«Как тут страшно!» – подумала я и, свернувшись калачиком под теплым одеялом, уставшая после всех событий дня и долгого подъема, почти сразу уснула. Проснулась я внезапно среди ночи от жуткого страха, сжимающего, словно тиски. Я поняла значение выражения «животный страх»: это нечто парализующее и лишающее сил, сводящее живот и затрагивающее потаенные глубины подсознательного. Я не могла объяснить, чего конкретно я боялась: не людей, не животных, а чего-то темного и неведомого и потому еще более страшного. Я вспомнила молитву, которой меня учила тетушка:
Спать ложусь, ничего не боюсь,
в дверях Иисус Христос,
в ногах Матерь Божья,
по бокам архангелы,
над головой ангелы.
И прочитала ее несколько раз, но страх не проходил. Я злилась на себя за то, что согласилась провести три дня в пещере, на Камилля за то, что он так и не сказал мне, ради победы в какой битве учит меня всему. Подумав о Камилле, я вспомнила, что он что-то говорил про глину. Нащупав в темноте кусок глины, бережно завернутый во влажную ткань, я начала лепить свой страх. И постепенно глина в моих руках превращалась в зловещую фигуру с маской на лице. Глаза уже привыкли к темноте, и я с замиранием сердца посмотрела, что получилось. И хотя фигура и выглядела устрашающей, но, как и обещал Камилль, как только страх обрел очертания, я уже могла с ним что-то сделать. Я закопала глиняную фигуру, символизирующую мои страхи, в землю и сразу же почувствовала себя освобожденной. Я поблагодарила стихию Земли за помощь и тут же сладко уснула.