- Только увидев, с чем имели дело предки, начинаешь понимать, как далеко ушёл прогресс. – Неведомо к кому обращаясь, пробурчал под нос капитан и встал на подножку, чтобы изучить вооружение башенки. Закончив с ним, он также осмотрел двигатель и выглянул в окно, подозвал Алима.
- Ну как? – Китаец выглядел спокойным, однако именно такое напускное спокойствие выдавало в нём нешуточное напряжение. Гость из Срединной Империи явственно не любил демонстрировать свои эмоции без нужды, однако стремление их скрыть – всё равно показатель.
- В башне установлены обычный пулемёт на сжатом воздухе и паровая пушка-скорострелка, миллиметров эдак пятнадцать калибром. – Дронов огляделся, но вокруг всё было спокойно. Алим стоял так, чтобы за корпусом машины его не было видно со стороны лагеря. Казаки в их чёрных мундирах совершенно сливались с землёй, и даже вблизи их сложно было рассмотреть. Джантай от станичников не отставал, хотя его халат был посветлее. Незадачливые стражи всё также сидели у костра, понурив головы.
- Они исправны?
- Пушка не будет работать, если в котле нет давления. Для пулемёта имеется вдоволь баллонов и пуль.
- А что с котлом?
- Судя по индикаторам, воды и мальварина полные баки, до краёв. Больше похоже, что броневик не сломался в бою, а его попросту не успели завести из-за внезапного нападения.
- Сможете раскочегарить?
- С вашей квалифицированной помощью. – Дронов улыбнулся китайцу, как товарищу по игре в покер.
- Я не особо разбираюсь в европейских машинах.
- Я тоже не механик. Полезайте в салон, и позовите ещё человека.
К счастью, допотопный двигатель «Роллс-Ройса» был устроен крайне примитивно, и разобраться в нём при наличии минимальных навыков не составляло труда. Пока один из станичников сторожил в башенке, приноравливаясь к пулемётам, русский и китаец на пару развели огонь в топке, отрегулировали подачу мальварина и заодно определили, что в манометре заедает стрелка, и его надо иногда бить кулаком по циферблату. Благо, стрелки на всех приборах имели люминесцентное покрытие и слабо светились, помогая работать в темноте.
Снова высунувшись в окно, Николай увидел, как из трубы начинает идти белый парок.
- Ну вот, почти готово. – Сказал он своему временному «ассистенту по инженерной части». – Несколько минут – и можно будет ехать… То есть, сигналить обозу.
- Командир! В лагере движение! – Встревожено сообщил казак из пулемётной башни. – Собирается группка человек в двадцать, сюда идут…
- Эх… - Досадливо поморщился Алим, всё ещё глядящий на измеритель давления в котле. – Слишком рано.
- Небось, дым заметили. – Предположил казак, чем-то металлически лязгая у себя в башне и переступая с ноги на ногу.
- Ну, значит, хватит пряток. – Китаец повернулся к Николаю. – Давайте сигнал.
Дронов кивнул и достал из-за пазухи ракетницу. Приоткрыл дверцу, направил тупорылый ствол вверх, вдавил спуск.
- Вш-ш-ш-шух-х-х! – В небо взметнулась красная ракета, оставляя за собой длинный хвост. Этот сигнал означал, что броневик захвачен успешно, и что машина на ходу, эвакуация не требуется.
В ответ над дорогой с таким же шипением взлетел зелёный огонёк – застава взята, тракт под контролем, преград нет. Самое большее через минуту караван придёт в движение…
- Пошло веселье. – С какой-то странной унылой ноткой сказал за спиной капитана Алим. Через мгновенье наверху звонко ударил пулемёт…
Конец восьмой главы.
