- Какой-то из уланских полков? – Уточнил Николай, когда они присели на свои койки, друг напротив друга. – И эполеты лейтенанта? Ну, поручика, на старые деньги. Извини, эмблему не узнаю…
- Чёрные уланы. – Кивнула сыщица. – Старейшее в Германии воинское подразделение, где служат женщины, ещё с девятнадцатого века. Я подумала, что немного конспирации не помешает. Мы ведь не знаем, с кем имеем дело, так что попробуем сбить потенциальных наблюдателей с толку, самую малость. Только в людных и публичных местах. Не переживай, от тебя много не потребуется, как я и обещала. Ты останешься собой – офицером союзной державы, который приехал для обмена опытом и по личным делам. А вот я стану лейтенантом Анной Тельман, твоим переводчиком, гидом и телохранителем. По второму пункту, правда, могут возникнуть проблемы – я в Берлине не бывала с детства. Но тебя же устроит экскурсия только по самым известным достопримечательностям? – Улыбнувшись чуть шире, она подмигнула.
- Вполне. – Николай ответил усталой, но искренней улыбкой. – А это не рискованно – брать фамилию самого канцлера Германии? Ведь суть, так понимаю, в том, чтобы я привлекал больше внимания, чем ты.
- Тельманов много, хуже будет взять каких-нибудь фон Гимли или фон Штиглицов, и потом выяснить, что они всю свою родню знают в лицо. – Мотнула подбородком девушка. – Давай уточним ещё один момент. При посторонних – мы едва знакомы. Понимаешь? Можешь относиться ко мне по-прежнему, можешь проявлять знаки внимания, это никого не удивит, но как минимум – обращайся ко мне на «вы» и старайся соблюдать субординацию. Мы ведь офицеры, и я – младше на пару рангов. Тебе придётся держать это в голове.
- Вот это будет непросто. – Хмыкнул Николай. – Но я постараюсь.
Военный клипер Германской Империи принял их на борт сразу после пересечения границ Рейха…
* * *
- Вставай, соня! – Николай сквозь зыбкую дрёму ощутил, как его тормошат за плечо. – Мало спал, что ли?
- Я не сплю. – Неохотно разлепив глаза, майор увидел склонившуюся над ним Анастасию. Она вновь была в пыльном гражданском костюме, только без куртки. – Так… прикемарил вполглаза.
- Обувайся и собирайся. – Девушка отступила назад. – Через несколько минут войдём в порт Темпльгоф. Дала тебе поваляться, сколько можно было.
- Это где? – Всё ещё сонный Дронов зевнул и уселся на тонком матрасе, принялся натягивать сапоги. Пассажирских кают на клипере не было, но им с напарницей выделили крохотный мичманский кубрик с двухъярусной койкой.
- Это в Берлине. – Сыщица наклонила голову к плечу. – Порт – военный объект, мог бы и знать… Раньше тут был плац для армейских учений, но после войны на его месте отстроили причалы. Пойдём, посмотрим с верхней палубы.
- А время сколько? – Поинтересовался Николай, вставая и застёгивая воротник.
- Полседьмого, вечереет. – Настя накинула на плечи куртку, подхватила ранец, сунула под мышку пакет с мундиром – весьма объёмистый из-за сапог и кивера. – Вещи забирай, мы сюда уже не вернёмся.
По узким коридорам, перешагивая через комингсы, они добрались до лестницы, и вышли на продуваемую всеми ветрами площадку перед ходовой рубкой. На палубе было уже довольно темно, но фонари пока не зажгли – только уютно светились жёлтым квадратные окна рубки. Чёрными силуэтами на фоне ещё светлого неба виднелись зачехлённые 70-мм орудия вдоль бортов, круглая башенка счетверённой автопушки на носу, фигуры матросов, готовящихся подавать концы для швартовки. Холодный, пахнущий дымом ветер трепал брезент на орудиях.
А внизу простирался город. Такого скопления ярких огней Дронов не видел ни разу в жизни. Берлин был будто сплетён из света. Улицы – горящие золотом реки – стекались к сияющим озёрам площадей и горным массивам дворцов. Жилые кварталы поблёскивали сотнями и тысячами маленьких огоньков – несомненно, это были окна квартир. Множество светящихся точек двигалось вдоль улиц, по тёмной глади речек и озёр в городской черте, в небе над городом. Наступали сумерки – но Берлин даже не думал засыпать.
Мерцающие ниточки дорог соединяли столицу Рейха с островками пригородных поселений, и одна такая тянулась к порту, над которым сейчас парил клипер. Скопление причальных мачт и ангаров отделяла от города узкая тёмная полоса, ничем не застроенная. Кажется, она даже поросла редким лесом – в полумраке трудно было разглядеть.
- Впечатляет. – Произнёс Николай, стараясь выглядеть спокойным. На самом деле от открывшегося зрелища у него захватило дух – но майор не хотел выглядеть совсем уж дикарём в глаза подруги.
