Величайшего художника, чье имя стоит в одном ряду с такими мастерами, как Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэль, Тициан, Рембрандт, Веласкес, современники называли «королем живописцев и живописцем королей». Творческое наследие Рубенса огромно – он оставил потомкам около трех тысяч произведений, написанных самостоятельно и с помощью своих учеников. Э. Делакруа называл его «Гомером живописи», а И. Е. Репин в своем письме к В. В. Стасову написал: «Рубенс – это Шекспир в живописи».

Фламандский художник Питер Пауэл Рубенс родился в немецком городе Зиген, в семье антверпенского юриста, вынужденного бежать из Нидерландов в Германию из опасения подвергнуться расправе со стороны испанского герцога Альбы за сочувствие протестантам.

В 1587 году, после смерти мужа, Мария Пейпелинкс, мать Рубенса, вернулась вместе с детьми в Антверпен. Здесь Питер Пауэл начал учиться живописи у Т. Верхахта и А. ван Ноорта. Затем он перешел в мастерскую О. Вениуса. В 1598 году Рубенс завершил обучение и был принят в антверпенскую гильдию Св. Луки, что давало ему звание свободного художника. До наших дней дошло совсем немного первых самостоятельных работ живописца. Среди них есть небольшое произведение, свидетельствующее об интересе художника к портретному жанру. Это «Портрет мужчины 26 лет» (собрание Д. Лински, Нью-Йорк). Полагают, что на картине изображен архитектор или географ, т. к. в руках модели – инструменты для измерения. Чувствуется, что портрет написан под влиянием традиций старых нидерландских мастеров, в частности Яна ван Эйка. Рубенс тщательно передает внешнее сходство, выписывает мельчайшие детали одежды и окружающих предметов. Хотя в портрете еще нет той свободы мазка и легкости рисунка, которые появятся позднее, явно заметно стремление мастера к конкретности.

В 1600 году по совету Венуса Рубенс отправился в Италию. Он пробыл в этой стране восемь лет. Художник изучал здесь памятники античного искусства и архитектуры, делал копии с картин великих живописцев прошлого – Леонардо да Винчи, Рафаэля, Микеланджело, Тициана, пытаясь познать секреты их мастерства. В Италии к Рубенсу пришло первое признание, и вскоре он стал сенсарием – официальным живописцем Венецианской республики. Вскоре его назначили придворным художником испанского короля Карла V. Монарх присвоил Рубенсу титул графа и пожизненную пенсию. В своем прекрасном доме на берегу моря Питер Пауэл принимал друзей и писал картины, которые заказывали ему аристократы и представители церкви многих европейских государств.

В Венеции Рубенс принял еще одно заманчивое предложение и стал придворным художником мантуанского герцога Винченцо I Гонзаго. Живя в Мантуе, живописец часто приезжал в Венецию, Флоренцию, Рим, Геную.

В 1603 году, выполняя дипломатическую миссию, возложенную на него мантуанским герцогом, Рубенс побывал в Испании. Ему не раз приходилось выполнять подобные поручения герцога и, посещая дворы правителей разных государств, художник писал заказные портреты.

П. П. Рубенс. «Маркиза Бриджида Спинола-Дориа». Фрагмент, 1606–1607, Национальная галерея, Вашингтон

В Испании Рубенс пробыл почти год. За это время он написал большое количество портретов, среди которых выделяется конное изображение герцога Лермы, первого министра короля (1603, Прадо, Мадрид). Сидящий на коне герцог направлен в сторону зрителя, и такая постановка фигуры человека и лошади придает изображению ощущение стремительного движения.

В 1604 году Рубенс вернулся в Италию. Здесь он написал множество портретов, в которых выразилось умение мастера передавать неповторимую сущность своих моделей («Автопортрет с мантуанскими друзьями», ок. 1606, Музей Валлраф-Рихартц-Людвиг, Кёльн). Заказные парадные портреты итальянских аристократов стали образцом барочного портрета и оказали большое влияние на портретистов Италии, Фландрии, а также Испании, Франции и Англии.

Изображая представителей знатных итальянских фамилий, Рубенс располагал модели на нейтральном фоне или показывал их перед драпировками из тканей («Портрет А. Спинолы», музей герцога Антона-Ульриха, Брауншвейг; «Маркиза Бриджида Спинола-Дориа», 1606–1607, Национальная галерея, Вашингтон). Иногда на заднем плане художник помещал колонны или другие архитектурные сооружения. Большое внимание мастер уделял костюмам портретируемых, тщательно выписывая все их детали и аксессуары. С помощью различных атрибутов Рубенс старался подчеркнуть социальное происхождение модели.

