- Господин штабс-капитан!
- А? – Николай сел ровно, машинально поправляя съехавшую на нос фуражку. Перед ним стоял рядовой Красько и протягивал ему что-то на ладони.
- Извольте посмотреть. Нашли у одного их офицера убитого, в кармане. В жизни такого не видывал.
Дронов принял у бойца предмет, повертел в руках. Серый кирпичик с закруглёнными углами, легко умещающийся на ладони. С одной стороны гладкий, с другой – что-то вроде полупрозрачного окошка и четыре ряда выступающих прямоугольничков под ним. Офицер осторожно вдавил один прямоугольник – тот послушно ушёл вниз, а когда Николай убрал палец – поднялся обратно.
- А буквы-то – английские! – Добавил Красько.
- Вижу… - Штабс-капитан куснул губу. На каждом прямоугольничке были нарисованы одна цифра (от нуля до девяти) и три буквы латинского алфавита (в алфавитном же порядке). Кое-где к ним прибавлялись вовсе непонятные значки. Цифры, буквы и значки изрядно стёрлись, будто выступов часто касались, да и весь кирпичик выглядел неновым. И материал странный – лёгкий, твёрдый, но немного поддающийся нажиму, пружинящий…
- Вот что… - Николай отдал удивительный предмет солдату. – Не нашего ума это дело. Сказано – собрать всё странное. Это – странное. Тащи к фон Гербельту…
II
…Когда в воздухе засвистели пули, Дронов не удивился – скорее даже обрадовался. Со дня штурма Токмака миновало больше двух недель, и всё это время русская армия продвигалась вглубь вражеской территории, не встречая никакого сопротивления. Войско еле ползло. С потерей дирижаблей огромное количество груза пришлось навьючить на верблюдов и купленных у местного населения лошадей, а для перевозки разобранных броневозов – сколотить импровизированные платформы на высоких колёсах, которые ломались каждые несколько километров. В таком положении следовало бы беречься частых «укусов» вражеской конницы и ночных налётов, однако хокандцы словно сквозь землю провалились. Передовые и фланговые разъезды не видели противника даже издали. И вот, наконец…
- На землю! – Скомандовал штабс-капитан, соскальзывая с коня – так, чтобы скакун прикрывал его от выстрелов. Сопровождающая офицера семёрка драгун не промедлила с исполнением. Солдаты залегли за камнями и осыпали пулями густую рощицу на склоне холма, откуда велась стрельба. Перестрелка длилась буквально пару минут, потом из рощи вылетел отряд в полдюжины всадников. Нахлёстывая лошадей и пригибаясь к гривам, они умчались куда-то на юго-запад. Преследовать их было рискованно, да и вряд ли драгуны смогли бы настигнуть местных легкоконных наездников.
- Все целы? – Дронов осторожно приподнялся из-за укрытия.
Ему ответил нестройный хор голосов – всё, мол, нормально.
- Куда летуны смотрят? – Унтер Семёнов всухую сплюнул на пыльную землю. – Толку от них…
- Летают высоко… - Николай глянул на едва заметную точку разведывательного дирижабля, парящего далеко впереди. – Противовоздушных сюрпризов боятся… Да и не смогли бы они под кронами деревьев такую малую группку разглядеть… Вот затем нас в дозор и гоняют.
Штбас-капитан встал, отряхнул колени. Посмотрел вслед улепётывающим хокандцам, сказал решительно:
- Возвращаемся. Нужно доложить. Очень это похоже на передовую разведку.
- Уж надеюсь, большое-то скопление войск аэронавты наши не прохлопают… - Семёнов произнёс это с заметным сомнением.
