Граф, Розина, Бартоло.
Розина (с напускным раздражением). Толковать со мной об этом бесполезно, сударь. Моё слово свято. Я и слышать не желаю о музыке.
Бартоло. Дай же мне договорить, дитя моё! Это дон Алонсо, ученик и приятель дона Базиля, — дон Базиль предлагает его в качестве свидетеля на нашей свадьбе. Музыка тебя успокоит, поверь!
Розина. Ну уж это извините! Чтоб я ещё стала петь сегодня!.. Где этот самый учитель, которого вы стесняетесь выпроводить? Я мигом с ним разделаюсь, а заодно и с Базилем. (Узнав своего возлюбленного, вскрикивает.) Ах!
Бартоло. Что с вами?
Розина (схватившись за сердце, в сильном волнении). Ах, боже мой, сударь!.. Ах, боже мой, сударь!..
Бартоло. Она снова теряет сознание!.. Сеньор Алонсо!
Розина. Нет, я не теряю сознания… Но когда я повернулась… Ай!
Граф. У вас нога подвернулась, сударыня?
Розина. Да, да, нога подвернулась. Ужасно больно.
Граф. Я сразу заметил.
Розина (глядит на графа). Боль отдалась в сердце.
Бартоло. Надо скорей сесть, надо скорей сесть. Да где же кресло? (Уходит за креслом.)
Граф. Ах, Розина!
Розина. Как вы неосторожны!
Граф. Мне столько нужно сказать вам!
Розина. Он всё равно не даст.
Граф. Нас выручит Фигаро.
Бартоло (приносит кресло). Вот, деточка, садись. Как видите, бакалавр, сегодня ей уж не до урока. Как-нибудь в другой раз. Прощайте.
Розина (графу). Нет, постойте. Мне немножко легче. (К Бартоло.) Я чувствую, что виновата перед вами, сударь, и, следуя вашему примеру, хочу немедленно загладить…
Бартоло. Вот оно, женское сердечко! Однако, дитя моё, после такого потрясения тебе необходим полный покой. Прощайте, бакалавр, прощайте.
Розина (графу). Ради бога, одну минуту! (К Бартоло.) Если вы, сударь, не позволите мне взять урок и доказать на деле, что я раскаиваюсь, я буду думать, что вы не хотите сделать мне приятное.
Граф (к Бартоло, тихо). Я вам советую не противоречить ей.
Бартоло. Ну, как хочешь, моя ненаглядная. В угоду тебе я даже буду присутствовать на уроке.
Розина. Не стоит, сударь. Ведь вы же не охотник до музыки.
Бартоло. Уверяю тебя, что сегодня я буду слушать с наслаждением.
Розина (графу, тихо). Что за мученье!
Граф (берёт с пюпитра ноты). Вы это желаете петь, сударыня?
Розина. Да, это премилый отрывок из Тщетной предосторожности.
Бартоло. Опять Тщетная предосторожность!
Граф. Это последняя новинка. Картина весны, и при этом довольно яркая. Попробуйте, сударыня…
Розина (глядя на графа). С большим удовольствием. Я люблю весну, это юность природы. С концом зимы сердце становится как-то особенно чувствительным. Его можно сравнить с невольником: долгие годы проведя в заточении, невольник с неизведанной силой ощущает прелесть возвращённой ему свободы.
Бартоло (графу, тихо). Вечно у неё в голове какие-то бредни.
Граф (тихо). Понимаете, что за ними кроется?
Бартоло. Как не понять! (Садится в кресло, где сидела Розина.)
Розина (поёт) [31]
Когда, и светла и ясна,
На бархат зелёного луга,
В долину вернулась весна,
Влюблённых подруга, —
Она озарила кругом
Своим животворным огнём
Цветы на лугах,
Цветы у влюблённых в сердцах.
В сияющий день
Со всех деревень
За стадом сбирается стадо,
Простору весеннему радо.
Столпились… бегут… разбрелись…
Ягнятам привольно на травке пастись!
Кругом всё цветёт,
Всё буйно растёт,
Всё сладкий струит аромат.
Резвых ягнят
Верные псы сторожат.
Но цветы не милы для Линдора,
Не влечёт его сердца весна:
Младая пастушка одна —
Отрада влюблённого взора!
Дома оставивши мать,
Младая пастушка
С песней пошла погулять
Лесною опушкой.
Поёт и не знает о том,
Что опасности всюду кругом:
Цветы на лугах,
Щебетание пташек в кустах,
Звуки свирели,
Их нежные трели —
Всё это головку кружит,
От сладких предчувствий бедняжка дрожит…
Кругом всё цветёт,
Всё буйно растёт…
Вдруг навстречу Линдор из кустов!
Ей путь преграждает,
Её обнимает,
Отдать свою жизнь ей готов!
Но его она гонит притворно —
Затем чтоб излишний свой пыл
Мольбою смиренно-покорной
Загладить Линдор поспешил!
(Краткая реприза.)
Вздохи, моленья,
Страстные взоры,
Клятвы, укоры
Все обольщенья
Пущены в ход.
Он шутит так нежно… и вот
Она уж не сердится боле
И в сладкой неволе
Любви отдаётся тайком
С любезным своим пастушком.
Но ревнивец напрасно за ними следит:
Они равнодушный делают вид
И боятся выдать случайно
Восторги любви своей.
Ведь любви — только сладостна тайна,
Придаёт она прелести ей!
Бартоло, слушая пение, начинает дремать. Во время краткой репризы граф, осмелев, берёт руку Розины и покрывает её поцелуями. Розина от волнения поёт медленнее, голос её звучит глуше и, наконец, на середине каденции, после слова «случайно» прерывается. Оркестр, вторя душевным движениям певицы, играет тише и вместе с ней умолкает. Наступившая тишина будит Бартоло. Граф встаёт, Розина и оркестр мгновенно возобновляют арию.
Граф. Действительно, чудесная вещица, и вы, сударыня так мастерски её исполняете…
Розина. Вы льстите мне, сударь, — заслуга всецело принадлежит учителю.
Бартоло (зевая). А я, кажется, вздремнул во время этой чудесной вещицы. Ведь у меня столько больных! Целый день бегаешь, носишься, точно угорелый, а как присядешь, тут-то бедные ноги и… (Встаёт и отодвигает кресло.)
Розина (тихо графу). Фигаро не идёт!
Граф. Надо выиграть время.
Бартоло. Знаете, бакалавр, я уже говорил старику Базилю, чтобы он ей давал разучивать что-нибудь повеселее этих длинных арий, которые нужно тянуть то вверх, то вниз: и-о-а-а-а-а, — точь-в-точь похоронное пение. Дал бы он ей каких-нибудь песенок из тех, что певали во дни моей юности, — они были доступны каждому. Я и сам когда-то знал их… Вот, например… (Во время вступления Бартоло, почёсывая голову, вспоминает, а затем, прищёлкивая пальцами и по-стариковски приплясывая одними коленями, начинает петь.)
Розинетта, мой дружок,
Купишь муженька на славу?
Правда, я не пастушок…
(Графу со смехом.) В песне — Фаншонетта, ну, а я заменил её Розинеттой, чтобы доставить ей удовольствие и чтобы больше подходило к случаю. Ха-ха-ха-ха! Здорово! Правда?
Граф (смеётся). Ха-ха-ха! Да, на что же лучше!
