Леон, Бежарс.

Леон (загораживает дверь). Быть может, вы всё-таки предпочтёте не разговаривать, а драться? Выбирайте любое, но уж третьего я не допущу.

Бежарс (холодно). Леон! Честный человек не может быть убийцей сына своего друга. Но подобало ли мне объясняться в присутствии презренного лакея, наглость которого доходит до того, что он почти помыкает своим господином?

Леон (садится). К делу, милостивый государь, я жду..

Бежарс. О, как вы будете жалеть, что дали волю безрассудному своему гневу!

Леон. Это мы ещё увидим.

Бежарс (разыгрывая оскорблённое достоинство). Леон! Вы любите Флорестину, я давно это замечаю… Пока ваш брат был жив, я считал бесполезным содействовать несчастной любви, которая всё равно ни к чему бы не привела. Но когда роковой поединок лишил его жизни, а вас поставил на его место, у меня явилась дерзновенная мысль, что под моим влиянием ваш батюшка соединит вас с той, которую вы любите. Я всячески пытался на него воздействовать — все мои усилия разбивались о несокрушимое его упорство. В отчаянии от того, что он отвергает план, который, по моим представлениям, должен был всё устроить к общему благополучию… Простите, юный мой друг, я принуждён огорчить вас, но сейчас это необходимо, зато я вас спасу от неизбывного горя. Призовите на помощь всё своё благоразумие: оно вам понадобится. Я заставил вашего отца нарушить молчание и поведать мне его тайну. «О друг мой, — сказал мне, наконец, граф, — я знаю о любви моего сына, но разве я могу женить его на Флорестине? Она только считается моей воспитанницей… на самом деле она моя дочь, а ему она сестра».

Леон (отшатывается). Флорестина!.. Моя сестра!..

Бежарс. Это и есть то слово, которое суровый долг… Ах, я не мог не сказать его вам обоим! Моё молчание погубило бы вас. Ну, что же, Леон, хотите вы со мною драться?

Леон. Мой благородный друг! Я — бессердечный, я — чудовище! Забудьте мою дикую выходку…

Бежарс (с видом крайнего лицемерия). С условием, однако ж, что эта роковая тайна никогда не будет разглашена… Выставить на позор отца — это было бы такое преступление…

Леон (бросается к нему в объятия). О, никогда!