Глава 9
- Понк-понк-понк-понк-понк-понк! – Звук, с которым британская «машинка» выплёвывала свинец, отличался от звука русской «перепёлки», но эффект был сходен. Севший в кресло водителя Николай увидел через боковое окно, как человеческие фигурки на окраине лагеря, чёрные в свете костров, валятся, будто кегли – полегло не меньше десятка, прежде чем уцелевшие бросились врассыпную. «Понк-понк-понк… Вж-ж-жи-и-и!» - стрелковая башенка «Роллс-Ройса» с душераздирающим ржавым скрипом повернулась влево, потом вправо. Казак не отпускал гашетки, водя стволом пулемёта как садовым шлангом, щедро «поливая» вражескую стоянку пулями. В ответ вместо выстрелов раздались заполошные вопли и испуганное конское ржание – дремавший лагерь просыпался, сходу погружаясь в хаос и панику.
- Сигнал от обоза! – Крикнул другой станичник, оставшийся снаружи. Действительно - над еловой рощей гасли три белых ракеты. Их выпустили с тракта, совсем близко…
- Будем держаться здесь, пока все повозки не пройдут. – Голос китайского «советника» из боевого отделения донёсся глухо, как из бочки – тот склонился над паровым котлом, подкручивая какие-то вентили на пучке тонких трубок. – Потом пропустим арьергард и последуем за ним, прикрывая.
- Угу. Если оно всё-таки поедет. – Уточнил Николай, кладя ладони на рулевое колесо – холодное, металлическое, скользкое. Прежде оно было покрыто чем-то, но сейчас на голом железе остались лишь следы клея. – И если не сломается через полсотни метров. Или мы не опрокинемся в кювет…
Пулемёт вдруг словно поперхнулся. Хлопки выстрелов сделались глуше, а затем вовсе оборвались.
- Пули кончились! – Стрелок выглянул из башни. – Давайте ещё, быстрее!
- Скорнячкин, полезай внутрь, будешь Андроченко с оружием помогать. – Распорядился капитан, мысленно обругав себя за то, что сразу не подумал о втором номере для пулемёта.
- Николай Петрович, а вы не знаете, сколько пуль у англицкого «виккерса» в коробе? – Пока второй казак забирался в салон, первый уже спрыгнул со скамьи-подставки и открыл ящик для боеприпасов. Чтобы не копаться впотьмах, боец взболтал висящую под потолком проволочную сетку с химической лампой, заставив последнюю тускло мерцать.
- Сто тридцать, вроде… Нет, это у крупнокалиберного. Тогда двести пятьдесят, скорее всего. Как у «перепёлки». – Пока бойцы возились с перезарядкой, Дронов нервно посматривал в сторону лагеря. Паника там стихала, костры гасли один за другим, коротко вспыхивая напоследок – очевидно, их спешно заливали водой из вёдер. Всполохи оставшихся позволяли разглядеть, что всё больше вооружённых людей стягивается навстречу нежданной угрозе.
- Значит, заряд неполный был, успели пострелять. – Андроченко отцепил пустой короб от пуль, позволив тому упасть на пол. - Я едва сотню выпустил.
Николай не ответил – в этот самый момент он услышал характерный высокий свист, почти слившийся с отдалённым хлопком: «Фьють!». Пуля…
- Ну вот, по нам уже стреляют. – Заметил офицер, сжимая руль посильнее. Броневик был повёрнут к врагу правым бортом, и водительское место тоже находилось справа, что внушало беспокойство.
- Опомнились, гады. – Натужно крякнул казак Скорнячкин, подавая в башню стальной ящичек, набитый свинцовыми «гостинцами». Оружие бронеавтомобиля было куда новее его самого, но тоже не первой свежести – у современных пулемётов зарядные короба делали из материалов куда как полегче.
- Фьють! Фьють! Фщ-щух! – Пули свистели всё чаще, к ним, судя по звуку, прибавились ещё и стрелы. А ведь луком местные стрелки владели куда как уверенней, нежели ружьями, засадить стрелу в окно или даже бойницу им было вполне по силам.
