Австралийский континент – страна загадок и чудес, с которой европейцам довелось познакомиться лишь в XVIII веке. Правда, слово «познакомиться» здесь неуместно, так как первоначально австралийская земля рассматривалась не как бесценный объект для исследований, а как своеобразная тюрьма, в которую отправлялись преступники Европы. Варварская колонизация явилась причиной тому, что численность коренного населения Австралии значительно сократилась, а уцелевшие аборигены были оттеснены с побережья в безводные пустыни, где они были вынуждены вести борьбу за существование, постепенно приспосабливаясь к окружающим условиям.

Примечательно, что эти люди до наших дней сумели сохранить свою первобытную культуру, являющуюся поистине уникальной, несмотря на то что некоторые считают ее уж очень примитивной. Но это утверждение можно и оспорить. Действительно, материальная сторона культуры коренных австралийцев очень бедна: аборигены для своих повседневных нужд используют всего лишь 5–6 орудий труда. Но, как справедливо отмечает известный антрополог Чарльз Маунтфорд, в условиях Центральной Австралии, в почти безводной пустыне, белый человек со всей своей техникой оказался бы беспомощным, не запасись он едой. Аборигены же в течение столетий живут и продолжают свой род в этих условиях, обнаруживая тем самым не столько умение пользоваться немногочисленными орудиями, сколько природную сметливость, глубокие познания в отыскивании пищевых ресурсов и понимание законов пустыни.

Поражает же тот факт, что коренные австралийцы сумели сохранить свой уклад жизни даже после того, как испытали (и продолжают испытывать) влияние европейской цивилизации. Тем более что политические деятели Австралии, говоря об устранении расовой дискриминации и установлении равноправия, думали и продолжают думать о том, как помочь аборигенам приобщиться к европейским благам. И если представить себе культуру коренных австралийцев лишь как бумеранги да наивные легенды, то тогда получается, что им терять-то особенно и нечего.

Однако не все так просто. Вхождение в так называемый современный мир подразумевает под собой принятие европейской системы ценностей. Но данная система для неевропейских обществ не является тем идеалом, к которому они хотели и могли бы стремиться. Вот что по этому поводу говорит абориген Вайпалдунья, один из немногих получивший в Австралии права гражданства вместе с «цивилизованным» именем – Филипп Робертс: «Да, я верю в христианского бога… Но я верю и в Землю-мать, Змею-радугу, мой тотем – кенгуру. Они дали нам все, что мы имеем, – племенную землю, пищу, жен, детей, культуру… И ничто, ничто не в силах это изменить. Наследие это, передававшееся с древних времен из поколения в поколение, – неотъемлемая часть меня самого. Во время инициации его острой сталью врезали в мое тело и душу… По правде говоря, мы приняли чужеземную веру, чтобы не обидеть белых людей, которые были к нам добры. И все же они могут стараться еще 500 лет, им все равно не лишить нас глубоко религиозных праздников кунапипи и ябудурава. Они передаются новым поколениям. И так будет всегда. Гражданство не освобождает меня от обязанностей перед племенем…»

Мы предлагаем вам совершить небольшой экскурс в мир австралийских аборигенов и получить представление о духовной стороне их жизни, в основе которой лежит весьма своеобразная и очень интересная мифология. Последняя отражает тотемические культы, календарный культ великой матери на севере страны и универсально распространенные обряды инициации. При этом некоторые мифы строго соотносятся с ритуалами, являясь их неотъемлемой частью и символически их дублируя, другие – сравнительно независимы от обрядов, но включают различную информацию сакрального типа, например засекреченные маршруты странствий тотемных предков.

Однако, как бы ни соотносились отдельные мифы и ритуалы, в принципе их объединяет одна символическая система. Так, собственно мифы, посвященные странствиям тотемных предков, основываются на описании мест, которые они посетили, песни, как правило, призваны возвеличить тех же героев, а сопровождающие пение пляски передают их движения. Изоляция новичков, проходящих обряд инициации, отражается в мифе как уход героя, съедание его чудовищем и последующее выплевывание или освобождение родственниками из чрева монстра.