- Надейся…
Путь назад был недолог. Корпус встал лагерем в живописной зелёной лощинке, по дну которой бежал ручеёк – к сожалению, слишком слабый, чтобы покрыть нужды многотысячного отряда, обременённого верховым и вьючным зверьём. Сама лощина тоже оказалась корпусу тесновата, так что палатки взбирались на её пологие склоны и словно бы «выплёскивались» через края. Воздухоплаватели со своей единственной канонеркой так и вовсе устроились особняком, в сотне метров южнее, выставив своих часовых.
На въезде в лагерь Николая окликнули.
- Штабс-капитан Дронов! – Размахивая фуражкой, бросился ему наперерез молодой офицер. Николай узнал в нём одного из адъютантов командира корпуса. – Вас срочно к полковнику! Срочно!
- Да я и сам… - Несколько растерялся штабс-капитан. – А что случилось?
- Понятия не имею. – Признался адъютант. – Но срочно.
- Ох ты ж… - Дронов спешился, дёрнул для профилактики закреплённый у седла шлем, который так и не надел во время стычки, бросил поводья ближайшему драгуну. – Езжайте, я сам доложусь.
Большущая белая палатка командующего изначально была установлена на берегу ручья, где изгиб русла образовывал уютную заводь – но теперь воды в ней не осталось, обнажилось илистое дно. Николаю от этого зрелища почему-то сделалось немного грустно, хотя сентиментальностью он никогда не страдал.
- Проходите. – Молодой офицер отдёрнул полог палатки и посторонился, пропуская. Штабс-капитан кивнул ему и вошёл внутрь. Прикрыл глаза, привыкая к полумраку, отдал честь:
- Господин полковник, по вашему приказанию прибыл.
- Садись, Николай Петрович, садись. – Полковник Эйммерман, чистейшей воды еврей, весьма убедительно притворяющийся немцем, сделал приглашающий жест.
Дронов послушно опустился на стул перед полковничьим столом, стянул фуражку.
- Никифор Исаевич, прежде чем начнём по вашему вопросу, хочу доложить. В пяти километрах от лагеря наткнулись на хокандский разъезд.
- Бой был? – Взгляд корпусного командующего мгновенно стал жёстче, брови сдвинулись.
- Стычка. Без потерь, с обеих сторон. Они ушли в сторону Пишпека, мы не преследовали.
- Правильно сделали. Но это первое столкновение… Значит, когда вернутся летуны…
В дальнем углу палатки внезапно шумно откашлялись. Николай удивлённо обернулся и увидел, что там, закинув ногу на ногу, глядя на него сквозь очки и нехорошо улыбаясь, сидит на раскладном табурете молодая женщина. Офицер не заметил её до сих пор лишь потому, что голова его была забита посторонними мыслями.
Выглядела незнакомка лет на двадцать пять-двадцать восемь. Изящная, стройная, даже, пожалуй, немного худощавая. Лицо чуть вытянутое, с острыми чертами, но приятное. Прямые каштановые волосы собраны очень просто – два длинных хвоста, перетянутые низко, на уровне шеи, да две узкие пряди, свободно спадающие на виски. Пряди скрывали дужки овальных очков в тонкой серебряной оправе. В общем, девушка была вполне симпатичной, несмотря даже на мужской наряд – тесные кавалерийские брюки (точно такие же, только более потёртые, носил сейчас и сам Дронов), заправленные в высокие, прикрывающие колени сапоги, серая рубашка с жёстким стоячим воротником, короткая курточка со следами споротых погон на плечах и снятых эмблемок на воротнике. Одежда была не новой, пропылённой, местами выцветшей, но сидела на гостье как влитая, и Николай, полагавший, что женщина в мужском платье не лучше, чем мужчина в женском, вынужденно признал, что ей идёт.
- Ах да! – Спохватился Никифор Исаевич. – Познакомьтесь. Сыскной агент Особой экспедиции Третьего отделения, Анастасия Егоровна Агафьева. У неё здесь важное дело.
Дронов согнал с лица глупое выражение, встал, отвесил полупоклон:
- Польщён знакомством, Анастасия Егоровна.
