Граф, Бежарс.

Бежарс. Для чего вам понадобилось осмотреть ларец?

Граф (вынимает из кармана браслет, осыпанный брильянтами). Я не хочу больше скрывать от тебя подробности нанесённого мне бесчестья. Слушай. Некто Леон Асторга, бывший мой паж, по прозвищу Керубино…

Бежарс. Я знал его. Мы с ним служили в одном полку, в том самом, где я благодаря вам был произведён в майоры. Но ведь он погиб двадцать лет назад.

Граф. На этом-то и основываются мои подозрения. Он имел дерзость полюбить графиню. Мне казалось, что она тоже увлечена им. Я удалил его из Андалусии и определил в мой полк. Через год после рождения сына… которого у меня отнял проклятый этот поединок (закрывает глаза рукой), я был назначен вице-королём в Мексику. И вот, как ты думаешь, друг мой, где же решила поселиться моя супруга: в Мадриде, в моём севильском замке или, наконец, в великолепном замке Агуас Фрескас? Она избрала скверный замок Асторга, захудалое имение, которое я приобрёл у родителей пажа. Вот где решила она пробыть те три года, которые мне надлежало провести в отсутствии, вот где произвела она на свет — то ли через девять, то ли через десять месяцев — этого дрянного мальчишку, который так похож на коварного пажа! В давнопрошедшие времена художник, писавший с меня портрет для браслета графини, нашёл, что паж очень красив, и изъявил желание написать его: это одна из лучших картин в моём кабинете.

Бежарс. Да… (Опускает глаза.) Портрет так хорош, что ваша супруга…

Граф (живо). Никогда на него не смотрит? Так вот, с того портрета я заказал этот, для такого же точно браслета, как у неё, работы постоянного её ювелира. Сейчас я подложу ей вместо браслета с моим изображением браслет с изображением пажа. Ты понимаешь, что если она промолчит, то доказательство у меня налицо. Как бы она со мной ни заговорила, неприятное объяснение мгновенно прольёт свет на мой позор.

Бежарс. Если вы хотите знать моё мнение, то я против вашего плана.

Граф. Почему?

Бежарс. Честь не позволяет прибегать к подобным средствам. Вот если бы случай, счастливый или же несчастный, доставил вам какие-либо факты и вы отнеслись бы к ним с особым вниманием, я бы вас понял. Но расставлять ловушки! Нападать из-за угла! Всякий хоть сколько-нибудь щепетильный человек отказался бы от такого преимущества над самым заклятым своим врагом!

Граф. Отступать поздно: браслет готов, портрет пажа в него вставлен…

Бежарс (берёт ларец). Честью вас прошу…

Граф (вынув браслет из ларца). А, милый мой портрет, ты у меня в руках! По крайней мере мне будет приятно украсить им руку моей дочери, в сто раз более достойной носить его! (Кладёт в ларец другой браслет.)

Бежарс делает вид, что хочет этому помешать. Каждый тянет ларец к себе. Бежарс ловким движением открывает потайное отделение.

Бежарс (сердито). Ну вот, ларец сломался!

Граф (рассматривает ларец). Нет, это один секрет перестал быть таковым благодаря нашему спору. Потайное отделение полно бумаг!

Бежарс (вступает в борьбу с графом). Надеюсь, вы не станете злоупотреблять…

Граф (в нетерпении). Ты мне только что сказал: «Если бы счастливый случай доставил вам какие-либо факты и вы отнеслись бы к ним с особым вниманием, я бы вас понял…» Случай мне их доставил, и я намерен последовать твоему совету. (Вырывает бумаги.)

Бежарс (с жаром). Клянусь счастьем всей моей жизни, я не желаю быть соучастником подобного преступления! Положите бумаги на место, граф, иначе я удалюсь. (Отходит.)

Граф читает бумаги. Бежарс искоса на него поглядывает и незаметно для графа выражает своё удовлетворение.

Граф (в бешенстве). Больше мне ничего не нужно. Остальные положи на место, а эту я возьму себе.

Бежарс. Нет, что бы в ней ни было, человек таких высоких понятий о чести, как вы, не совершит…

Граф (гордо). Чего?.. Не смущайтесь, договаривайте, я вас слушаю.

Бежарс (сгибаясь перед ним). Благодетель мой, простите! Мне слишком тяжело, — только этим можно объяснить непристойность моего упрёка.

Граф. Я не только на тебя не в обиде, но, напротив, больше тебя ценю. (Опускается в кресло.) Ах, вероломная Розина!.. Ведь, несмотря на всю мою ветреность, я к ней одной питал… Других женщин я порабощал! О, по одному тому, как я сейчас зол, можно судить, насколько эта недостойная страсть… Я ненавижу себя за то, что я её любил!

Бежарс. Ради бога, положите на место злополучную эту бумагу!