- Прикажете ответить, ваша милость? – Поинтересовался дежурящий снаружи станичник. Он предусмотрительно держался вне круга света, не подставляясь зря – даже сам Дронов его не видел. – А то обнаглеют супостаты, покуда перезарядимся.
- Нет. – Качнул головой Николай, похлопывая ладонью по рулевому колесу. – Они уже потушили все огни, прицельно палить без толку, ничего не видно. Теперь только очередями садить, на подавление.
- Может, тогда и нам костёр залить?
- Не надо, мы же отвлекаем. Просто сами к огню не суйтесь. А машину пусть видят и стреляют по ней, что ей сделается…
Андронченко в своей башенке лязгнул затвором, подтверждая конец перезарядки, и пулемёт вновь ожил. К острым запахам сгорающего мальварина и раскалённого металла в кабине примешался ещё и мерзкий «аромат» углекислого газа – знаменитое «амбре современной войны», смесь преотвратная.
На тракте, тем временем, появились всадники – человек пятнадцать, и каждый вёл в поводу лошадь. Они стремительно промчали до глиняных домиков заставы, где горели факелы, остановились там на минуту. Когда группа продолжила движение, число наездников удвоилось, а свободных лошадей не осталось.
- Авангард эскорта забрал Джибековых хлопцев. – Доложил капитану Джантай. Слово «хлопцы» в отношении бравых джигитов, да ещё из уст киргиза, звучало забавно, хотя вряд ли подхвативший его у казаков бугинец мог оценить это. – Первые арбы вижу, уже на дороге. Мчатся как черепахи напуганные.
Мятежники тоже увидели выползающую из-за рощи голову каравана и, воспользовавшись тем, что пулемёт сделал паузу, поднялись в атаку с яростным боевым кличем: «Хайт! Ха-а-айт!». Дронов не различил с такого расстояния отдельных воинов – ему показалось, будто от лагеря хлынула тёмная волна, на гребнях отблёскивающая оружейной сталью. Лишь справа он смог заметить идущий особняком, вдоль опушки, конный отряд. Немногие бунтари успели в суматохе отыскать своих коней, однако и их пропускать к обозу не хотелось.
- Пулемёт направо! – Крикнул он в салон. – Цель - всадники! Всем укрыться за машиной, под пули не лезть!
- Подаю пар на второй пулемёт, можно стрелять! – Добавил со своего места китаец.
Казак-пулемётчик не стал переспрашивать – крутанув башню, вдавил обе гашетки разом. Первых конников буквально смело, как будто они со всего маху напоролись на невидимый трос, протянутый поперёк пути – это было видно даже издалека, в неверном лунном свете. Паровая автопушка не хлопала – била. Звонко, оглушительно, короткими очередями: «Дынь-дынь-дынь! Дынь-дынь-дынь!». Её тяжёлые пули - конические, а не круглые, как у простых пулемётов – летели много точнее и крошили даже металл. Живая плоть вообще не была для них препятствием.
- Хорошо даже… что так темно. – Прошептал Николай, сглатывая. Ему лишь раз доводилось видеть, как такая крупнокалиберная очередь превращает людей и коней в кровавые ошмётки, разбрасывая куски тел и оторванные конечности на метры вокруг… Но он легко мог представить, что сейчас творится на фланге мятежников - и не хотел представлять. А пулемётчик методично водил стволом, от души расходуя заряды…
Ураган металла, смявший конницу, остановил всё наступление – боевые кличи стихли, пехота повстанцев опять залегла, не пройдя и трети пути до броневика, открыла бестолковую пальбу. Русский офицер перевёл дух – зря, как выяснилось. У бунтарей нашлись свои козыри. Из их лагеря донеслось гулкое, басовитое: «Бух!», и что-то большое пролетело над бронемашиной, тяжело ударило в землю позади неё. Второй выстрел – и второй снаряд срикошетил от земли где-то правее, с недолётом.
