Граф один, задумчиво ходит по комнате.

Граф. Удалив Базиля, я сделал неверный шаг!.. Гнев до добра не доводит. Базиль передаёт мне записку, в которой меня предупреждают, что кто-то имеет виды на графиню; при моём появлении камеристка запирается в туалетной; её госпожа охвачена страхом, то ли деланным, то ли непритворным; какой-то мужчина прыгает в окно, а потом другой признаётся… а может быть, хочет так изобразить дело… что это будто бы он… Нить от меня ускользает. Что-то во всём этом есть неясное… Одно дело вольности, которые себе позволяют мои вассалы, — что мне до этого сорта людей? Но графиня! Вдруг какой-нибудь наглец покушается… Однако до чего же я договорился! Когда кровь бросается в голову, тут уж самое трезвое воображение и впрямь становится безумным, как бред! Она просто-напросто забавлялась: этот приглушённый смех, эта плохо скрытая радость! Нет, она блюдёт своё доброе имя. Ну, а моя честь… О ней, чёрт возьми, позабыли? С другой стороны, я-то в каком положении? А вдруг плутовка Сюзанна выдала мою тайну?… Благо она сама ещё не является её участницей?… Ну зачем только я держусь за эту прихоть? Двадцать раз я пытался от неё отказаться… Странная нерешительность! Если б это не стоило мне борьбы, я бы к этому совсем не так стремился. Однако Фигаро заставляет себя ждать! Надо осторожно навести его на разговор

В глубине сцены появляется Фигаро и останавливается.

и постараться всеми правдами и неправдами выведать у него, известно ли ему что-нибудь о моих чувствах к Сюзанне.