Самые высокородные заказчики выражали свое уважение художнику, искусством которого они восхищались. Известный генуэзский аристократ весьма почтительно отзывался о Рубенсе в своем письме к Аннибале Кьеппио: «У меня нет вестей о господине Пьетро Паоло. Я очень желал бы получить от него письмо и иметь случай быть ему полезным. Мне хотелось бы знать, когда он сможет, не причиняя себе неудобств, исполнить портреты – мой и моей супруги».

Заказные портреты Рубенса говорят о том, что автор идеализировал свои модели, особенно в тех случаях, когда писал особ королевской крови, министров и знаменитых военачальников. Он стремился придать портретируемым особую значимость, для чего использовал сдержанные жесты и спокойные позы. Чтобы подчеркнуть высокое положение изображаемого человека, мастер помещал на заднем плане родовой герб своей модели.

Но все эти портреты, очень нравившиеся заказчикам, невероятно интересны и для нас, современных зрителей, с восхищением разглядывающих прекрасные лица, виртуозно переданную фактуру дорогих костюмов и роскошных драпировок. Прекрасная живопись Рубенса, его сверкающие как драгоценные камни краски оставляют в душе ни с чем не сравнимое впечатление.

В 1608 году, получив известие о тяжелой болезни матери, Рубенс оставил Италию и отправился домой, в Антверпен.

Он не застал мать в живых, но решил не возвращаться в Италию. В 1609 году Рубенс стал придворным художником эрцгерцога Альберта и эрцгерцогини Изабеллы. Хотя их двор находился в Брюсселе, живописец получил право жить в Антверпене.

В этом же году состоялось бракосочетание Рубенса с восемнадцатилетней Изабеллой Брандт, дочерью известного антверпенского юриста. Под впечатлением этого радостного события художник написал свою знаменитую «Жимолостную беседку» («Автопортрет с Изабеллой Брандт», 1609–1610, Старая пинакотека, Мюнхен).

П. П. Рубенс. «Автопортрет с Изабеллой Брандт» («Жимолостная беседка»), 1609–1610, Старая пинакотека, Мюнхен

Глядя на портрет, зритель видит самого Рубенса, сидящего на скамейке беседки, красиво увитой жимолостью. Около него расположилась его молодая жена, доверчиво и нежно положившая свою руку на руку мужа. В композиции нет никакой эффектной театральности, и этот скромный жест очень красноречиво говорит о чувстве, связывающем двух любящих людей.

Художник уделяет большое внимание одежде моделей. Он тщательно выписывает свой нарядный костюм: камзол с кружевным воротником, шляпу с высокой тульей. Так же скрупулезно Рубенс показывает красивое платье своей жены. Все это – приметы парадного барочного портрета, хотя естественная поза художника и сидящей у его ног супруги совсем не в духе торжественных портретных изображений, исполненных в стиле барокко самим же Рубенсом. Чтобы придать образам непринужденность и задушевность, мастер показал себя и свою молодую жену не на фоне драпировок или архитектурных декораций, а среди буйно цветущей жимолости.

С огромным вниманием Рубенс отнесся к передаче выражений лиц моделей. Художник спокойно и уверенно смотрит на зрителя. Красивые черты лица, аккуратная бородка и темные кудри, выбившиеся из-под шляпы, – все эти детали подчеркивают благородство облика живописца. Внимательно смотрит на нас и Изабелла. На ее губах играет легкая улыбка, отражающая всю глубину счастья молодой женщины.

Мастерски примененные Рубенсом приемы создания парадного барочного портрета, сочетающиеся с тонким лирическим чувством, сделали «Жимолостную беседку» одним из самых лучших произведений портретного жанра в мировом искусстве XVII века.

Необыкновенный талант художника и его огромная работоспособность принесли Рубенсу грандиозную славу в Антверпене. С каждым годом росло число выгодных заказов, которые шли от церкви и королевских дворов европейских государств. Живописец старался не отказываться ни от одного из поступавших предложений и, чтобы справиться с таким количеством работы, открыл мастерскую, где ему помогали ученики.

