Май 1716 г.

Два месяца спустя я оказался на восточном побережье полуострова Юкатан, в Тулуме. Как меня туда занесло? За это я должен был благодарить своего загадочного спутника Джеймса Кидда и за то, что он показал мне на острове Инагуа.

Теперь я понимаю: он выжидал. Терпеливо ждал момента, когда мы останемся вдвоем. Но сначала вкратце расскажу, как развивались события после гибели Дю Касса и захвата галеона… Как ты понимаешь, все его солдаты, пытавшиеся оказывать нам сопротивление, предстали перед нелегким выбором: или «примыкай к нам и становись пиратом», или «плыви на все четыре стороны». Тэтч на захваченном галеоне отбыл в Нассау. Большинство людей отправились вместе с ним.

Я, Адевале и Кидд остались на острове. Я не очень представлял, что нам делать с этой бухтой. Ничего интереснее, чем нежиться на солнышке и пить, мне в голову не приходило. А потом, когда будет выпит весь ром, вернуться в Нассау. «Ой, да вы тут без меня построили оборонительные сооружения! Мне так стыдно, что я упустил возможность вам помочь». Что-то вроде этого.

А что было на уме у Кидда? Попробуй туда проникнуть! Я ни о чем не подозревал, пока в один прекрасный день не услышал от него:

– Идем. Хочу кое-что тебе показать.

Он повел меня к камням, оставленным исчезнувшей цивилизацией майя.

– Согласись, они очень странно выглядят, – сказал он.

Я не спорил. Издали это выглядело нагромождением камней, однако чем ближе мы подходили, тем быстрее исчезала мнимая хаотичность. Нам открывался некий узор из обтесанных камней, поверхность которых покрывала странная резьба.

– Это и есть те, кого называли майя? – спросил я, вглядываясь в узоры на камнях. – Или это ацтеки?

Джеймс просто смотрел на меня. Как всегда, внимательно, загадочно, словно пронизывая насквозь. Не скрою, от его взгляда мне становилось неуютно. Почему у меня всегда неизменно возникает чувство, будто он хочет мне что-то сказать или рассказать? Свои карты он всегда держал при себе, но временами мне хотелось выдернуть их из его руки и посмотреть самому.

Интуиция подсказывала, что в скором времени я получу ответы на все свои вопросы. Так оно и случилось.

– Эдвард, ты хорошо умеешь разгадывать загадки? – вдруг спросил Кидд. – Головоломки, задачки и все такое?

– Да вроде не хуже других, – осторожно ответил я. – А почему ты спрашиваешь?

– Мне кажется, у тебя есть природная склонность к этому. С некоторых пор я это в тебе чувствую. Наблюдаю, как ты работаешь, как думаешь. Как воспринимаешь устройство мира.

Кажется, разгадка странностей Кидда была близка.

– Не знаю, Джеймс, так это или нет. Ты сейчас тоже говоришь загадками, но я ничего не понимаю.

Он кивнул. Что бы он ни собирался мне рассказать, он явно не желал вывалить на меня это одним махом.

– Давай поднимемся на вершину этой штуки. Не возражаешь? Помоги мне кое-что разгадать.

Мы вскарабкались по камням и уселись на корточки. Джеймс вдруг коснулся моей ноги. Я посмотрел на его руку. Обычная рука пирата: огрубелая кожа, мелкие шрамы, оставленные морем и не только. Впрочем, ладонь была меньше моей, а кончики пальцев слегка заострялись. Я задумался, почему он положил свою руку на мою ногу? Если только… Но нет! Этого просто не может быть.

Потом он заговорил, и его голос зазвучал серьезнее, чем прежде: как святоша во время медитации.

– Сосредоточься на своих ощущениях. Смотри глубже теней и звуков, в самую суть, пока не увидишь нечто вроде мерцания.

О чем это он?! Джеймс сильнее надавил мне на ногу. Он убеждал меня сосредоточиться. И этот его странный жест, и чудная манера говорить отрицали всякое неверие с моей стороны, прогоняли мое упрямство и подавляли попытки сопротивления…

А потом – потом я это увидел. Нет, не совсем так. Я не увидел, а скорее почувствовал своими глазами.

– Мерцание, – почти шепотом произнес я.

Воздух и все вокруг меня напомнило о схожем ощущении. Это было давно, еще в Хэзертоне. Однажды ночью я сидел во дворе, погруженный в мечтания. Мой разум странствовал, не скованный рамками тела, и в какой-то момент мне показалось, будто мир стал гораздо ярче и отчетливее. Слух предельно обострился. Я вдруг увидел события будущего, чего раньше со мной не случалось. И еще одно ощущение крепко запомнилось мне с той ночи: я почувствовал внутри себя… некое обширное хранилище знаний, ждущих, когда я к ним прикоснусь. Мне лишь требовался ключ, чтобы их открыть… Схожие ощущения я испытывал и сейчас, когда Кидд надавил на мою ногу.

