковыми маячками. Женщина остановила свой дряхлый «даймлер-протон» рядом, немного не доезжая. Заглушила мотор, откинулась в кресле и с минуту сидела, барабаня пальцами по рулю, глядя на сине-красные вспышки сквозь заливаемое дождём лобовое стекло – остервенело работающие дворники едва справлялись, включённые мигалки «патруля» то обрастали ореолом, то вовсе расплывались перед глазами.

- М-м-мнда… - Вздохнув, Анна подняла воротник, распахнула дверцу и выбралась под тугие струи. После прогретого печкой салона её тут же продрало до самых костей, даже сквозь плотный плащ, жакет и блузу. Прикрывая ладонью очки, чтобы не забрызгало, стиснув зубы, женщина едва ли не бегом бросилась к спасительному дверному проёму, но была тут же остановлена бдительным полицейским – насквозь мокрый, кутающийся в казённый дождевик, продрогший и несчастный, он, оказывается, всё это время торчал под ближайшим деревом. Анна сунула бедолаге под нос свой жетон и проскочила мимо, не замедлив шага. Оказавшись в подъезде, перевела дух. Здесь было куда суше, чем на улице – но так же холодно и ещё более темно. Лампочка горела лишь двумя или тремя этажами выше. Ещё один патрульный, кажущийся чёрной тенью, шагнул навстречу Анне от лестницы:

- Мэм?

- Где? – Устало спросила женщина, проводя ладонью по собранным в хвост волосам, чтобы стряхнуть влагу. – Этаж, квартира?

- А можно ваш…

- Да. – Она протянула жетон, который так и сжимала в кулаке. – Вы тут что-нибудь увидите?

- Двенадцатый этаж, мэм. – То ли офицер и вправду привык к темноте, то ли посчитал, что его коллега снаружи не пустил бы в дом случайного человека, но всматриваться он не стал. – Квартира тридцать один. Лифт не работает, и светильники везде побиты, так что смотрите под ноги.

- Спасибо.

Закончив с волосами, опустив воротник и сдвинув выше по переносице узкие очки в прозрачной оправе, Анна поспешила вверх по ступенькам, следуя совету полицейского – подвернуть лодыжку было бы глупо. На площадке двенадцатого этажа нужную квартиру она отыскала даже легче, чем до того подъезд. Её дверь была распахнута, на пороге виднелись следы грязных ботинок – по меньшей мере пять разных пар, как навскидку определила женщина. Она смирила дыхание после подъёма, расстегнула все пуговицы плаща и вошла – сразу направившись из прихожей в гостиный зал, откуда доносились голоса. Там, как и следовало ожидать, обнаружилась парочка детективов, по всей видимости, из городского управления. Один пониже, совсем ещё юнец, другой повыше, лет тридцати - то есть, ровесник Анны. Оба в мятых костюмах, с кое-как завязанными галстуками, сонные, усталые и злые. Гостью они встретили без особого восторга и любопытства.

- И кто вы есть? – Поинтересовался старший, смерив её взглядом – роста они были почти одинакового. – Случаем, не жена покойного?

- Инспектор Анна Хелси, Национальное Агентство Расследований. – Проигнорировав явную подколку, женщина подбросила на ладони жетон и спрятала его за пазуху. – Пятый отдел.

- Майлз Тёрнер, следователь уголовного розыска. – Кивнул в ответ детектив. – Мой сослуживец, следователь Джеймс Бёрк.

- Приятно познакомиться. – Не слишком искренне сказал второй полицейский.

- И мне. – Превозмогая усталость и сумрачное настроение, Хелси постаралась улыбнуться, но руку протягивать не рискнула. Ещё не пожмут…

- Только не говорите мне, что вы приехали забрать у нас «клиента». – Майлз сунул ладони в карманы и взглядом указал на привязанное к креслу мёртвое тело. – Не говорите, что мы зря сюда ехали, и всем займётесь вы, ладно?

- Да я и сама пока не знаю. – Со вздохом призналась инспектор. – Конкретных приказов сверху не было,  мне велели только приглядеть. Слишком срочный вызов, и покойник из Министерства, да ещё член Партии… Скорее всего, будем работать совместно, но дело останется у вас. Расскажете подробности?

- Нечего, в принципе, рассказывать. – Тёрнер пожал плечами, снова оглянулся на мертвеца. – Жертва – Натан Боуи, сотрудник какого-то Министерства в каком-то ранге, чтобы точнее посмотреть мне полномочий не хватило. И времени. Тело нашла любовница, в час двадцать ночи, семьдесят минут назад, то есть. Они договорились сегодня о встрече. Она пришла, дверь была открыта…

- И где она сейчас? – Анна приподняла брови, машинально поправив очки двумя пальцами.

