– И все-таки откройте страшную тайну: как вы узнали мой адрес?

Незнакомке на вид было лет двадцать пять, хотя она вполне могла оказаться и старше. Красивой я бы Аню не назвал. Черты лица слегка тяжеловатые, не совсем правильные. Слишком, как на мой вкус, короткая стрижка только подчеркивала их, а не сглаживала. Правда, фигура ничего. В смысле – ничего особенного, но и не такая уж плохая. Нельзя сказать, что Аня совсем не следила за собой. Она явно знала все свои достоинства и недостатки, однако выпячивать первое и прятать второе не собиралась.

– Тайна не такая уж и страшная. У меня тут приятельница работает, учились вместе. Когда я спросила, кто самый контактный и адекватный из журналистов, которые сидят на политике, она дала вашу визитку. А на ней – только рабочий телефон и адрес. Когда я наконец осталась одна со своим ноутбуком, я отослала вам mail. Звонить вам на работу не имело смысла.

– Правильно. Кому нужен прямой контакт, я пишу номер мобильного на обратной стороне визитки. Это такой стратегический ход.

– Нормальный ход. Значит, моей приятельнице не нужно было связываться с вами напрямую.

Принесли пиво. Аня заказала светлое, я предпочитаю темное.

– Где хоть работает ваша загадочная приятельница и где работаете вы?

– Мы, вообще-то, в одной организации. Только я в киевском офисе, центральном. А она – здесь, в региональном отделении. Я делаю аналитику для внутреннего пользования одной политической силы, близкой к «Нашей Украине». Не исключено, что на перевыборы мы пойдем в одном блоке. Хотя не факт.

Анна порылась в рюкзачке, достала прямоугольник визитки. Увидев логотип партии, я все понял. Когда-то, еще до октября 2004 года, они считались союзниками «регионов». После «оранжевой» революции партия, казалось, растворилась. Но на прошлогодних выборах возродилась и даже набрала в спайке с кем-то какое-то серьезное количество голосов. Недостаточное для проходного балла, но все же не катастрофически малое.

Я спрятал визитку в карман.

– Вы что-то хотели мне сказать.

– Да. Только не знаю, с чего начать. Все очень неточно, сомнительно, бездоказательно. Потому и подозрительно.

– Хорошо, я вам помогу. Я собираю материалы для документального фильма о Евгении Кушнареве. Акценты ставятся на его политической деятельности. На фоне политических баталий, прошедших и настоящих, мы покажем: от многих кликуш Кушнарев отличался последовательностью в действиях и убежденностью в принятии решений.

– Вы прямо готовыми пресс-релизами говорите!

– Так опыт же не пропьешь.

Я сделал большой глоток пива, Аня чуть пригубила свой бокал.

– Фильм не является секретным проектом и не будет использован в пропагандистских целях какой-либо партией. Так что выйти на меня не составляет труда. Однако из вашего сообщения я понял: у вас есть что добавить в наш фильм. Теперь, когда пролог закончен, давайте, удивляйте.

Аня откинулась на высокую спинку стула.

– Знаете, я так и не поняла, хочу я вас удивить или нет. И пригодится ли вам то, что я собираюсь сказать. Только все это очень странно. Вопросы, возникшие у меня, могут сняться в контексте того материала, который у вас уже есть. И тогда я просто посмеюсь над своим неожиданным увлечением политическими детективами.

Я постарался изо всех сил выглядеть успешным молодым человеком, расслабляющимся в компании девушки за бокалом субботнего пива. Моего внутреннего напряжения Аня почувствовать не должна.

– Вы уже так заинтриговали, что даже вроде как через край…

– Хорошо, – она вздохнула. – Примерно в середине ноября прошлого года мне дали задание составить список потенциальных лидеров Партии регионов, Соцпартии, отдельно – Блока Юлии Тимошенко. Сама Юля по умолчанию исключалась. Все фамилии в списке нужно было обосновать, подготовив на каждого человека небольшую аналитическую справку. Через некоторое время нас нагрузили тем же заданием, только теперь предстояло изучать «оранжевых». Мы уже тогда все больше сближались с «Нашей Украиной», поэтому я еще удивилась: получается, анализируем своих потенциальных союзников.

– Тут как раз странного ничего нет. Всегда полезно знать, с кем имеешь дело. Значит, вы собирали этакое досье…

– Как раз досье появилось потом. Куда уходили наши справки – понятия не имею. Но явно не задерживались в центральном партийном офисе. Ближе к декабрю я совершенно случайно узнала, что подобную работу проводили параллельно не только в нашем штабе, но и в аналитических службах дружественных нам партий. Через пару дней – новая заморочка: нашим службам раздали список из десяти фамилий. Каждая из них так или иначе фигурировала в подготовленных нами перечнях потенциальных лидеров. Только теперь нам предстояло подготовить по каждой кандидатуре более подробную справку, страниц на пять, не меньше. И если предыдущее задание мы могли выполнять не спеша, то теперь результат требовался через три дня. Работать мы начали в авральном порядке, один раз даже пришлось ночевать в офисе. Однако, несмотря на такую гонку, у меня было время подумать и проанализировать ситуацию. Перезвонив коллегам в другие службы, я окончательно убедилась: в список, который я окрестила для себя «списком десяти», вошли те, чьи фамилии наиболее часто повторялись в предыдущих, более пестрых и более полных перечнях кандидатов в лидеры. То есть если у кого-то по поводу некоего политика мысли сходились, он автоматически попадал в «список десяти».