Мне казалось, что я нашел наконец ключ.

Я понял, почему все эти годы во мне жила уверенность, что я не такой, как все.

– Теперь понимаешь? – шепотом спросил Кидд.

– Вроде да. Такое я видел и раньше. Сияние, похожее на лунный свет, разлитый по поверхности океана. Как будто задействованы все чувства сразу, чтобы видеть звуки и слышать образы. Некое сочетание.

– Внутри каждого человека, будь то мужчина или женщина, есть способность к интуитивному восприятию, – продолжал Кидд.

Я озирался вокруг, словно человек, внезапно перенесенный в другой мир. Мое состояние было сравнимо с тем, что испытывает неожиданно прозревший слепец.

– Я почти всю жизнь живу с этим ощущением, – признался я Кидду. – Только раньше я думал, что оно касается снов или грез наяву.

– У большинства оно вообще не пробуждается, – ответил Джеймс. – Кому-то нужны годы, чтобы оно проклюнулось. И только к редким счастливчикам оно приходит само собой, как способность дышать. Знаешь, что ты сейчас почувствовал? Свет жизни. Свет тех, кто жил прежде и живет сейчас. Остаток жизненности, которая приходит и уходит. Нужно слушать интуицию и постоянно упражняться. Любые чувства, данные человеку от рождения, можно значительно развить и усилить. Если постараться.

Потом мы с Киддом расстались, условившись встретиться в Тулуме. Вот так я оказался здесь… Солнце нещадно палило. Я заговорил с туземной женщиной, что стояла возле клетки с голубями. Услышав шаги, она обернулась и, щурясь от солнца, посмотрела на меня.

– Голуби у вас вроде домашней птицы? – спросил я.

– Посланники, – на ломаном английском ответила женщина. – Так мы обмениваемся сведениями и получаем… контракты.

– Контракты? – переспросил я, и в мозгу пронеслось: «Контракты на убийство?»

Туземка сообщила, что Кидд ждет меня в храме, и я двинулся дальше. Откуда она знает? И почему меня не покидало ощущение, что они ждали моего появления? Я шел через деревню, состоявшую из приземистых лачуг, и мне казалось, будто все жители говорят исключительно обо мне. Но стоило мне взглянуть в их сторону, лица туземцев делались равнодушными. Одеты они были в яркие одежды свободного покроя и обвешаны украшениями. Некоторые были вооружены копьями и палками. Впрочем, одежда была не на всех. Кто-то довольствовался набедренной повязкой. Тела их были странным образом раскрашены, а с золотыми и серебряными браслетами соседствовали ожерелья из костей.

Может, и здесь существовали сословия, о чем говорила разница в одежде и украшениях? В Англии, увидев мужчину в добротно сшитом камзоле, с дорогой тростью в руках, ты сразу понимал: он из числа знати. Похоже, и здесь достаток и положение в обществе имели свои проявления: больше одежды и украшений, более затейливая раскраска тела.

Наверное, Нассау и впрямь был единственным по-настоящему свободным местом. А может, я лишь дурачил себя, думая так.

За деревней джунгли расступились, и я увидел высокую, даже очень высокую пирамиду. Это и был многоярусный храм, оставшийся от цивилизации майя. Посредине начиналась громадная лестница, уводившая на самый верх.

Разглядывая храм, я не сразу заметил узкую просеку. Чувствовалось, ее проделали совсем недавно, вырубив кусты и подлесок. Я зашагал по ней и вскоре оказался возле узкого проема у основания пирамиды.

«Это здесь? – спросил я себя и тут же ответил: – Да, здесь».

Я ощупал боковые стороны, потом что есть силы стал давить на дверь плечом, пока не приоткрыл настолько, чтобы протиснуться внутрь. Я ожидал попасть в кромешную тьму, однако попал в сумерки. Похоже, кто-то потрудился зажечь факел…

– Капитан Кенуэй, – донеслось из сумрака.

Голос был мне незнаком. Я мгновенно выхватил пистолет и стал озираться по сторонам, вглядываясь во тьму. У моих новых врагов было преимущество: они могли напасть внезапно, чем и воспользовались, выбив пистолет из моих рук и крепко схватив меня сзади. В неровном свете факела я увидел, что удерживали меня несколько человек в плащах с капюшонами. Вскоре из сумрака вышли еще двое. Одним из них был Джеймс Кидд, вторым – какой-то туземец. Капюшон не позволял разглядеть его лицо. Какое-то время последний просто стоял и смотрел, пока я пытался вырваться, проклиная Джеймса Кидда. Дождавшись, когда я успокоюсь, он спросил:

– Где сейчас ассасин по имени Дункан Уолпол?

Я взглянул на Кидда. Его глаза говорили: «Все в порядке, тебе здесь ничего не грозит». Сам не знаю почему, но я ему поверил. Ведь в конце концов, это он заманил меня сюда. И тем не менее я несколько успокоился.