- У соседей. – Детектив криво усмехнулся. – В шоковом состоянии. С ней ещё один мой коллега, успокаивает. Собственно, полицию соседи и вызвали, когда на её вопль прибежали. У них-то нервы выдержали, там крепкие старички, из бывших.

- С допросом придётся повременить, значит. – Протянула инспектор. Шагнула к телу, разглядывая его с почтительной дистанции в пару метров. – А эксперты ещё не работали, что ли?

- Даже не приезжали. Застряли где-то со своим фургоном. – Угрюмо сообщил младший из полицейских. – Не знаю, где тут ночью можно застрять, разве что в луже утонуть…

- Может и к лучшему, вместе посмотрим, что они найдут. – Заметил его старший товарищ. – По беглому осмотру могу сказать, что его пытали. Да вы и сами видите…

- Вижу. Ожоги… Ногтей нет…

- Есть, на полу вон лежат. Не наступите.

- А причина смерти…

- Пока не установлена. Слишком много… возможных причин. – Майлз скривился было, но вдруг просветлел лицом. – Инспектор Хелси, если вы подключаетесь к делу… значит ли это, что следствие получит доступ к записям «Тысячеглазой»? Тут минимум две камеры должны следить за подъездами, плюс несколько на прилегающих улицах, я проверил.

- Конечно. – Кивнула женщина, не отводя взгляда от трупа. – Если хотите, я прямо сейчас выпишу вам разрешение на изъятие плёнок с ближайших камер. А с операторами районного поста сама поговорю, и составлю протоколы, вы их получите. Если под цензуру не попадут, конечно, тут не я решаю. Да вот проку не будет, точно говорю. Ночью, ещё и в дождь, на записях только капли на объективе разглядеть можно.

- Если бы для системы закупали плёнку не низшего качества, и использовали её не по десять раз, стирая старые записи… - Хмыкнул Тёрнер.

- То содержание только столичной сети камер обходилось бы  в сумму побольше военного бюджета. – Закончила за него Анна. – Это же по несколько тысяч катушек в день, плюс плата операторам на постах прямого эфира и прочей обслуге… Не надейтесь, «Тысячеглазая» за нас работу не сделает.

Она внезапно распахнула полы плаща, чтобы не путались в ногах, опустилась на одно колено. Прищурилась, разглядывая что-то на полу:

- Скажите, Майлз, вам тоже кажется, что кресло изначально не так стояло? Эти царапины у ножек…

- Свежие. – Согласился полицейский. – Кресло сдвигали так, чтобы сидящий в нём смотрел на окно. Недавно. Поднять не получилось бы, слишком массивное.

- А что у нас за окном? – Инспектор выпрямилась, подошла к высокому сводчатому проёму, забранному деревянной рамой.

- Ну… по меньшей мере, хороший вид.

Следователь не преувеличил – хотя квартира у насильственно почившего министерского чиновника была не из роскошных, вид по ту сторону стекла открывался прекрасный. С высоты двенадцатого этажа идущие к центру кварталы, состоящие из пяти-семиэтажек, открывались как на ладони. Правее били вертикально в небо толстые столбы жёлтого света – мощные прожектора на Площади Освобождения. А прямо напротив, хотя и не близко, высилась расположенная точно в центре столицы Эйхартова башня. Разумеется, за мутной плёнкой ливня было не разглядеть её ажурных стальных конструкций, однако электрическая подсветка превращала изящное строение в пылающий белый кинжал, грозящий низким небесам и видимый с любого расстояния.

От вида ползущих вниз по стеклу водяных струек Анне почему-то невыносимо захотелось курить, однако открывать окно до приезда экспертов она не решилась, а сорить пеплом на месте преступления было ещё большим свинством в отношении судебных медиков. Потому женщина лишь достала из нагрудного кармана почти пустую, зато не промокшую сигаретную пачку, выбила ударом ладони папиросу и сунула её в зубы, не зажигая. Пожевав фильтр, буркнула:

- Чёртова ночь. И чёртов дождь. Почему вызов не мог прийти солнечным днём?

- Их тут не бывает. Это столица, здесь всегда дождь. – С плохо скрываемым сарказмом произнёс у неё за спиной детектив Бёрк.

- А если ты работаешь в полиции – то ещё и всегда ночь. – Добавил Тёрнер. – Потому что днём ты спишь.

Хелси не успела придумать достойный ответ – без всякого предупреждения пол квартиры содрогнулся. Огненный клинок, пронзающий мрак за окном, мигнул и… погас  - выключалась подсветка. Вместо этого на половину высоты башни от её основания взвился багровый язык живого пламени  - учитывая расстояние, просто гигантский.

