Как раз на этих словах открылась дверь, и секретарша принесла еще кофе.

Хозяин кабинета никуда не звонил, ничего не просил. Видимо, вышколенная помощница знала привычки своего шефа. Подождав, пока она заберет пустые чашки и выйдет, генеральный продолжил:

– Тема очень простая: нужен фильм о Евгении Кушнареве. Биографический, но с политическим уклоном. Тут вам объяснять не надо, вы давно у нас работаете. Сюжеты ваши я видел, в целом ваша работа в «Навигаторе» нас более чем устраивает. Кто такой навигатор? Тот же лоцман: знает все мели, все опасные участки, ведет корабль из пункта А в пункт Б, умеет лавировать. Для кухни любого политического проекта это очень важно.

– Он сделает, – вставил Костенко.

– Я знаю, – отмахнулся генеральный. – Просто объясняю стратегическую задачу. Значит, нужен портрет политического лидера, который приложил бы максимум усилий и все свое влияние, чтобы удержать страну от хаоса, к которому она катится. Я буду загибать пальцы. – Выставив перед собой руку, он согнул указательный: – Парламент не работает, – рядом согнулся средний. – Конституция нарушается на каждом шагу, – согнулся безымянный. – «Оранжевые» хотят власти, которой пользоваться не умеют, и раскалывают страну, – мизинец. – Их перевыборы – блеф чистой воды и бред сивой кобылы, – наконец согнулся большой, все пальцы сжались. – Вот что им должны показать вменяемые люди.

Я покосился на его кулак.

– Так какая моя задача?

– Растолковать все это простыми словами. Через призму политической биографии Евгения Петровича Кушнарева. Нужно показать, каких именно лидеров не хватает сегодня стране. О партии, в которой он состоял, не особо распространяйся. Там, кстати, у него реальных союзников мало. Фильм будем крутить у нас в Харькове и еще в нескольких соседних регионах. На Донбассе, если конкретно. Общий настрой такой: покойный Кушнарев был бы против перевыборов, он всегда ратовал за стабильную политику.

Генеральный посмотрел на Костенко, и мой непосредственный начальник продолжил:

– Несколько важных моментов, Руслан. Информацией ты пользуешься из открытых источников. Ничего скандального, ничего двусмысленного. Что такое самоцензура, ты знаешь хорошо: чувствуешь, что информация сомнительная, в корзину ее. У нас должен получиться однозначный фильм. Хотя в стране бардак, но время у тебя есть именно поэтому: стабильность сомнительна, бардак вечен. Фильм-биографию мы официально готовим к определенной дате – полгода со дня гибели Кушнарева. Поработай с материалами, составь список действующих лиц, которые будут рассказывать о Евгении Петровиче на камеру. Члены семьи исключаются – только соратники по политической работе. И еще одно. – Костенко покосился на генерального. – Есть такая стратегическая задумка – делать фильм на украинском языке. Вот, посмотри, цитата тебе.

Продюсер достал из папки с фирменным логотипом листок, пододвинул ко мне через стол. Это была распечатка из Интернета, цитата из какого-то комментария Кушнарева: «Мое собственное убеждение в том, что государственный язык на Украине должен быть один – украинский».

– Понял? – спросил Костенко.

– Делаем фильм о государственном человеке, который выступал за украинский язык как государственный. Значит, надо делать фильм на украинском языке. Чтобы политические оппоненты из «оранжевого» лагеря, делающие всех вокруг украинофобами, заткнулись, – бойко ответил я.

– Не дурак, – отозвался генеральный. – Не ошиблись мы с тобой, Сергей Павлович. Деньги за проект отдельные. Не спешите, Руслан, времени у вас – до начала июня. Почти полтора месяца. Работайте.