Когда я вечером, наконец, возвращался домой, мне показалось: за мной следят.

Сначала я заподозрил парня в куртке стиля «милитари», который спустился за мной в метро, вошел в тот же вагон, стал в трех шагах и старательно делал вид, что не смотрит в мою сторону. Он вышел на той же станции, что и я, прошел за мной до остановки маршрутки, но не остановился – зашагал дальше своей дорогой.

Потом я принял за филеров двух мужиков, расположившихся с пивом на лавочке у моего подъезда. Они проводили меня взглядами, а один даже спросил, который час.

В дверь соседской квартиры как раз звонила какая-то девушка. Все время, пока я возился с дверным замком, она смотрела на меня. И когда я вошел в квартиру, ей еще не открывали. Или у меня шиза, или меня уже обложили…

Только запершись изнутри, я почувствовал себя спокойнее. Нет, ерунда все это. Никто за мной не следит. Никому я не нужен. Да и кто, кроме Марины, знает о моих выводах… Марина точно никому не скажет. Не потому, что ей меня жалко или что-то в этом роде. Просто она не захочет выглядеть посмешищем. Не любит она таких скользких ситуаций.

Интересно, кто ее приятель? Вообще-то, мне не должно быть до этого никакого дела. И все-таки – кто у нее сейчас?

Странно: задумавшись о личной жизни своей бывшей жены, я отвлекся от более неприятных мыслей. У меня даже по непонятной причине поднялось настроение. Не хотелось ничего делать, не хотелось ни о чем думать. Завалившись на диван, я включил телевизор.

Новости. Новости. Новости. Одно и то же: оппозиция обвиняет власть в бездеятельности, власть оппозицию – в популизме. Там митинги и концерты, здесь то же самое. Палаточные городки, группы поддержки… Можно подумать, страну больше ничего не должно волновать.

Мобильник отозвался часа через три, когда я полностью отупел от телевизора и даже начал дремать, убавив звук до фонового. Свесил руку с дивана, нащупал телефон на полу, глянул на дисплей. Леша Горячих.

– Алло.

– Ты спишь или пьяный?

– Какая разница?

– Абсолютно никакой. Так чего делаешь?

– В ящик втыкаю.

– Какой канал?

– А что?

– Ничего. Ты про какого-то Каневского спрашивал. Помнишь? Помощник депутата или что-то такое.

– И что? – Дремоту как рукой сняло, я даже поднялся и сел.

– Машина сбила. Каневского. Насмерть.

– Где?! – Я сам испугался своего крика.

– У нас. Дорогу переходил, вроде пьяный. В кармане нашли документы, портмоне, обратный билет до Харькова, на вечерний поезд, фирменный, скорый. Машиной его так ударило, что руку почти оторвало. Поэтому, кстати, все это и в новости попало.

– Откуда… – Я сглотнул. – …откуда ты знаешь, что это тот самый Каневский, который мне нужен?

– Я ничего не знаю. Фамилия показалась знакомой. Вспомнил, где и от кого я ее недавно слышал. Позвонил тебе.

– П-по… – я начал заикаться, – по к-какому к-каналу… п-показали?

– По пятому, вроде… Точно, по пятому. Я тебе помог, чувак?

– Очень. Спасибо. Пока.

Я отключил телефон – и тут же, сорвавшись с дивана, принялся лихорадочно искать визитку Ани. Нашел, не удержал в пальцах – она упала на пол. Нагнулся, поднял, набрал номер. Откликнулись после пятого гудка.

– Да, я слушаю…

Жива!!!

– Аня! Аня, это Руслан! Аня, слышите меня?

– Связь не очень. Пропадает. Кто это?

– Рус-лан! Синельников, мы с вами сегодня встречались!

– Да, Руслан, здрасьте. Что случилось?

Трагически погиб один из тех, кто по-новому видел причины гибели Евгения Кушнарева. А так – ничего особенного.

– У вас все нормально?

– У меня? Нормально. Еду в поезде. Смотрю «Двенадцать стульев» с Арчилом Гомиашвили. Смеюсь. Через час буду в Киеве.

Только теперь я обратил внимание, что за окном уже стемнело.

– Аня! Аня…

– Что, Руслан?

– Вы… В общем, когда будете дома, наберите меня и скажите, что добрались нормально. Ладно? Аня, давайте я буду каждый день вам звонить и спрашивать, как у вас дела. Вы не против, Аня?

– Интересно… Вы всегда такой активный?

– Вы не против, Аня?

– Хорошо. Если вам от этого легче. Вам же первому надоест.

– Не надоест, Аня! Не надоест! Знаете… Я приеду в Киев… К вам… Короче, через неделю… две… Аня, слушаете?

– Как же ваша работа?

– Закончу ее быстренько и приеду к вам. Договорились, Аня?

– Попробуйте. До свидания, Руслан.

Теперь – еще один звонок. Не хочется его делать, но другого выхода нет.