- Это ещё что? – Встрепенулся в боевом отсеке Алим – пользуясь тем, что казак зажёг лампу, он повторно осматривал двигатель.
- А это пушки. – Пояснил Дронов, не оборачиваясь – он почувствовал, как кровь отхлынула от лица, и не собирался демонстрировать китайцу свою бледность. – Тоже, наверное, от ханских войск подарок. Как же ваши молодцы их не углядели, а?
- Ван ба дань! – Воскликнул сын Поднебесной, ударяя кулаком по какой-то трубе. Капитан на всякий случай запомнил слово, но утончить его смысл решил позже:
- Стоять тут столбом больше нельзя, грузимся и едем. – Николай перегнулся через пассажирское сиденье и толкнул левую дверцу, заставляя её распахнуться. – Эй! Бойцы! Все внутрь, живо!
- А где караван? – Не успокаивался Алим.
- Арьергард только что прошёл.
- Тогда отступать рано! – Чуть ли не впервые с момента их знакомства китаец позволили себя проявить эмоции. Он был не на шутку обеспокоен. – Их настигнут! И нельзя допускать, чтобы пушки стреляли вслед!
- Значит… - Дронов замер на пару секунд, гоняя в голове разные варианты действий. Уходить под гром пушек тоже не лучшая мысль, ещё прилетит в корму... Да и судьба обоза его волновала не меньше, чем Алима – ведь там Саша и его ребята. – Значит… будем атаковать.
- Как?
- Прямо в лоб, через их пехоту. Глядишь, пушки не рискнут стрелять. И не говорите, что это рискованный план, ладно? – Николай запер свою дверь и протянул руку, чтобы закрыть окно бронешторкой, однако нащупал на её месте лишь ржавые петли, рассыпающиеся под пальцами. Просто замечательно. Хорошо хоть, спереди сразу устроены узкие обзорные щели вместо лобового стекла, отваливаться нечему…
Как только остальные лазутчики набились внутрь, боевой автомобиль сдал назад, повернулся к врагу носом, и, утробно урча, жутким стальным зверем попёр в лобовую. Медленно и внушительно. А быстро бы и не вышло – слабосильный мотор, неумелый экипаж и путь в горку не способствовали. Однако мятежники не дрогнули – ведь однажды они уже одолели эту машину. Пули и стрелы теперь щёлкали по стальному корпусу почти беспрерывно. Снова громыхнули орудия повстанцев – и снова мимо.
- Жаль, фары нечем разжечь. – Пробормотал Николай, одной рукой вынимая из кобуры револьвер и кладя его на колени. – Здорово было бы их ослепить…
- Так что вы задумали?! – Чтобы перекрыть лязг металла и звон пулемётов, китаец вынужденно повысил голос.
- Ворвёмся в лагерь и положим артиллеристов! – Отозвался капитан, сосредоточено вертя руль, подставляя под огонь капот и левый борт машины. Он сам был рад проговорить всё вслух, чтобы разложить детали импровизированного плана по полочкам. – Вряд ли у этого сброда их много! Заодно смешаем их строй и побьём лошадей, по возможности, чтоб не преследовали!
- Нас убьют!
- А вот не я нас сюда притащил!
- Вы не поняли, я не в обиде! Но сейчас умирать рано, караван не успеет уйти!
- Вот и постараемся… пожить. – В другое время такой ответ Николая бы малость обескуражил, но сейчас ему было не до того. «Роллс-Ройс» ворвался в ряды противника, набирая скорость – уклон кончился, земля была ровной. Впереди замаячили крайние юрты и палатки стойбища, вражеские пехотинцы вскакивали с земли, бросаясь автомобилю наперерез, от попаданий, сыплющихся уже со всех сторон, стоял такой стук, что казалось, бронемашина угодила под крупный град. За спиной вжикали заглушки бойниц – солдаты откидывали их, готовясь пустить в ход ружья и револьверы.