В 1611 году Рубенс приобрел в Антверпене собственный дом, который с помощью многочисленных переделок превратил в настоящий дворец в стиле венецианского палаццо. Здесь он работал, устраивал приемы и торжества, встречался со своими друзьями.

Обладавший нескончаемым запасом энергии, художник много трудился. Современники вспоминали, что его рабочий день был заполнен до предела. Вставал Рубенс в 5 утра. После утренней мессы в церкви он принимался за работу, во время которой слушал чтение сочинений Плутарха, Сенеки, Тацита или диктовал письма. Ближе к вечеру мастер совершал конную прогулку, а затем встречался с друзьями, среди которых были ученые, известные политические деятели и гуманисты.

Многие друзья Рубенса представлены на его портретах, проникнутых теплым, душевным чувством и искренней симпатией. Художник исполнил портрет своего старшего брата, гуманиста Филиппа Рубенса (ок. 1611, Институт искусств, Детройт), антверпенского бургомистра Николаса Рококса (1613–1615, Музей искусств, Антверпен), с которым его связывали дружеские узы, государственного секретаря Каспара Гевартса (Музей искусств, Антверпен), Людовика Нуньеса (ок. 1627, Национальная галерея, Лондон). Среди его друзей были и ученые иезуиты, также изображенные на портретах («Францисканский монах», Старая пинакотека, Мюнхен).

П. П. Рубенс. «Портрет камеристки инфанты Изабеллы», середина 1620-х, Эрмитаж, Санкт-Петербург

П. П. Рубенс. «Портрет Сусанны Фоурмен» («Соломенная шляпка»), 1625, Национальная галерея, Лондон

Эти произведения поражают тонкой передачей характеров моделей, их энергии и жизненной силы. Создавая портреты, Рубенс использовал классические приемы, характерные для данного жанра: поколенный формат, разворот фигуры в три четверти. В руках портретируемых – книга – символ учености и образованности. Нередко рядом с моделью художник помещает бюсты известных античных ученых и философов.

Особый интерес представляет групповой портрет «Четыре философа» (1611–1612, галерея Питти, Флоренция). Эта картина имеет и другие названия: «Юст Липсий и его студенты» и «Автопортрет с братом Филиппом, Юстом Липсием и Ваувером».

Восхищает своей сложностью портретный фон, включающий в себя мраморную колонну, пейзажный вид и роскошную алую драпировку, а также нишу с бюстом Сенеки. Рядом с ним в стеклянной вазе стоят четыре тюльпана – дань уважения великому философу, писателю и политическому деятелю со стороны людей, показанных на портрете.

Рубенс направляет внимание зрителя прежде всего на своих друзей (себя он изобразил на втором плане). Бюст Сенеки, а также книги, лежащие на столе, подчеркивают значимость персонажей, их образованность и интеллект.

Портреты своих друзей, родных и близких Рубенс всегда писал самостоятельно, не доверяя даже самые малозначительные детали своим ученикам, помогавшим мастеру в создании заказных портретов, изображающих представителей аристократии.

Живописные портреты и рисунки Рубенса воссоздают облик самых дорогих ему людей: жены Изабеллы Брандт и троих детей от этого брака. Художник старался показать все очарование и чистоту их милых лиц, но никогда не стремился идеализировать эти портретные образы (портрет сына художника, Альберта, ок. 1618, Эрмитаж, Санкт-Петербург; «Николас Рубенс с коралловыми бусами», ок. 1620–1621, собрание Альбертина, Вена; этюд головы девочки (Клара Серена Рубенс), собрание князя Лихтенштейна, Вадуц; портрет Изабеллы Брандт, ок. 1626, галерея Уффици, Флоренция).

Некоторые исследователи творчества Рубенса связывают его знаменитый шедевр – «Портрет камеристки инфанты Изабеллы» (середина 1620-х, Эрмитаж Санкт-Петербург) – с именем дочери художника, Клары Серены. И хотя Клара Серена умерла в двенадцатилетнем возрасте, а девушка, изображенная на картине, была гораздо старше, искусствоведы полагают, что Рубенс, обожавший свою дочь, запечатлел Клару Серену по памяти уже после ее смерти, показав такой, какой она могла бы стать. Это предположение по-прежнему остается в разряде гипотез, так как, кроме некоторого внешнего сходства, других доказательств того, что на «Портрете камеристки инфанты Изабеллы» изображена именно дочь Рубенса, в настоящее время нет.