- Согласна. – Настя покосилась на него, проницательно щурясь и не слишком старательно пряча усмешку. – Даже меня. А я ведь пару раз в год выбираюсь из нашей глухомани в Москву и Петербург. Красиво, правда?
- Угу. – Не зная, что добавить, Дронов подошёл к фальшборту, упёрся в него ладонями, подался вперёд. Клипер забирал влево, сбрасывая высоту.
- Берлин – молодой город. – Анастасия встала рядом с ним, тоже положила ладонь на ограждение. Стальные прутья фальшборта неприятно холодили кожу, но отпускать их было боязно – земля внизу казалась очень далёкой. – Не только потому, что основан позже Парижа или Лондона. Даже деревья в лесах вокруг молодые… Будет время – я тебе расскажу, почему.
- Да… я и сам догадываюсь.
Они молча стояли у борта, пока клипер снижался и подходил к причалу. Огни Берлина скрылись за лесом причальных мачт, однако зарево на севере от порта поднималось высоко, крася в пурпур отдельные низкие облака.
Корабль отдал швартовы в особой секции порта, отделённой от прочей территории высоким забором. На причальной платформе сошедших с трапа пассажиров встретил молодой мужчина в простом сером костюме. Он показал полицейский значок и, ни слова не сказав, жестом пригласил следовать за ним. Втроём они спустились на лифте с причала и покинули охраняемую территорию. У самого блок-поста майора и сыщицу поджидала неприметная чёрная карета, запряжённая парой лошадей. Полицейский открыл дверцу, снова сделал приглашающий жест. Анастасия сунула Дронову свой свёрток и, держа ладонь на кобуре, заглянула в салон. Вдруг улыбнувшись, кивнула Николаю, и забралась внутрь. Дронову пришлось согнуться почти вдвое, чтоб протиснуться следом. За его спиной тут же захлопнулась дверца, и экипаж тронулся с места рывком – отчего майор неуклюже плюхнулся на задний диванчик.
- Вы почти успели. – Сказал человек, сидящий напротив. Он оказался единственным их попутчиком – толстый, невысокий старичок с венчиком седых волос вокруг лысины. Между коленей он держал чёрную трость, уперев её в пол и сложив ладони на набалдашнике. – Приём в российском посольстве начался минут пять назад. – Старичок вдруг посмотрел Николаю прямо в глаза. – Настя, кстати, представь мне своего молодого человека.
Дронов закашлялся. Анастасия сочувственно похлопала его по спине и ответила, глядя на старика осуждающе:
- Дядя, я всегда говорила, что твоя прусская прямота тебя сведёт в могилу, но ты, похоже, решил начать с окружающих.
«Дядя?!» - чуть было не воскликнул Николай, однако вовремя одумался. Настя же усадила его ровнее, забрала пакет с мундиром, с комичной напускной лаской погладила по плечу:
- Это, дядюшка, тот самый Николай, о котором я тебе писала в прошлом году. Мой офицер для особых поручений и связной в армии. Как видишь, уже майор.
- О, понимаю. – Старичок наклонился вперёд и протянул руку. Дронов принял рукопожатие. – Николай Петрович, очень рад знакомству. Я – Готфрид Беккер, директор Пятого отдела Имперского Министерства государственной безопасности.
- И он мне - не дядя, если что. – Добавила Анастасия, воздев палец. – Наша степень родства… очень отдалённая и запутанная. Но у дядюшки нет детей и племянников, вот он и…
- …И пытаюсь сделать Анастасию своей наследницей, а она отказывается. – Улыбнулся Готфрид. В том, что полненький директор приходится рослой и сухощавой Насте лишь дальней роднёй, Дронов теперь усомнился – улыбки у них были очень похожие. Хотя у Беккера столь зловещего оскала не получалось – уж больно добродушное лицо с округлыми щеками.
- У тебя слишком много денег, дядя. – Усмехнулась в ответ сыщица, откидываясь на спинку дивана и продолжая поглаживать Николаево плечо. – А если я стану богатой, то обленюсь, брошу службу и растолстею, как ты. Я ведь себя знаю. Но давайте к делу, раз уже познакомились. Ты считаешь, нам обязательно нужно попасть на приём в посольстве?
- Да. – Кивнул Готфрид. – Это первый приём, который устраивает князь Ливен на новой должности. В посольстве соберётся немало важных людей, которых вам обоим не помешает знать в лицо. В иное время вы едва ли застанете их всех в одном помещении.
- Значит, едем в посольство? – Подал, наконец, голос Николай, несколько придавленный новыми знаниями о родственных связях подруги.
- Нет. – Мотнула подбородком Настя, опередив Беккера. – Мы едем в гостиницу.
- Но у нас мало времени…
- Если мы сейчас заявимся на приём, Россию обвинят в применении газового оружия. – Сыщица отпустила плечо Николая. – Когда ты последний раз был в душе? Вот то-то. Думаю, часа нам хватит. Горячая вода, мыло, гардеробная – то, что нужно в первую очередь. Я права? – Она перевела взгляд на «дядю».