– Мертв и похоронен, – ответил я на вопрос об Уолполе.

Я не столько увидел, сколько почувствовал, как туземец обуздывает свой гнев.

– После того, как пытался меня убить, – быстро добавил я.

Туземец задумчиво кивнул и сказал:

– Мы не сожалеем о его смерти. Но его последнее предательство довел до конца именно ты. Почему?

– Из-за денег, – дерзко ответил я.

Он подошел ближе, и теперь я мог рассмотреть его лицо – коричневое, с узорами раскраски, морщинистое лицо черноволосого туземца. Его серьезные глаза так и сверлили меня. Он был явно очень сердит.

– Денег? – сухо переспросил он. – И это, по-твоему, должно меня успокоить?

– Наставник, у него есть чутье, – сказал Джеймс, делая особое ударение на последнем слове и выходя вперед.

«Чутье» мне было еще понятно. А вот «наставник»? Неужели этот туземный вождь являлся наставником Джеймса?

Похоже, упоминание о моем чутье успокоили туземца. Впоследствии я узнал, что его зовут А-Табай.

– Джеймс мне рассказывал, что в Гаване ты встречался с тамплиерами, – продолжал наставник Кидда. – Видел ли ты человека, которого называют Мудрецом?

Я кивнул.

– Узнал бы ты его лицо, если бы увидел снова? – спросил А-Табай.

– Полагаю, что да.

А-Табай задумался и, как мне показалось, принял решение.

– Я должен знать наверняка, – торопливо произнес он.

Затем А-Табай и его люди скрылись в сумраке, оставив меня наедине с Джеймсом. Тот сурово поглядел на меня и, предвосхищая мои возражения, поднес палец к губам, веля молчать.

Джеймс взял факел и, явно недовольный таким скудным освещением, повел меня по узкому проходу в недра храма. Потолок здесь был настолько низким, что приходилось сгибаться чуть ли не в три погибели. Мы шли, оба сознавая, какие силы и сущности могут таиться в храме, построенном тысячу лет назад, и сколько сюрпризов может нас ожидать. Если в «передней» каждое слово отзывалось гулким эхом, здесь все глушили стены. Их камень был сырым. Казалось, стены так и норовят сомкнуться вокруг нас.

– Слушай, Кидд! – не выдержал я. – Ты втянул меня черт-те куда, ничего не объяснив. Что это еще за туземный паяц, который вздумал устраивать мне допрос?

– Это А-Табай, – не оборачиваясь, ответил он. – Ассасин. Мой наставник.

– Так вы все – приверженцы какой-то сумасбродной религии?

– Мы, ассасины, следуем кредо. Но кредо не принуждает нас действовать или подчиняться… Оно лишь велит быть мудрыми.

Узкий туннель вывел нас в другой проход. Здесь хотя бы можно было идти в полный рост.

– Значит, кредо, – сказал я, идя вслед за Киддом. – Так расскажи о нем. С удовольствием послушаю.

– «Ничто не истинно. Все дозволено». В мире это единственный достоверный факт.

– Говоришь, «все дозволено»? Мне нравится, как звучит эта фраза. Значит, я могу думать как пожелаю и делать то, что мне нравится…

– Эдвард, ты повторяешь эти слова как попугай, но не понимаешь их.

– Кидд, давай без твоих высокомерных штучек, – со смешком ответил я. – Я последовал за тобой как за другом, а ты меня обманул.

– Да я шкуру тебе спас, упрямец, притащив тебя сюда. За то, что ты якшался с тамплиерами, эти люди требовали твоей смерти. Я их отговорил.

– Ах, премного тебе благодарен.

– Благодарность не будет лишней.

– Значит, это за вами гоняются гаванские тамплиеры?

Джеймс Кидд усмехнулся:

– Пока ты не влез и все не испортил, это мы гонялись за ними. И они испуганно улепетывали. Но теперь у них есть преимущество.

М-да…

На всем пути по туннелям я постоянно слышал какие-то странные звуки: как будто кто-то бил камнем по дереву.

– Мы что, здесь не одни? – спросил я Кидда.

– Весьма возможно. Мы же вторглись в чужие владения.

– За нами следят?

– Не сомневаюсь.

Наши слова падали, словно камни, и вновь появившееся эхо отражалось от стен. Бывал ли Кидд здесь раньше? Мне он ничего об этом не сказал, но думаю, что бывал. Во всяком случае, он умело открыл дверь, до которой мы долго добирались по лестницам и мостам, поднимаясь все выше и выше, пока не оказались возле нее. Эта дверь была последней.

– Уж не знаю, что меня ожидает по другую сторону, главное, чтобы оно стоило потраченного времени, – раздраженно произнес я и получил загадочный ответ Кидда:

– А это от тебя зависит.

Еще через мгновение каменный пол под ногами исчез, и мы грохнулись в воду.