За моей спиной хлопали мушкетные выстрелы. Команда «Галки» вела одностороннее сражение, паля по уцелевшим матросам выброшенного на берег «Бенджамина». Мое чутье мне было больше не нужно: Хорниголд так бранился на своих людей, что его было слышно за сотни миль вокруг.

– Хреновые вы, оказывается, матросы, парни. Ей-богу, если доживем до завтра, я со всех спрошу. Никого не пощажу. А пока держитесь и будьте готовы ко всему.

Когда я появился из-за стены тумана, Хорниголд, противореча собственным словам, полез вверх по склону.

Мои ребята начали стрелять из мортир по убегавшим матросам «Бенджамина». Берег стал опасным местом: шальной снаряд мог угодить и в меня. Один разорвался возле Хорниголда, когда он перелезал на другой склон банки. Фонтан взметнувшегося песка был мокрым от крови.

Я тоже полез по склону. Мне хотелось знать, в каком состоянии Бенджамин. Он удовлетворил мое любопытство, ранив меня в руку. Я мигом повернулся, выдвинул скрытый клинок и отразил новую атаку. Зазвенела сталь, высекая искры. Его удар был достаточно сильным. Не удержавшись, я покатился по склону. Бенджамин устремился за мной, размахивая абордажной саблей. Я толкнул его ногами. Сабля просвистела у самого моего носа. Перекувырнувшись, я вскочил, бросился к Бенджамину, и наши лезвия снова встретились. Некоторое время мы обменивались ударами. Он умел сражаться, но раны лишали его проворства. На моей стороне были молодость и страстное желание отомстить. Ненависть придавала мне силы, и я множил число его ран, ударяя в руку, локоть, плечо. Бенджамин едва стоял на ногах, едва удерживал саблю. Тогда я нанес ему решающий удар.

– Ты бы мог стать защитником истины. – Каждое слово давалось ему с трудом. Его зубы были красными от крови. – Но у тебя, как вижу, сердце убийцы.

– Пусть так, но зато мои руки чисты, Бен. У тебя сердце предателя, возомнившего себя выше своих товарищей.

– Да, выше. Я в этом убедился. А чем занимался ты после падения Нассау? Ничем, кроме убийств и грабежей.

Во мне поднялась новая волна злости.

– Ты снюхался с теми, кого мы когда-то вместе ненавидели! – закричал я.

– Нет. – Бенджамин потянулся ко мне, надеясь, что я наклонюсь и выслушаю его последние слова, но я оттолкнул руки Бена. – Эти тамплиеры… другие. Жаль, тебе не понять. Но если ты не свернешь с нынешнего пути, то рано или поздно обнаружишь, что идешь по нему один. А в конце маячит виселица.

– Может быть, и так, – сказал я. – Но мне достаточно того, что в мире стало одной гадиной меньше.

Он уже не слышал моих слов. Бенджамин Хорниголд был мертв.