П. П. Рубенс. «Портрет Людовика Нуньеса», ок. 1627, Национальная галерея, Лондон

Возможно, художник был просто очарован прелестью юного лица неизвестной нам девушки, не принадлежавшей к знатной фамилии. Живописному портрету предшествовал чудесный графический портрет, хранящийся сейчас в венском собрании Альбертина. С величайшим мастерством Рубенс передает свежесть и красоту девушки, вместе с ним восхищается очарованием и чистотой молодости и зритель.

На эрмитажном портрете камеристка изображена на черном фоне, на котором ослепительной белизной выделяется кружевной воротник ее черного торжественного платья. Если на предварительном рисунке из собрания Альбертина губы девушки тронуты нежной улыбкой, то теперь ее лицо серьезно и слегка надменно.

Скромное происхождение девушки выдает не только ее платье, но и прическа. На голове инфанты – не сложное сооружение, сотворенное руками опытного парикмахера, как на портрете Бриджиды Спинолы-Дориа, а лишь собранные в узел золотистые волосы с выбившейся прядкой. Эта маленькая деталь делает слегка чопорный облик камеристки милым и нежным.

В отличие от многих барочных портретов в этом изображении нет ни сложного фона, ни роскошных аксессуаров, ни энергичных жестов и движений, но именно эта простота, спокойствие и размеренность создают столь чудесное впечатление.

Рубенс любовно выписывает каждую деталь портрета: пряди темно-золотистых волос; нежный овал, очерченный плавными линиями; белоснежный кружевной воротник, подчеркивающий теплые краски лица камеристки.

Живописец не один раз изображал свою жену, Изабеллу Брандт. В этих портретах также нет великолепия и роскоши, но, точные и реалистичные, они насыщены глубоким искренним чувством и задушевностью. Глядя на портреты Изабеллы, зритель видит то, что особенно привлекало в ней самого художника, – ее доброту. После смерти жены в 1626 году он писал: «Поистине я потерял превосходную подругу, которую я мог и должен был любить, потому что она не обладала никакими недостатками своего пола; она не была ни суровой, ни слабой, но такой доброй и такой честной, такой добродетельной, что все любили ее живую и оплакивают мертвую. Эта утрата достойна глубокого переживания, и так как единственное лекарство от всех скорбей – забвение, дитя времени, придется возложить на него всю мою надежду. Но мне будет очень трудно отделить мою скорбь от воспоминания, которое я должен вечно хранить о дорогом и превыше всего чтимом существе. Думаю, что путешествие помогло бы мне, оторвав меня от зрелища всего того, что меня окружает и роковым образом возобновляет мою боль…»

Рубенс действительно отправился за границу. Большая часть его поездок была связана с дипломатическими поручениями. В 1630 году он принял участие в подготовке церемонии заключения мира между Испанией и Англией. В 1630–1631 годах художник получил рыцарство и дворянские звания от английского и испанского монархов.

Во время путешествий Рубенс посещал мастерские других художников, приобретал картины для пополнения своего собрания произведений искусства, писал портреты.

Портретные работы, выполненные по заказу влиятельных лиц, очень отличаются от изображений друзей и близких художника. Ярким примером тому является портрет Марии Медичи (1622–1625, Прадо, Мадрид). Мария Медичи, вторая жена короля Генриха IV, мать Людовика XIII, известная своим непомерным честолюбием и склонностью к интригам, оставила о себе память благодаря живописному циклу «Жизнь Марии Медичи» (1622–1625, Лувр, Париж), созданному Рубенсом.

П. П. Рубенс. «Елена Фоурмен в свадебном наряде». Фрагмент, ок. 1630–1631, Старая пинакотека, Мюнхен

Используя факты биографии и собственное богатое воображение, художник создал более двадцати полотен, показывающих триумфальное шествие Марии Медичи. Цикл, наполненный аллегорическими образами и античными героями, призванными подчеркивать величие Марии Медичи, выполнен в стиле барочного искусства. Образ Марии Медичи, представленный в луврских композициях и портрете мадридского музея Прадо, во многом не похож на предварительные рисунки, выполненные Рубенсом с натуры. На этих графических портретах изображена немолодая женщина, лицо которой заплыло и потеряло свои прежние очертания. Большой нос, двойной подбородок, маленькие глазки – все это создает не слишком приятное впечатление. Естественно, такой Марию Медичи Рубенс не мог показать в своих живописных композициях. Обладавший дипломатическим талантом художник умел запечатлеть модель таким образом, чтобы она осталась довольна. Стараясь сохранить внешнее сходство, мастер так затенял недостатки и преувеличивал достоинства, что получалось именно то, что и требовалось высокородным заказчикам.

