– Шествие начинается, – скомандовал Костас, – всем приготовиться!

Мы стояли около места рождения Афродиты. Все было готово к съемкам. Я, стоя рядом с оператором на рельсах, с восторгом наблюдала за величественным зрелищем.

Возглавляли процессию четыре юноши и четыре девушки в белоснежно-золотых туниках, ведущие льва, львицу и двух пантер.

– Это символ того, что красота и доброта Афродиты усмиряет даже кровожадных хищников, – объяснил мне оператор.

Затем шли юные девушки в зеленых туниках с большими букетами нарциссов, читающие гимн Афродите. За ними двигались закованные в бронзовые доспехи воины. Нарядно одетые в греческие туники разных цветов мужчины и женщины играли на флейтах, били в тамбурины и танцевали. Полуобнаженные юноши с золотыми цепями на груди и зажженными факелами в руках замыкали процессию.

– Бог войны и битв Арес был супругом Афродиты. Любовь хранит воина в битве, и чем сильнее любовь женщины, тем более защищен мужчина. Поэтому воины чтут богиню любви и просят ее о защите, – продолжал рассказывать оператор. – Когда мой отец уходил на войну, моя мама окутала его покрывалом своей любви, и он вернулся без единой царапины. Я помню, как каждый вечер она молилась и, представляя это покрывало, вплетала в него новые нити.

– Настоящее покрывало? – не поняла я.

– Нет, воображаемое. Мне было тогда пять лет, и я помню, как отец стоял посредине комнаты, а мама ходила вокруг него по часовой стрелке и двумя ладонями окутывала его воображаемым покрывалом и говорила: «Храни тебя от пуль, от смерти, моя любовь, и береги».

– И вы это запомнили…

– Да, в детстве многие вещи запоминаешь быстрей. Моя мама и мою жену потом многому учила. Так что я и сам окутан покрывалом любви моей жены. До сих пор ни одной царапины.

Тем временем процессия прошла, и нам пора было идти ближе к храму. Метрах в пятидесяти от храма начиналась аллея, украшенная живыми розами, ведущая к вершине холма. И хотя храм был разрушен, но сверкающее море, весенняя зелень долин, стройная колоннада, также украшенная розами, – все создавало изумительную по красоте картину.

– Лариса, – окликнул меня Костас, – ты готова к появлению Афродиты?

– Да, – покорно ответила я, – буду спускаться с небес.

– Ты только не бойся – все будет хорошо.

– Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не медведь, / Ах как приятно тучке по небу лететь, – мурлыкала я себе под нос песенку Винни-Пуха. Как ни странно, но мне это помогло.

– Читаешь заклинания? – поинтересовался Костас.

– Нет, пою детскую песенку.

– Тоже правильно.

Поверх туники на меня надели обвязку, в чем-то похожую на альпинистскую, но более изящную, и задрапировали ее красивой развевающейся накидкой. Подняв меня с помощью лебедки метра на три над землей, меня величественно спустили перед главным алтарем. Тут же на главном алтаре зажгли пламя. Я стояла, интуитивно приложив руки к сердцу. Смех и разговоры постепенно стихли, и, несмотря на то что проходила обычная съемка, все почувствовали величие происходящего. Что-то неуловимо изменилось в состоянии людей, словно в них проснулась память предков, веками почитавших великую богиню.

Около главного алтаря стоял священный треножник, на котором возвышался черный конический камень – священный символ Афродиты. Обойдя трехгранник в молчании, каждый оставлял свой дар: кто-то керамические вазы, кто-то драгоценности, свитки со стихами или мелодиями, благовония, богато украшенное оружие и просто букеты весенних цветов.