Аня перевела дух, чтобы глотнуть из бокала. Я тут же воспользовался паузой.

– Хотите, угадаю? В том списке была фамилия Кушнарева.

– Причем на первых позициях, – кивнула девушка.

Я задумчиво побарабанил пальцами по краю стола.

Взялся за бокал, но пить не стал – покрутил его вокруг своей оси, снова поставил на картонную подставку с эмблемой «Туборга». Сказать мне было нечего. Анна между тем продолжала:

– Не знаю, кто и где нашу аналитику читал и с помощью чего обрабатывал информацию, но только уже через два дня мы получили третий, еще более короткий список. Там было пять фамилий. Все – бесспорные лидеры, сильные личности.

– Кушнарев?

– Номер первый.

– Кто еще? – быстро спросил я.

– Неважно.

– Почему?

– Хочу уберечь вас от поспешных выводов. Скажу только расклад: от Партии регионов был только Евгений Кушнарев. Социалистов выбраковали, о коммунистах даже речь не шла. Один деятель Руха, две особы, приближенные к Тимошенко, один «нашеукраинец». Такая вот пестрая компания.

– По чьему заказу составляли эти списки?

– Говорю же вам – не знаю. Но наши явно на кого-то работали.

– Вы говорите, сейчас ваш партийный босс тяготеет к «оранжевым». Может, они приложили к этому руку?

– Тогда зачем же, как я уже говорила, им анализировать себя? Что-то не стыкуется. Вообще-то, в политике много чего не стыкуется, я уже привыкла к этому. Вы, думаю, тем более. Но когда в январе погиб Евгений Кушнарев, номер первый из списка, я невольно задумалась: неужели скоро придет очередь номера второго?

– Хорошо. – Я придвинулся к девушке ближе. – Я – журналист, мое дело – собирать информацию и внятно излагать ее. Вы – аналитик, вы с этой информацией работаете совершенно по-другому. Значит, вам нужно было аргументированно доказать, что именно этот политик, а не другой, способен занимать лидирующие позиции в рейтингах. Правильно я понимаю?

– Абсолютно.

– В таком случае, все три, так сказать, подхода к списку потенциальных лидеров – не что иное, как выделить среди потенциальных абсолютных. Поэтому одну и ту же работу делали разные люди. Истина – в точках пересечения, в совпадении мнений. Да?

– Вы себя недооцениваете. Вы тоже умеете мыслить логически и анализировать информацию.

– Ситуационно, Анечка, все ситуационно. А создавшаяся ситуация того требует. Выходит, кому-то нужно было знать, кто из действующих политиков, представляющих различные политические силы, может стать… – Я на секунду задумался, подбирая выражения. – …стать либо опорой… либо угрозой… либо…

– Либо мишенью, – спокойно закончила мою мысль Анна. – Знаете, почему я искала здесь, в Харькове, кого-то вроде вас? Потому, что смерть Кушнарева ослабила не только позиции «бело-голубых», но и позиции харьковской группы в парламенте. Даже не группы, а групп: ведь харьковчане есть по обе стороны баррикад. Для одних Кушнарев был сильным союзником, для других – сильным противником, на фоне которого всегда можно засветиться и показать себя во всей политической красе. Теперь одним не на кого рассчитывать, другим не с кем бороться. Парализованы и те и другие.

Опять повисла пауза, необходимая девушке для передышки, мне – чтобы переварить очередную порцию информации и в который раз собраться с мыслями.

– Хорошо, – проговорил я наконец. – Я хочу, чтобы вы анализировали ситуацию дальше. Не хотите называть номера два, три, четыре и пять – ваше право. Но скажите: если нечто похожее произойдет с номером вторым, эффект будет тот же? Некая партия останется без харизматического лидера, а ее оппоненты лишаются фона, на котором можно выглядеть умнее и сильнее, чем они есть?

– Вы же сами делаете выводы не хуже.

– Тогда у меня еще один вопрос: вот эти люди… которые в списке… Они могли претендовать на то, чтобы в ближайшее время продвинуться в руководство своей партией?

– Два «бютовца» – исключено. Юлю никто никогда никуда не подвинет, Турчинов всегда будет вторым человеком в партии. Но если с теми, кто в списке, что-нибудь случится, это будет использовано по полной программе. Соратники начнут обвинять противников в политическом заказе, а те, в свою очередь, начнут орать: «Вы сами все подстроили!» Но что касается двух других, «нашиста» и «руховца», те вполне реально могут выйти в первые ряды своих партий. Потеснив при этом признанных авторитетов. Почему вы спрашиваете?

– Так. Есть некие мысли по этому поводу. Интересно, как все, что вы только что рассказали, может пригодиться мне для работы.

– Честно? – Аня впервые за все время нашего разговора улыбнулась, и улыбка, искренняя и открытая, вдруг как-то сразу изменила ее лицо. Теперь передо мной сидела не красавица, конечно, но довольно симпатичная девушка. – Вы и правда хотите, чтобы я вам все объяснила?

– Конечно. Это было бы логично.

– История со списком и неожиданной гибелью одного из тех, кто в нем был, не давала мне покоя. Когда я приехала сюда в командировку, то думала – для Харькова сегодняшнего тема еще актуальна. Но никого эта история больше не занимает. Другие хлопоты в штабах – кризис, парламент парализован, перевыборы. Вот я и нашла вас. – Анна поднялась, подхватила рюкзачок. – Душу облегчила. Пускай теперь у вас тут голова болит по этому поводу.