- Взаимно. – Кивнула женщина, продолжая улыбаться. Очки блеснули и на секунду сделались непрозрачными. Николаю подумалось, что её улыбка подошла бы какому-нибудь опереточному злодею, замышляющему хитрый и подлый ход.
- Видимо, вызов полковника как-то связан с вами? – Догадался штабс-капитан, усаживаясь обратно.
- Верно. Вы знаете, что это? – Анастасия бросила офицеру предмет, который всё это время сжимала в ладонях. Николай машинально поймал. Это оказался тот самый серый кирпичик из странного материала, найденный у мёртвого хокандца.
- Не имею ни малейшего представления. – Покачал он головой.
- Это хорошо. Иначе у меня возникли бы вопросы. – Сыскной агент наклонилась вперёд. Улыбка исчезла с её губ. – Я хочу найти владельца этой штуки. А вы мне поможете.
- Э… - Штабс-капитан неуверенно покосился на Эйммермана. – Боюсь вас разочаровать… Но эту вещь сняли с трупа. Конфуз вышел с владельцем – уж больно хорошо саблей владел…
- Чепуха. – Отмахнулась девушка и откинулась назад. Как она при этом не свалилась с узкого, лишённого спинки табурета, Николай так и не понял. – Речь не о последнем хозяине, а о первом. Так сказать, исходном.
- Но чем я могу помочь?
- Ничего особенного, поверьте. Я допросила пленных солдат токмакского гарнизона, и они показали, что погибший офицер отобрал эту штуку у киргиза-кочевника во время сбора дани. Якобы, это сильный амулет, защищающий от болезней. – Последнюю фразу Анастасия произнесла с кривой усмешкой – на удивление более приятной, чем её нормальная улыбка. – Но к моему прибытию племя уже откочевало из окрестностей укрепления. Я хочу догнать его, и мне потребуется сопровождение.
- Ах, вот оно что… - Протянул Дронов, испытывая некоторое облегчение. Дело предстояло в меру опасное, особенно учитывая недавнюю встречу с ханскими войсками, но хотя бы понятное. От Третьего отделения можно было ожидать худшего, тем более - от таинственной Особой экспедиции, про которую офицер прежде не слыхивал.
- В общем, - Никифор Исаевич хмыкнул, - отдаю тебя со всею ротою в рабство госпоже сыскному агенту. Фюр фильзайтиге цузамменарбейт, так сказать.
- Я буду с ними хорошо обращаться. – Пообещала Анастасия Егоровна. – Верну в целости.
- Тут уже без меня разберётесь. – Продолжал командир корпуса. – До выполнения задачи рота получает свободу действий, отчёт по завершении, если госпожа агент разрешит. Можете идти.
Девушка достала из-под табурета украшенную серым пером шляпу с узкими полями, лихо заломленными справа, и аккуратно надела её. Подмигнула штабс-капитану:
- Что ж, вперёд!
Палатку они покинули вместе.
- До заката меньше двух часов, сегодня переночуем в лагере. – Деловито сказал Николай, искоса глядя на спутницу сверху вниз – она была на голову ниже рослого драгуна. – Сейчас я вас провожу в расположение роты, познакомитесь с моими парнями. Сам же навещу проводников из местных, расспрошу. Каких именно кочевников мы ищем?
- Хокандцы сказали, что тот киргиз был из племени токбай. – Ответила агент, шагая рядом.
- Не слышал о таком…
- Вы хорошо знаете местных?
- До похода служил в Верном, потом в Кастеке. Много общался со степными киргиз-кайсаками.
- Но ведь киргиз-кайсаки и горные киргизы – это разные народы, разве не так?
- Им самим нравится так думать.
- Хех…
Некоторое время они шли молча. Девушка – заложив руки за спину и о чём-то задумавшись, Николай – то и дело поглядывая на неё. Хрупкая, ладненькая, умная – и чего ей в Третьем отделении надо? Неужто более подходящего дела не нашлось?
