Только теперь капитан опустил взгляд. И охнул. На дороге, огибающей подножие холма, стоял крупный караван – несколько десятков верблюдов и лошадей, две повозки… До них было около полукилометра. С такого расстояния не составляло труда разглядеть множество человеческих тел, разбросанных вокруг, свисающих с бортов повозок… Пара конских трупов… И не менее пары дюжин всадников – частью гарцующих вдоль обочин, частью спешившихся и обыскивающих тюки с грузом. Мысль о разбойниках можно было отметать сразу – на всех конниках были одинаковые мундиры. Сипаи из гвардии хокандского хана.

- Они что, сдурели? – Не поверил Дронов. – После всех разгромов мир нарушать?

- Что происходит? – На гребень вместе с солдатами поднялся унтер Григорьев, и тоже замер, уставясь вниз.

- Нас заметили. – Тем временем бесстрастно констатировал Джантай.

И правда – один из сипаев указал в сторону русских обнажённой саблей, закричал так, что его было слышно и на холме. Остальные от этого в замешательство не пришли – спешенные бросились к коням, остальные принялись перестраиваться, разворачиваясь лицом к возможной угрозе. Бежать хокандцы явно не спешили.

- Они не видят, что по ту сторону холма, и боятся, что нас больше. – Прошипел сквозь зубы Николай, медленно вытягивая из кобуры револьвер. – Но как только повернёмся и побежим – сразу поймут, что отряд маленький, и бросятся в погоню. Если атакуем – поймут чуть позже. Джантай!

- Да?

- Бери девушку и уводи к Пишпеку.

- Э, брат! – Оскалился бугинский воин, сбрасывая с плеча ружьё. – Зачем обижаешь?!

- Если друг – не спорь! – Рявкнул капитан, резко повернувшись к нему. – Потом вернёшься, но её в крепость уведи. Твой конь самый лёгкий, если что – пересадишь на него. Понял?

- Вы о чём спорите? – Поинтересовалась только теперь взобравшаяся на верхотуру Саша. Вместо ответа Джантай схватил её лошадку под уздцы и дал своему коню шпоры… Дронову он не сказал ни слова.

- Отлично. – Усмехнулся капитан, слушая удаляющиеся возмущённые возгласы юной сыщицы. – Отряд! Построение фронтом! Карабины товсь!

Восемь драгун без суеты рассыпались редкой цепью вдоль гребня горки, вытягивая из сёдельных кобур ружья. Николай, чья позиция оказалась в центре, проверил индикатор давления в рукояти револьвера. Стрелка упиралась в край зелёного сектора. И полный барабан свинцовых пулек. Прекрасно…

- Целься!

Хокандцы у дороги закончили строиться и двинулись вперёд двумя линиями. Их было много больше, и они намеревались охватить русских с флангов. Помешать этому последние были не в силах. И всё же…

- Целиться по концевым!

За драгунами была удобная позиция, с которой враги выглядели как мишени на стрельбище, и огонь русские открыли первыми. Захлопала пневматика. Два… три сипая обмякли в сёдлах, один тут же мешком свалился наземь.

- Второй залп!

И тут хокандцы ответили. Они стреляли на скаку, и ружья у них были хуже, но второй справа драгун со стоном выронил карабин, схватился за грудь...

- Пли!

Ответным залпом удалось выбить ещё двух сипаев, а дистанция к тому мигу сократилась до сотни метров.

- Палаши  вон!

Капитан первым подал пример, переложив револьвер в левую руку и обнажив клинок.

- В атаку!

Кавалерийский устав запрещает атаковать вниз по склону. И вверх тоже. Жаль, нельзя попросить врага спуститься на равнину, чтобы всё было по правилам…

Два конных отряда сшиблись ближе к макушке холма. Дронов выстрелил в первого хокандского всадника,  промчался мимо него, рубанул второго, но тот успел отбить удар… Схватка завертелась каруселью, сползая вниз, к подножию. Командовать было уже нечего и некому, потому Николай рубил, парировал, стрелял, успевая краем глаза следить за общим ходом боя. В какой-то момент револьвер хлопнул сжатым газом вхолостую, и офицер просто отбросил его, поудобней перехватив поводья освободившейся рукой.

- Йи-хи-и! – Налетевший справа сипай промахнулся саблей мимо капитана и случайно рубанул по шее его коня. Тот дико заржал, вставая на дыбы – драгунских коней обучали плохо, и боли они боялись почти как «гражданские». Дронов успел ощутить миг, в который скакун потерял равновесие, и высвободить ноги из стремян. Когда несчастное животное, не успев встать на четыре копыта, начало валиться, офицер оттолкнулся и прыгнул – неуклюже, боком. Боком же и шлёпнулся на каменистую землю, сильно стукнувшись виском. Удар вышиб из него дух,  перед глазами поплыли цветные круги, однако Николай нашёл в себе силы перекатиться на спину, зашарить ладонью в поисках выпущённого при падении палаша. На него упала тень – один из сипаев остановился над лежащим русским, заслоняя солнце. Замахнулся коротким копьём… И выронил его. Стрела с коричневым оперением вошла ханскому гвардейцы подмышку. Ещё одна вонзилась его лошади в бок, и та заплясала, забилась, унося раненного наездника прочь.

Сглотнув, Николай повернул голову и увидел, как из-за пригорка лавиной вылетают лёгкие киргизские конники, осыпая хокандцев градом стрел и пуль, как им навстречу прорываются уцелевшие драгуны… Капитан испустил вздох облегчения и отключился.

Конец второй главы.

                                                      Глава 3

Свет больно резал глаза и Дронов, едва подняв веки, тут же зажмурился. Высвободил из-под одеяла руку, с силой потёр переносицу -  будто это могло помочь.

- Ну слава те, Господи. – Проворчал кто-то рядом. – Как себя чувствуете, Николай Петрович?

Капитан, сделав над собой усилие, проморгался как следует и огляделся. Оказалось, что лежит он на кушетке в небольшой чистой комнате, а рядом с ним на табурете устроился поручик Горшков – его зам по драгунской роте, здоровый лысоватый мужик с вислыми усами. Через неплотно задёрнутые шторы на высоком стрельчатом окне пробивались лучи солнца – было никак не меньше полудня.

- Ох, Остап Кириллович… - Дронов поморщился. – Как будто полночи пил, а полночи дрался… Это что ж я, в госпитале?

- Угу. От щедрот господина коменданта на ваше выздоровление выделена одна из четырёх палат для тяжелобольных, самая приличная. Хотя доктор говорит, у вас всё цело. Просто головой треснулись.

- И долго я?...

- Вчера вечером привезли, сейчас уже обед. Меньше суток. По-моему, вы и спали больше, чем без сознания валялись. Гоняли ж себя до седьмого пота в последние дни – вот тело-то и улучило момент, чтоб отдохнуть, пока хозяин херувимчиков считает…

- И ты всё это время тут торчал?

- Нет, всего час сижу. Мы хотели всей ротой по очереди дежурить, да доктор убедил, что беспокоиться не о чем. Велел после обеда заходить.

- Спасибо, братцы… А остальные как? - Николай сел в кровати, подоткнув под спину подушку. Он чувствовал себя вполне здоровым, но ужасно разбитым – ныли суставы, ныли виски, ныло всё, что только может ныть, кроме зубов, а руки-ноги двигались крайне неохотно.

- Трое убитых. – Горшков помрачнел и опустил взгляд. – Диментьев, Шапкин и Жагалович. Остальные пятеро – все с ранениями, но почти сплошь царапины. Макаркину только пуля в плечо попала, он сейчас здесь же, в общем покое. Прочие вернулись в часть.

- Саша и Джантай целы?

- Да что этому киргизу сделается… Девчушка бледная вернулась, глаза – что твои плошки. Всё вокруг раненых суетилась. Но держалась, не плакала. – Поручик одобрительно хмыкнул и огладил усы. - Анастасия Егоровна её тут же отчёт писать усадила, чтоб занять, а вечером к себе домой забрала. Часовые говорят, у них всю ночь над кухней дымок вился, да свет в окошке только перед зарёй погас.

Мужчины немного помолчали, потом Остап усмехнулся:

- Смелая она, эта Саша… Я её видел пока один раз всего, но… Знаешь, как вас выручили?

- Как? – Николай всё равно собирался спросить об этом.

- Джантай у дороги патруль повстречал, а мимо как раз караван большой шёл. Ну он в Пишпек и не стал ехать – благо, среди воинов несколько знакомых его оказалось. Сгрёб в кучу и патрульных, и охрану караванщиков, рассказал им про хокандцев… Те и рванулись на помощь – уговаривать не пришлось. Девочку он хотел в обозе оставить, вот тут-то она норов и показала – взяла у караванщиков лошадь получше, и поскакала с отрядом. Всё равно отстала, куда ей за киргизами угнаться… Успела только к концу боя, однако ж ты подумай, а?...

- Да. - Дронов улыбнулся. – К норову б ещё голову умную… Цены не будет. Ладно, как бой прошёл?

- Быстро. Хокандцы такого удара не ждали, киргизы их в пять минут вырезали до последнего, никто не сбежал. Пару трупов как доказательство привезли, начальство сейчас совещается – что по этому поводу думать да делать. Странно ведь – зачем ханской гвардии торговцев грабить, особливо у русских под носом?

Капитан согласно кивнул – его и самого удивила такая наглость. Однако развивать тему он не стал – поговорил с Остапом о делах роты и выпроводил его, сославшись на головную боль. Сразу после поручика Дронова навестил врач, ещё раз осмотревший ушибы и ссадины пациента. Николай попытался доказать ему, что полностью здоров и хотел бы заняться работой, однако доктор на уговоры не поддался, лишь уже уходя бросил короткое: «Завтра».

До темноты офицера никто не тревожил. Он лежал на кушетке, бесцельно таращась в потолок, слушая доносящиеся с улицы звуки и наслаждаясь покоем. По его просьбе врач открыл окно, и тёплый ветерок шевелил занавески, приятно обдувал лицо. Признав себе, что денёк отдыха вполне им заслужен, Николай задремал…

А ближе к сумеркам в палату заглянула Настя.

