— Что такое случилось? — спрашивает хозяйка, когда Емельянов стучит к ней в дверь.

— Я хочу с вами поговорить.

Хозяйка заподазривает его в нескромных намерениях. Она ему кричит:

— Но ведь вы же знаете, что Семен Тарасович уехал, и я тут одна.

— Вот поэтому-то я и хочу с вами побеседовать. Я знаю, что в доме находятся только две женщины да я. А ночь между тем страшная.

— Вот, Господи! Так пойдите разбудите Марусю и приходите ко мне с нею вместе.

Емельянов прошел на кухню, где спала прислуга, и растолкал Марусю.

— Что такое? — спросила Маруся.

— Пойдемте к хозяйке.

— Да что такое случилось, чтобы поздней ночью идти к хозяйке?

— Пойдемте поговорим с нею. Мне снился страшный сон. Оденьтесь.

Маруся оделась, и они вдвоем вошли в спальню хозяйки, которая их ожидала.

— Ну, что там такое? — спросила она. — Почему вы сами не спите, да и другим спать не даете?

— Мне приснился страшный сон, — в некотором замешательстве пояснил Емельянов.

— Господи Боже мой! и это все? Тоже храбрец!

— Нет, — вы сперва выслушайте мои сны, а потом уже и глумиться будете.

И Емельянов тут же рассказал оба сна.

Женщины внимательно выслушали Емельянова, и Маруся немедленно заявила, что ей страшно, и что теперь она будет бояться спать. А хозяйка заметила:

— Ой, Господи Боже, какой же вы паникер! Стыдитесь! А еще мужчина!

Емельянов покраснел: ему стало стыдно. На самом деле, что, собственно говоря, случилось? Почему это он пришел к хозяйке в полночь рассказывать ей свои сны? Просто какая-то чепуха.

Он поднялся со стула и сказал;

— Простите за беспокойство. Возможно, что все это — чепуха. Т. е. дай Бог, чтобы это было именно так.

Он направился к двери, но Маруся тихо воскликнула:

— Мне страшно. Я не буду одна спать на кухне.

— Тогда ложись здесь у меня на другой кровати, — предложила хозяйка.

И Маруся осталась в спальне.

У Емельянова вертелось на языке предложение внимательно осмотреть весь дом, но, боясь прослыть отъявленным трусом, он воздержался от этого предложения и покинул обеих женщин.

Войдя к себе в комнату, он некоторое время внимательно прислушивался к ночным шорохам, но на этот раз в доме было все тихо, и даже сверчки перестали стрекотать. Не было также слышно противной ночной птицы. Емельянов разделся, потушил свет и лег спать.