- Скажите, Анастасия Егоровна…
- Вот, кстати… - Анастасия перебила офицера, подняв ладонь. – Предлагаю сразу определиться – я или Настя, или госпожа сыскной агент. Хорошо?
- Хорошо, госпожа сыскной агент.
- Договорились, господин штабс-капитан. – Девушка опять улыбнулась, едва не заставив Николая вздрогнуть. И как у неё так получается? Аж мурашки по спине… - Так о чём вопрос?
- У вас совсем нет багажа?
- Всё в карманах.
- И сменное бельё?
- У вас на складе возьму.
- Хм-м… А как вы добрались?
- До Омска – поездом, оттуда воздухом. От Кастека – воздушные разведчики на полпути подбросили, потом верхом, с полусотней казаков, что вам в подкрепление выслали. Сегодня утром приехала.
- Верхом, значит, ездите? – Уже неплохо. А то не хватало таскать с собой столичную кабинетную работницу. – К походной жизни привычны?
- Не то чтобы… - Девушка откинула голову и закатила глаза. – Но доводилось…
- Оружием владеете?
- Из ружья стрелять… обучена. – После паузы признала госпожа агент. – Но одно дело на стрельбище, а другое – под ответным огнём…
- Хорошо, что вы это понимаете. – Позволил себе улыбку Дронов. Гостья понемногу начинала ему нравиться.
- С пистолетом получше. Имелась практика. С фехтованием и рукопашным боем – примерно то же самое. В соответствии. Тыкать клинком в живого человека не приходилось, а вот голыми руками…
- Понятно. – Кивнул Николай. – А вот и наши палатки. Эй, Горшков! Сюда давай!
Подбежавший поручик встал «смирно», наглейшим образом вместо командира таращась на его спутницу.
- Знакомься. Эта барышня - сыскной агент Третьего отделения, Анастасия Егоровна.
Поручик приоткрыл было рот от удивления, но тут же захлопнул. На лице его боролись две эмоции – традиционная настороженность, вызываемая любым сотрудником названной конторы, с одной стороны и интерес к «барышне» с другой.
- Поручаю её твоим заботам. – Штабс-капитан сделал страшные глаза и украдкой показал помощнику оттопыренный мизинец. Тот всё понял верно и напустил на себя серьёзности. – Выделить собственную палатку, накормить, развлечь. Галантно! Понял?
- А то ж… Ой, будет сделано!
- Госпожа сыскной агент, это Остап Кириллович, поручик. – Повернувшись к девушке, представил Горшкова Николай. – Мой заместитель. Он вам всё устроит, а я пока пойду к проводникам.
- Можете не спешить. – Анастасия блеснула очками и… Нет, ну попросить её пореже улыбаться, что ли?..
…Дронов вернулся через три четверти часа, когда солнце уже клонилось к закату, и жизнь лагеря начала затихать. Спускаясь в лощину, он отметил, что на канонерке не горят огни, да и части, расположившиеся по краям склонов, не готовят дрова для костров. Очевидно, полковник серьёзно отнёсся к новостям о вражеской разведке.
Приблизившись к палаткам своей роты, он обнаружил прелюбопытное зрелище. Перед центральной палаткой (его палаткой!) горел небольшой костерок. Перед костерком была помещена огромная кухонная доска, на которой ровными рядками лежали какие-то белые катышки. Тут же стояли несколько бумажных пакетов и жестяных мисок. В окружении всего этого хозяйства сидела прямо на земле Анастасия Егоровна – сложив ноги на восточный манер, помахивая в воздухе наставительно воздетым пальцем и явно что-то вещая. За спиной девушки толпились драгуны числом до полутора десятков – склонившись к ней, они старательно внимали. Ещё несколько бойцов наблюдали со стороны. Недоуменно вскинув брови, штабс-капитан подошёл вплотную. Кашлянул: