Почти час ротмистр то уползал от поля сражения по молодой траве, то, пригнувшись, перебегал от куста к кусту. Пока мимо него с воем и гиканьем галопировал небольшой отряд татар, Радзиевский лежал в вымоине у подножия холма, испытывая самые жуткие минуты в своей жизни. Он по-всякому представлял свою гибель, но только не под копытами татарского чамбула.

После двух суток блуждания по полям и перелескам, голодный, изодранный и вконец обессиленный, он случайно наткнулся на небольшой отряд повстанцев человек из двадцати, которые – кто на повозках, кто верхом – н, аправлялись на поиски армии Хмельницкого. Весь вечер ротмистр таился в небольшой рощице, а когда повстанцы уснули, подкрался к часовому, задремавшему под деревом в нескольких метрах от привала, задушил его и, вскочив в седло, помчался туда, где, по его предположениям, должно было находиться мощное, хорошо укрепленное местечко Кальник, все еще, очевидно, остававшееся в руках польского воеводы.

Он проскакал всю ночь. А наутро увидел перед собой на равнине большой отряд, во главе которого ехало несколько облаченных в тяжелые кольчуги воинов. Один из них – в гривастом спартанском шлеме – показался Радзиевскому на удивление знакомым.

Когда всадники приблизились, ротмистр уже едва держался в седле, и ему было совершенно безразлично, кто эти люди, свои или повстанцы.

– Уж не вы ли это, ротмистр Радзиевский? – услышал он сквозь обморочную дрему приправленный странным акцентом голос… который мог принадлежать только князю Одар-Гяуру.

– Возможно, и я, – едва слышно согласился беглец. – Но на всякий случай спросите, кто я на самом деле.

Приблизившиеся оруженосцы князя – два рослых норманна – с двух сторон попридержали его, не позволив вывалиться из седла.

– Откуда вы и как оказались здесь? – еще больше приблизился к нему князь, но прежде приказал одному из норманнов осчастливить поляка несколькими глотками водки.

– Кажется, вы идете на помощь графу Потоцкому? – спросил ротмистр, немного взбодрившись.

– Я получил именно такой приказ.

– Можете не спешить, князь. Армии Потоцкого больше не существует.

– Вообще не существует?! – не поверил князь.

– Она полностью разгромлена. Сам коронный гетман или погиб, или попал в плен. Сие мне неведомо. Перед вами один из немногих, кому удалось спастись, прорвавшись вместе с полком князя Корецкого [44].

– Бегством, конечно?

– Бегством, – покорно признал гордый шляхтич. – Иного способа спастись при полном разгроме воинство мира так и не выдумало.

– Но я могу положиться на ваше слово дворянина и офицера? Армия коронного гетмана действительно погибла?

– Окружена и разгромлена. В этом можете не сомневаться.

Князь Гяур переглянулся с ближайшими офицерами.

– Это совершенно меняет дело, – проговорил полковник Улич. – Мы получили приказ прийти на помощь коронному гетману. Но если ни его, ни армии уже не существует…

– …То это спасает нас от необходимости вступать в сражение с армией повстанцев, которой мы со своим небольшим корпусом противостоять все равно не способны, – развил его мысль Хозар.

– В таком случае мы уходим на Винницу, – сформулировал их сомнения в четкий приказ генерал Гяур. – И там ждем новых распоряжений.

– Я понимаю, что вам не хочется сражаться против своих единоверцев, генерал, – едва заметно улыбнулся ротмистр, жадно поглощая поданный ему кем-то кусочек походной лепешки. – Сражаться против Хмельницкого вам, русичу, который видит Украину своей союзницей в борьбе за княжество Острова Русов, просто бессмысленно, потому что…

– Не правда ли, при очень странных обстоятельствах встречаемся мы с вами, ротмистр? – рассмеялся князь, прерывая его и уходя от каких бы то ни было объяснений.

– И, заметьте, вновь по дороге на Каменец.

– А какие прекрасные дни мы пережили в этом городе! – поддержал его Гяур.

– Неужели эти воспоминания не затмевают даже памяти о пылкой Франции и француженках?

– Могу заверить вас, ротмистр, что стреляют одинаково убийственно и здесь, и на полях Фландрии.

– Но и целуют тоже одинаково страстно. Особенно если и там и здесь целует француженка.

– Вам-то откуда знать, как она целует?

– Да уж догадываюсь.

– Извините, ротмистр, но вызывать вас на дуэль не стану.

И теперь уже рассмеялись оба.

– Полк, – скомандовал тем временем Улич, – кругом! На Винницу!

– Нет, ротмистр, дни, которые мы провели… – продолжил их диалог Гяур, – и которые еще проведем…

– В Каменце…

– …Никакая Франция…

– …И никакой разгром под Корсунем затмить не смогут.

– Так это ваше побоище произошло под Корсунем?

– Можете не сомневаться, что очередной срам польской армии так и войдет в историю войн как погибельная Корсунская битва.