- Да. – Подтвердил тот. – Я везу вас в «Жандарма», это в районе Веддинг. Ведомственная гостиница для средних чинов полиции, вам там забронирован номер. С ванной комнатой, разумеется. Приём у посла кончится не раньше полуночи, торжественная часть вам не интересна. Успеете ко второй половине. Экипаж будет вас ждать чуть в стороне от гостиницы, под видом извозчика.
С минуту они ехали молча, под стук колёс по брусчатке. Директор Беккер сдвинул шторку, плотно закрывающую окно, посмотрел на улицу. Вдруг сказал:
- Анастасия редко пишет мне, и в своих письмах редко упоминает вас. Но то немногое, что есть – описывает вас очень положительно. Я привык верить её суждениям о других. Вы – смелый солдат и благородный человек. Берегите мою наследницу.
- Дядя… - Настя медленно сняла очки и прикрыла лицо ладонью. – Боже мой…
- А ты всё питаешь иллюзии, что сумеешь отвертеться? – Хмыкнул старичок. – Зря. У тебя нет никаких шансов.
Когда экипаж высадил их перед квадратным пятиэтажным зданием серого кирпича, девушка, даже не пытаясь скрыть облегчение, выдохнула. Негромко произнесла, глядя вслед удаляющейся карете:
- Дело пахнет мандаринами. Мы должны закончить расследование как можно быстрее. Если задержимся в Берлине – дядя Готфрид нас поженит. Очки в заклад даю, у него уже припасены обручальные кольца.
- А… кхм… а почему ты мне о нём не рассказывала? – Спросил Николай, подталкивая её к дверям, украшенным скромной деревянной табличкой – не зная, что здесь гостиница, и не заметишь.
- А зачем? – Пожала плечами сыщица. – Если б не это дело, вы бы и не пересеклись никогда…
Она вдруг обогнала Николая, встала перед ним, запрокинув голову и серьёзно глядя мужчине в лицо:
- Коля, мой отец – простой следователь уголовной полиции в Москве. Моя мама – простая служащая в полицейском аппарате. Они меня вырастили, я у них единственная, братьев и сестёр у меня нет. Я выросла в небогатой семье простых и порядочных людей. То, что у меня есть богатый и влиятельный родич в Германии, ни на что не должно влиять. Но дядя искренне меня любит, потому я всё же с ним общаюсь, пишу письма… И всё-таки это значит лишь, что у меня есть полезные служебные контакты. Понимаешь?
- Не очень. – Честно признался майор. – Но если это сложная для тебя тема – не будем её больше трогать. Устраивает?
- Устраивает. И не обижайся. – Привстав на цыпочки, девушка быстро поцеловала его в щёку, игнорируя редких прохожих вокруг. – Пойдём.
Внутри гостиница «Жандарм» была точно такой же, как и снаружи – чистенькой, опрятной, очень скромной. Выделенный сыщице и майору номер оказался «семейным» - с одной спальней и большой двухместной кроватью. Над кроватью грозно хмурил седые брови с портрета кайзер Вильгельм.
- Дядя лично бронировал. – Констатировала Анастасия, бросая на кровать пакет с мундиром.
Горячую воду здесь подавали централизовано, из котельной в подвале, потому специально греть её не пришлось. Со словами «Женщины и дети – вперёд!», Настя решительно оттеснила спутника от дверей ванны и закрылась внутри. Дронов же, привыкший неделями обходиться без помывки, лишь пожал плечами и уселся в уютной гостиной, на продавленном диване, взяв с журнального столика свежую газету. Заметка об убийстве русского дипломата отыскалась быстро – дело всё ещё интересовало прессу, но статьи о нём уже перебрались с передовиц на внутренние развороты. Ничего интересного в заметке не было – если следствие и сдвинулось с мёртвой точки, то газетчиков об этом не уведомляли. В других колонках писали о рутинных и малопонятных приезжему вещах – где-то клали новую брусчатку, где-то открыли новый магазин готового платья, куда-то пропали деньги, выделенные на чистку канала, соединяющего реки Шпрее и Хавель…
Минут через десять шум текущей воды стих, щёлкнул шпингалет, хлопнула створка, и заметно повеселевшая Анастасия окликнула Дронова:
- Давай, Коля, твоя очередь. Я пока причёску подсушу.
- Быстро ты. Достань потом из рюкзака мой парадный китель. – Отложив газету, майор поднялся с дивана. Замер, увидев Настю. Девушка вышла из ванной совершенно обнажённой – единственным полотенцем она сейчас вытирала волосы. Распущенные, лишь немного влажные каштановые пряди спадали ниже плеч тяжёлой волной, подчёркивая их хрупкость и стройность нежной шеи. Без одежды, впрочем, сыщица казалась не столь хрупкой, как обычно – видно было, какая она поджарая, жилистая…
- Я же ванну не набирала. – Настя кивком указал на дверь. – Ты тоже лучше душ используй, тут напор неплохой.
- Надо будет его вместе опробовать. – Позволили себе вольность Николай и торопливо юркнул в ванную, не дожидаясь ответа.