П. П. Рубенс. «Елена Фоурмен с детьми», ок. 1638, Лувр, Париж

Именно таким получился и портрет, украшающий стены Прадо. Рубенс показал Марию Медичи в роскошном парадном платье, украшенном огромным воротником из дорогих кружев. Зритель видит не двойной подбородок модели, а ее великолепно уложенные волосы, ожерелье, охватывающее шею, большие драгоценные камни, покачивающиеся в ушах, изящные руки с длинными пальцами.

М. В. Алпатов писал о художнике: «Нам хорошо запомнился Рубенс – создатель напыщенных парадных портретов». Но Рубенс известен не только ими, но и портретами, изображающими близких ему людей.

А таких произведений художник создал особенно много в последнее десятилетие своей жизни. Тогда он был уже так знаменит и богат, что мог себе это позволить. В 1625 году Рубенс исполнил один из самых знаменитых своих портретов – «Соломенную шляпку» («Портрет Сусанны Фоурмен», Национальная галерея, Лондон).

Сусанна была антверпенской знакомой Рубенса (а позднее, когда он вторично женился, стала его родственницей). Название картины не совсем точно: на девушке надета не соломенная, а фетровая шляпка (переписчик перепутал написание двух французских слов и заменил «фетр» «соломой»). Эта случайная ошибка закрепилась в дальнейших описях.

Погрудный портрет, показывающий модель в трехчетвертном развороте, необыкновенно прост и лаконичен, но не перестает восхищать своими звучными красками и светонасыщенностью, создающими у зрителя настроение праздника.

Чувствуется, что автор любуется молодой женщиной, ее нежным лицом и нарядным платьем, открывающим шею и грудь яркому солнцу.

В 1630 году пятидесятитрехлетний Рубенс женился на младшей сестре Сусанны, шестнадцатилетней Елене Фоурмен. За четыре года вдовства его не раз пытались уговорить сочетаться браком с благородной дамой при дворе, но художник выбрал молоденькую дочь богатого торговца шпалерами Даниеля Фоурмена.

Этот брак был не менее удачным, чем первый. В Елене Рубенс нашел не только любящую жену, хорошую хозяйку и нежную мать для своих детей. Она стала настоящей музой художника. Полная сил, юная и прекрасная, Елена появлялась в его античных и библейских композициях. Ее он писал и на многочисленных портретах. Вскоре после бракосочетания появилась картина «Елена Фоурмен в свадебном наряде» (1630–1631, Старая пинакотека, Мюнхен). В этом портрете пока еще нет того чувства душевной близости, которая ощущается в «Жимолостной беседке». Вероятно, сказалась огромная разница в возрасте, разделявшая супругов. Тем не менее в каждой детали великолепного портрета сквозит восхищение Рубенса красотой своей юной жены.

Молодая женщина, одетая в роскошное платье, сидит в кресле. За ее спиной – синее небо, балюстрада с колоннами и тяжелая портьера из бордового бархата. В пышных золотых волосах Елены – белый цветок. На ее цветущем лице светятся счастьем голубые глаза. Рубенс виртуозно сочетает звучные краски; свободными, динамичными мазками с равным мастерством передает фактуру плотной портьерной ткани, легкость кружев, блеск украшений и нежные, свежие оттенки кожи. Кажется, что в этот портрет мастер вложил всю свою страсть и свой восторг.

Спустя год была создана еще одна картина, рассказывающая о счастье немолодого художника, – «Прогулка» («Рубенс и Елена Фоурмен в саду», 1631, Старая пинакотека, Мюнхен), сочетающая элементы портрета и жанровой сцены. По саду, окружавшему дом живописца, гуляют трое: он сам, его жена и сын от первого брака, Николас. Живописец стремится показать не только красоту своей избранницы, но и ее душевные качества: обернувшись к своему пасынку, она приветливо разговаривает с ним. Эта мирная сцена, изображенная Рубенсом, показывает, что в его доме царят мир и согласие.