- Мне сказали, у тебя лёгкое сотрясение черепа. – Сварливо заявила она с порога.

- Может, мозга? – Зевнул Дронов, пытаясь скрыть улыбку.

- Нет, черепа. Мозга там быть не может. – Госпожа сыскной агент опустилась на табуретку, закидывая ногу на ногу. Николай отметил, что вместо туфель на сыщице теперь высокие кавалерийские сапоги, спереди прикрывающие колени, а к поясу она подвесила кобуру с револьвером. Выглядывающая из кобуры потёртая и исцарапанная рукоять внушала уважение – оружием, несомненно, пользовались.

- Как там Саша? – Капитан приподнялся на локте и натянул одеяло повыше, вспомнив, что нижняя рубашка висит на спинке кровати.

- Переживает. В том числе и за тебя. Она у меня добрая… - Настя ухмыльнулась, едва не заставив Дронова сглотнуть. Нет, ну как она это делает? Ведь и лицо приятное, и ничего плохого не подразумевает, а мурашки по спине… - Даже слишком добрая для своей профессии. Ладно… Я тут буквально на минутку.

Девушка наклонила голову, и линзы её овальных очков полыхнули багряным, попав в луч заходящего солнца.

- Во-первых, я хочу напомнить тебе, Николай Петрович, что ты для меня очень ценный кадр. – Она ткнула в офицера пальцем, перестав улыбаться. – Будь добр беречь своё здоровье. Я понимаю, что во всём виновато умение Саши влипать в истории, ты просто рядом оказался…

- Скажешь тоже…

- Я шучу. – Это прозвучало очень серьёзно, Настя даже нахмурилась. – Ты правда мне очень нужен. И ещё я не люблю, когда что-то случается с хорошими людьми, а меня нет рядом, чтобы помочь. Пока мы сотрудничаем – попадай в неприятности только на пару со мной. Во-вторых – заваривается серьёзная история. Не буду сейчас утомлять – всё равно у тебя голова не варит. Завтра, как выпишешься, сразу ко мне в кабинет – поговорим. Хорошо?

- Хорошо. – Кивнул Дронов.

- Ну и отлично. – Сыщица встала, одёргивая куртку. Подмигнула. – На ужин завтра снова яичница, не опоздай.

- Ч… чего?! – Опешил Николай, но за сыскным агентом уже захлопнулась дверь.

               *                                                     *                                                     *

Сбежать из госпиталя удалось во время завтрака – съев только половину порции, капитан тихо проверил прикроватную тумбочку, обнаружил там свои штаны и гимнастёрку, выудил из-под кушетки сапоги, оделся, протиснулся в окно и был таков. Тот факт, что одежда, вопреки правилам, хранилась прямо в палате, наводил на подозрения – побег явно был подстроен. И Николай даже догадывался – кем. Однако вместо того, чтобы благодарно поспешить в канцелярию, он сперва направился к казармам. Длинное глинобитное здание сохранилось в крепости ещё с хокандских времён. Раньше в двух приземистых корпусах, соединённых перемычкой коридора, квартировали ханские пехотинцы-сарбазы, теперь один был занят полубатальоном линейной пехоты, второй – драгунской ротой и артиллеристами. Вот туда-то Николаю и было нужно.

- Здравья желаю, господин капитан! – Приветствовал его дежурный на входе. И тут же не по уставу добавил. – Рад, что вы поправились.

- Спасибо, братец. – Кивнул в ответ Дронов. Часовой был из пехотного полубатальона, а не из драгун его подразделения, однако в гарнизоне Пишпека все друг друга хоть немного, но знали. К тому же с тех пор, как Николай официально стал ответственным за организацию патрулей, ему приходилось работать не только с конницей… И он всё больше ощущал себя чиновником штаба, а не полевым офицером. Собственно ротой давно руководил поручик Горшков.

- А можно вопрос, господин капитан? – Солдатик со смущённым видом поправил ремень винтовки на плече.

- Какой?

- Правда, что ханцы опять на нас полезли? Они же ведь на вас напали? Это что ж… Опять война?

- Ох, не знаю… - Вздохнул капитан и, хлопнув бойца по погону, прошёл внутрь.

В казарме, по сути, дел у него и не было – однако стоило в любом случае показаться бойцам, продемонстрировать, что командир жив-здоров. Для порядка Дронов обсудил с Остапом и ротным интендантом организацию небольших поминок в честь погибших товарищей, отбился от вопросов о хокандцах, одолжил у поручика запасной китель и лишь после этого взял курс на цитадель. По пути прошёл сквозь рыночные ряды у ворот, сразу за которыми и стояли казармы. Погода портилась с ночи, небо затянули тучи, грозящие скорым ливнем, однако торговцы исправно открыли свои лотки. На одном из них капитан купил себе горячий пирожок с картошкой и маленькую лепёшку – для компенсации уполовиненного завтрака. Лепёшка была местная, а пирожок – российского рецепта, который азиатские мастера готовки усвоили влёт. Картошку здесь прежде почти не знали, однако оценили быстро.