Следователь по делу русских дипломатических разведчиков предстал перед Шелленбергом уже на следующий день. Худощавый, нервный, в мешковатой форме, он мало походил на тех молодцеватых офицеров СС, которые смотрели в последнее время со страниц германских газет на площадях крупных городов Украины, Белоруссии и Прибалтики. Во внешнем облике гауптштурмфюрера Рольке вообще не было ничего, что выдавало бы в нем офицера, хотя бы какой-нибудь тыловой части вермахта. Гауптштурмфюрер, очевидно, все утро добирался из Восточной Пруссии до Берлина, выглядел бледным, усталым и смертельно невыспавшимся. Но это не помешало ему, обведя взглядом огромный кабинет бригадефюрера с его столом-дотом, прийти в еще большее смятение.

– Не теряйте время, гауптштурмфюрер, – жестко произнес Шелленберг, не позволяя ему опомниться. – Вас ведь вызвали сюда для личного доклада, а не для ознакомления с апартаментами Главного управления имперской безопасности.

– Да-да, господин бригадефюрер. Я готов. У меня было очень мало времени, – трясущимися руками начал он раскрывать толстенную папку с документами. Упустил один из документов, почему-то долго не мог поднять его с пола, пальцы просто-напросто не слушались его. Когда же он, наконец, разогнулся и встретился взглядом с бригадефюрером, то вздрогнул. Ему показалось, что Шелленберг в ярости.

– Бросьте эту вашу бумажку обратно на пол, – скомандовал Шелленберг, а увидев, что гауптштурмфюрер разомкнул пальцы и выпустил листик, продолжил: – Туда же бросьте эту чертову папку.

Гауптштурмфюрер послушно положил папку перед носками нечищенных, давно запыленных сапог.

– Вот… – еле слышно произнес он, абсолютно не понимая, к чему клонит бригадефюрер.

– А теперь садитесь вон на тот стул и спокойно, вдумчиво расскажите все, что вам известно по этому делу. Упуская все ненужные детали. У вас десять минут. И у вас еще никогда не было более благодарного слушателя, нежели тот, которого вы видите сейчас перед собой.

Как оказалось, гауптштурмфюрер обладал неплохой памятью и мог бы прослыть неплохим рассказчиком. Через десять минут Шелленберг имел полную ясность относительно сути дела, поведения арестованных и наиболее значимых фигур из числа тех пятидесяти человек, которые уже арестованы по делу о дипшпионах. Озадачило бригадефюрера лишь завершение этого доклада.

– Замечу, что следствие еще не завершено. Но я полон решимости завершить его, если только вы сочтете возможным допустить меня до него после этого доклада.

– Да, вы будете заниматься этим «делом». Но… по-моему вы что-то не договариваете.

– Извините, мне не удалось доставить их целыми и невредимыми, как было приказано.

– Что-что? – приподнялся Шелленберг. – Что вы там, гауптштурмфюрер, бормочите? Что значит «мне не удалось доставить их живыми и невредимыми, как было приказано»?

– Простите, бригадефюрер, но так произошло.

– Вы что, убили их?

– Ну что вы?!

– Так они живы? Я вас спрашиваю, черт возьми, эти двое русских разведчиков… они живы?!

– Так точно, – подхватился гауптштурмфюрер.

– Где они? Сейчас, в эту минуту? Я спрашиваю, где они сейчас?

– Здесь, в Берлине. В полицейском участке у железнодорожного вокзала. Под присмотром двух полицейских, агента абвера и переводчика, унтерштурмфюрера…

– Да плевать мне на унтерштурмфюрера… Почему вы сказали, что вам не удалось доставить их живыми и невредимыми?

– Я сказал: «целыми и невредимыми», бригадефюрер СС. И прошу наложить на меня взыскание. Я этого вполне заслуживаю[22].

– Четче, гауптштурмфюрер, четче выражайтесь…

– Я не знал, что их затребуют из Берлина. И буквально вчера вечером одному из них подбил глаз. Он вел себя крайне нагло и не желал говорить ни слова правды. Но главное все же в том, что он упрямо отрицал очевидные факты, которые его явно изобличали. Я не удержался и нанес ему несколько ударов в корпус, а затем в лицо. Один глаз заплыл. К счастью, вмешался присутствовавший на допросе агент абвера, предчувствовавший, что эти двое русских еще могут выпутаться, ибо Берлин не пожелает идти на дипломатический скандал. Он так и сказал мне: «Это вам уже не контрразведка, Рольке, это дипломатия. А в ней законы контрразведки не действуют». И оказался прав.

– Второй тоже избит?

Гауптштурмфюрер немного замялся, но признал:

– Тоже. Только это уже не моя вина. В конце концов их избивали при задержании, при перевозке в Восточную Пруссию, в тюрьме. Мне же приходилось работать с тем «материалом», который мне доставляли для допроса.

– Ясно.

Шелленберг тотчас же позвонил Штоуфе и сказал, что оба русских уже находятся под патронатом его службы политической разведки. Но понадобится пара дней, чтобы они смогли привести себя в порядок, а его люди позаботились бы о медицинской помощи арестованным, а также их одеянии.

– Значит, они уже в Берлине? Слава тебе господи. Мой шеф требует как можно скорее освободить из русского плена графа Шуленбурга. Его судьбой уже интересовались Борман, Геринг и даже фюрер. К которому вроде бы обратился кто-то из близких графа. Как вы считаете, после двух дней, которые они проведут у вас, мы сможем представить их послу Советов? Вы понимаете, о чем я говорю. Мне хотелось бы знать, в каком они виде. Если они предстанут перед фотокамерами русских на костылях…

– Костыли исключаются. Но нам нужно еще хотя бы три дня.

– Чтобы самим поработать с ними?

– И поработать – тоже. Деликатно, конечно.

– Но мы намерены отправить поезд русских завтра.

– И отправляйте. Кстати, как это будет происходить?

– План таков. Члены русского посольства, «Интуриста» и прочие… специальным поездом, под надежной охраной, едут до болгарского города Свиленграда, что на болгаро-турецкой границе. Туда же должен прибыть и поезд с членами германского посольства в СССР. Именно на болгаро-турецкой границе и состоится обмен диппредставительствами.

– Заверьте Деканозова, что оба сотрудника данцигского консульства освобождены, однако не поедут вместе с ними, а самолетом прибудут в Софию или прямо в Свиленград.

– Мотивация?

– Нужно выполнить некоторые формальности, закрыть «дело», уточнить кое-какие вопросы… При твердой гарантии, что оба сотрудника будут доставлены в Свиленград и освобождены. Обещайте Деканозову, что дипсотрудники из Данцига присоединятся к его команде раньше, чем поезд пересечет турецкую границу.

– А если он мне не поверит?

– Он конечно же не поверит. Пусть понервничает. Да и сами русские дипразведчики тоже пусть попортят себе нервы. Вместе с нами. – Шелленберг положил трубку и пристально посмотрел на гауптштурмфюрера.

– Взгляните на свои часы и еще раз убедите меня, что русские уже в Берлине, что их уже доставили сюда.

– Но их доставили, я уже говорил об этом.

– Тот редчайший случай, когда вам простится даже мимолетное служебное вранье. Главное, чтобы к этому часу они уже были в Берлине. Кто у них в роли переводчика?

– Лейтенант Зарански.

– Из поляков?

– Из селезских немцев. Агент абвера.

– Поселите их в гостинице «Мюнхен». Под ненавязчивой охраной. И пусть Зарански свяжется со мной.