- Что за… - Только и успела выдавить женщина, когда пол дрогнул вновь – пламя сверкнуло где-то правее, и ближе к наблюдателям. И снова. Снова. Огненные пузыри взрывов взбухали на тёмном полотне спящего города тут и там, короткими вспышками выхватывая силуэты крыш.

- Каждый следующий ближе! Назад! – Следователь Тёрнер схватил Анну за плечо и потянул на себя. Та, опомнившись, послушно отшатнулась. Как раз вовремя – ударило где-то совсем рядом, стёкла в раме разлетелись тысячей осколков, и в квартиру ворвался влажный ветер, несущий капли дождя. Вдалеке приглушённо взвыли сирены…

                     *                                           *                                       *

«Уж лучше б ливень» - мрачно думала Хелси, безуспешно пытаясь поднять пропитавшийся влагой воротник плаща. Мерзкая морось, в которую выродился к полудню ночной дождь, уже даже не лилась струями с серого неба – просто висела в воздухе водяной пылью, сплошным облаком, от чего очки женщины словно бы запотевали, и их приходилось поминутно протирать. В очередной раз вытаскивая носовой платок, Анна с лёгкой завистью косилась на стоящего рядом инспектора Диксона – тому на погоду было, похоже, плевать. Ветеран НАР, известный среди коллег просто как Старик, покачивался с пятки на носок, сунув руки в карманы брюк и чуть заметно улыбаясь. Его длиннополое пальто было расстёгнуто и распахнуто, шляпу он оставил в машине, но лезущая за шиворот влага пожилого сыщика совершенно не беспокоила.

- Ты представляешь – вокруг жилые дома, сотни три окон сюда выходит, и всё равно никто ничего не видел. – Говорил он, обводя взглядом маленькую площадь с тумбой постамента в центре – осталась от снесённого ещё в годы революции памятника. Перед этой самой тумбой было расстелено белое полотнище метров семь на восемь – именно из-за него двое инспекторов торчали сейчас под дождём, укрываясь от порывов ветра за фургончиком судмедэксперта. Вернее, торчал один, Диксон – женщина лишь завернула к нему по пути в полицейский участок.

- А чего ты ожидал, Чарли? – Отвечая на вопрос, Анна пожала плечами и тут же вздрогнула – ледяная струйка пробежала по её спине, от шеи до лопаток. – Глухой ночью люди обычно спят, чтобы выглянуть в окно повод нужен. Если провернувшие всё это не нашумели, а они не нашумели…

- Как обычно, в общем. Меня другое беспокоит. – Улыбка исчезла с лица Старика, он куснул губу, нахмурившись. – «Тысячеглазая» тоже ничего не видела. Это в принципе невозможно – площадь хорошо освещена, четыре камеры просматривают её под разными углами. И ни на одной плёнке ничего нет. Примерно за десять минут до первого взрыва – три секунды помех на всех записях, а когда они сходят… Эта штука уже здесь.

Анна снова глянула на «эту штуку» - расстеленный перед постаментом кусок непромокаемой парусины, на котором красной краской кто-то размашисто, с потёками, вывел: «Как вам фейерверк?».

- Может, и есть способ навести помехи на «Тысячеглазую», но чтобы за три секунды расстелить такую здоровую штуку и исчезнуть без следа – нужно иметь на побегушках джинна из сказок. – Согласилась она. – А что думают в БНЗ?

При упоминании Бюро Национальной Защиты, конторы рангом выше НАР, Старик поморщился. Сказал, как сплюнул:

- «Мы разберёмся. Вопросы функционирования «Тысячеглазой» вас не касаются».

- Примерно то же, что мы обычно отвечаем городской полиции. – Женщина улыбнулась – устало и иронично.

- А ведь когда эту банду дармоедов учреждали, меня к ним пытались сманить… - Диксон тоже усмехнулся, провёл пальцем по воротнику, расслабляя узел галстука. – Ладно, Анни,  говори уже, зачем пришла. Мне приятно думать, что ты решил навестить старого ворчуна, только чтобы поднять ему настроение, но… Мы оба заняты, а сутки не резиновые. В них только двадцать четыре часа.

- Угу. – Хелси кивнула. – Это ведь тебе поручили координировать расследование ночной серии терактов?

- Потому я и здесь. – Подтвердил Старик, продолжая криво усмехаться. – Определить – связана эта тряпка с делом о взрывах, или нет.

- У тебя есть карта города?

Через минуту они стояли перед машиной Диксона, и мужчина раскладывал на капоте план столицы, запаянный в целлофан. Анна щурилась, сквозь мокрые очки вглядываясь в карту. Носовой платок промок окончательно, и теперь лишь размазывал воду по линзам без всякого толку.