Семейное счастье озаряло последнее десятилетие жизни художника, страдавшего приступами подагры. В конце концов болезнь заставила мастера научиться писать левой рукой, так как правая почти полностью отказалась действовать. Но даже это обстоятельство почти не отразилось на творчестве живописца. Продолжая оставаться энергичным и деятельным, Рубенс, как и прежде, писал свои великолепные картины.

Рубенсу принадлежит первенство в создании нового вида портрета. В отличие от своих современников он показал тему материнства не только образами Мадонны с младенцем, но и изображениями реальной, живой женщины и ее детей («Портрет Елены Фоурмен со старшим сыном Францем», 1634–1635, Старая пинакотека, Мюнхен; «Елена Фоурмен с детьми», ок. 1638, Лувр, Париж).

Лаконичные и ясные по своему композиционному строю картины с изображением Елены и детей трогают зрителя своей искренностью, прелестью нежных лиц малышей и их молодой и прекрасной матери. Портреты Рубенса, прославляющие материнство, стали образцом для многих живописцев следующих поколений. С луврского портрета делал копии Огюст Ренуар, написавший множество произведений, посвященных этой вечной теме.

Свою жену Рубенс изображал в облике античных богинь и библейских красавиц: Венеры, Дианы, Вирсавии.

Одна из самых известных картин художника – «Вирсавия» (ок. 1635, Картинная галерея, Дрезден). Написанное на сюжет из Ветхого Завета полотно преследует единственную цель – воспеть чувственную красоту женского тела. В лице Вирсавии, ставшей причиной гибели собственного мужа, нет ни тени раздумий и переживаний. Она чувствует силу своего очарования, повергающего к ее ногам и слуг, и властителей. Восхитительна гармоничная цветовая гамма полотна: глубокие коричневые тона меха, красный цвет покрывала и драпировок, золотистые волосы Вирсавии.

П. П. Рубенс. «Шубка», ок. 1638–1640, Музей истории искусства, Вена

Хотя Вирсавия – идеальный образ, а не изображение Елены Фоурмен, в облике библейской красавицы ясно видны портретные черты жены художника.

Среди многочисленных портретов Елены Фоурмен один из самых интересных – «Шубка» (ок. 1638–1640, Музей истории искусства, Вена). Это название интимному изображению молодой женщины Рубенс дал сам. Он завещал полотно своей жене. После смерти живописца Елена Фоурмен хотела уничтожить этот портрет вместе с другими, на которых мастер изобразил ее обнаженной. Но, к счастью для потомков, кардиналу инфанту Фердинанду удалось уговорить вдову не делать этого.

В творческом наследии Рубенса множество портретных работ. В посмертной описи его картин перечислено свыше тридцати произведений этого жанра. В списке названы также и копии, сделанные Рубенсом с портретов других мастеров (в частности, Тициана). Фламандский художник коллекционировал полотна знаменитых живописцев, в его коллекции хранились портреты кисти Рафаэля, Тициана, Тинторетто, Яна ван Эйка, Гольбейна, Луки Лейденского. Это свидетельствует о том, что Рубенс тщательно изучал портретное творчество своих предшественников, добиваясь совершенства в собственных работах.

Нельзя обойти вниманием и автопортреты фламандского мастера, которых он написал, наверное, больше, чем другие художники. В этих работах нет барочной пышности парадного портрета. Отсутствует в них и самолюбование. Рубенс не стремится показать свои достоинства и добродетели, его автопортреты – скорее, художественная автобиография человека, дневник его жизни.

Красивого, полного сил и энергии юношу видят зрители на «Автопортрете с мантуанскими друзьями». «Жимолостная беседка» представляет полного собственного достоинства и уверенности в себе молодого человека. На двух более поздних автопортретах (1615–1618, галерея Уффици, Флоренция; 1622–1623, королевское собрание, Виндзорский замок) перед нами – человек зрелый и опытный, известный живописец и дипломат. На последнем автопортрете, написанном за год до смерти (1639, Музей истории искусств, Вена) зритель видит немолодого, усталого человека, глядящего на мир грустно и немного презрительно. В облике художника, достигшего славы и богатства, пережившего смерть близких и друзей, нет горечи и сожаления, он кажется величественным и спокойным. Ни один жест Рубенса не выдает его печалей и невзгод, и лишь правая рука, облаченная в перчатку, напоминает о физических страданиях.