Следует заметить, что единой мифологии у австралийцев нет, ее заменяет набор типологических архаических племенных систем. В общем же можно выделить то, что представления о космосе у австралийских аборигенов развиты слабо. Кроме того, под космосом в этом случае обычно понимается территория племени и его ближайших соседей. Поэтому самые распространенные австралийские мифы носят характер местных преданий, объясняющих происхождение всех сколько-нибудь заметных мест, природных объектов, растений или животных, распространенных в той или иной местности. Все это может выступать в роли памятников деятельности мифических героев. Маршруты странствий мифологических героев идут большей частью в направлении с севера на юг и юго-восток, что примерно соответствует направлению заселения материка. Приведем пример подобного мифа.

Итак, в далекие времена в Центральной Австралии в племени йартове жила девушка по имени Пурлимил. Пришла пора, и старейшины племени решили отдать ее в жены грубому, ревнивому барту-гилби, старику, которого звали Турлта.

Когда Пурлимил узнала об этом, ее охватил ужас. И не только из-за того, что она ненавидела и питала отвращение к барту-гилби. Задолго до решения старейшин она и молодой человек по имени Борола решили пожениться и уйти жить к его соплеменникам в местность, расположенную далеко к востоку от стоянки племени молодой женщины.

Против решения старейшин Пурлимил протестовала как могла, но те были неумолимы. В тот самый день, когда ей стало известно, что старейшины приняли окончательное решение отдать ее за старика, они с Боролой бежали ночью на восток, в ту местность, где кочевал его народ. Там влюбленным не грозила опасность, и, обосновавшись на берегу красивого озера, они зажили счастливо и радостно. Со временем они практически забыли о своих злоключениях, о Турлте.

Что же касается грубого, ревнивого старика, то и спустя несколько лет он все еще лелеял надежду обладать Пурлимил. Он был полон ненависти и для достижения своей цели мог пойти на любую подлость. Так однажды он и сделал.

Как-то ночью Турлта вместе со своими родственниками внезапно напал на стоянку племени, где вместе с другими жили Пурлимил с Боролой и их маленькие дети. Злой старик рассчитывал перебить всех людей племени, оставить в живых только Пурлимил, захватить ее и принудить стать его женой. Застигнутые врасплох люди племени Боролы не смогли оказать должного сопротивления и погибли все до одного, в том числе и Пурлимил – ее убили из-за неразберихи во время побоища. Кровь убитых алыми пятнами растеклась по земле, на которой лежали их тела.

Прошел год. Старому Турлте захотелось вновь побывать на месте совершенного им преступления, чтобы посмотреть на скелеты и оголенные кости своих жертв и позлорадствовать. Но на берегу озера костей не оказалось. Вся поляна, где год назад располагалась стоянка погибшего племени, была покрыта алыми цветами с черными глазами, которые произросли из крови убитых.

Чтобы промочить пересохшее горло, Турлта набрал в пригоршню воды из озера. Год назад он пил эту воду – тогда она была свежей и пресной. Но слезы душ погибших сделали воды пресного озера солеными и горькими.

Турлта знал, что души мертвых долго сохраняют свою силу и могущество. Охваченный ужасом, он побежал прочь от озера. Однако ему не суждено было спастись от расплаты бегством. Не успел он сделать и десяти шагов, как вдруг брошенное из-за облаков копье поразило его, и он, бездыханный, замертво свалился на заросшую цветами землю. От тела Турлты и пронзившего его копья остались лишь небольшие камни на берегу озера.

С тех пор много воды утекло. Но каждый сезон радует своим неповторимым великолепием яркий ковер алых цветов с черными глазами, который простирается через безводные равнины в глубь Австралийского материка.

Эти цветы местные люди называют микъялуки – кровавые цветы.

Австралийской мифологии в целом присуща такая характерная черта, как отнесение действия в легенде к особой стародавней мифологической эпохе, которая противостоит текущему реальному времени. У разных племенных групп название этого периода варьируется, причем у некоторых из них он обозначается тем же словом, что и «сновидение». Во времена «сновидения» мифические герои и совершили свои подвиги, т. е. сотворили людей, животных и растения, задали рельеф местности, установили обычаи.

В конце концов все они превратились в предметы, носящие сакральный характер и в некоторых случаях выступающие в качестве средства размножения тотемных животных или источника душ новорожденных детей. События, произошедшие в эпоху «сновидения», отчасти отражены в ритуалах, участники которых отождествляются с изображаемыми предками.

Так как выделить в австралийской мифологии на рассмотрение какие-то типы мифов очень сложно, то мы ограничимся характеристикой представлений тех или иных племенных групп.