Январь 1713 г.

Мы прошли мимо прибрежных островов и бросили якорь в тихом, защищенном от ветров заливчике. Возможно, это был не заливчик, а эстуарий реки, впадавшей в море. Капитан отправил на берег отряд, приказав добыть провиант, пресную воду, пиво, вино и ром. В этом райском уголке можно было бы задержаться надолго. Мы бы ловили черепах и лакомились их мясом, стреляли бы непуганых птиц. Можно было бы поохотиться на крупный рогатый скот, коз и свиней.

С помощью полиспастов и иных приспособлений мы вытащили корабль на песчаный берег и установили его в кильблок. Последовательно опрокидывая судно то на один, то на другой бок, мы факелами выжигали с бортов и днища окаменевшие ракушки и водоросли, смолили и конопатили все прохудившиеся места, меняли сгнившие переборки. Всеми работами командовал корабельный плотник, которому очень нравилась его временная власть. Еще бы! Он давно твердил капитану, что судно нуждается в основательном ремонте. Помимо корпуса и переборок, мы произвели починку мачт и парусов. Плотник командовал не только корабельным квартирмейстером, но и обоими помощниками капитана. Тем не оставалось ничего другого, как помалкивать и выполнять все, что от них требовалось.

Хорошие были деньки. Мы ловили рыбу, охотились и тихо посмеивались над тяготами корабельного начальства. Никто не рвался сталкивать корабль обратно в воду и снова поднимать паруса. Однако капитан напомнил нам, ради чего затевался ремонт. Вскоре земля осталась далеко за кормой.

Корабль, избранный в качестве добычи, был торговым судном, принадлежащим Ост-Индской компании. Он шел от западных берегов Африки в сторону Нового Света. Матросы вовсю обсуждали разумность капитанской затеи. Мы замахивались на один из лучших кораблей Ост-Индской компании, ее гордость. За это английские военные суда могли изрешетить нас ядрами. Но капитан утверждал, что на все Карибское море приходится всего три военных корабля и два патрульных шлюпа. Наша добыча называлась «Амазонская галера». По словам капитана, на борту торгового судна находились изрядные сокровища. К тому же атака произойдет в открытом море, на приличном расстоянии от суши. Мы неторопливо распотрошим судно, а потом скроемся, не оставив следов.

– Неужели команда «Галеры» не распознает, кто на них напал? – рассуждал я вслух.

А вдруг уцелевшие матросы сообщат военно-морскому командованию, что их атаковало каперское судно «Император»? Пятница лишь посмотрел на меня и ничего не сказал. Но мне было плевать на его выразительный взгляд.

Нашу добычу мы настигли на третий день погони.

– Вижу парус! – послышался сверху крик впередсмотрящего.

Мы привыкли к этим словам. Парус-то парус, но неизвестно чей. Капитан о чем-то говорил с квартирмейстером. Вскоре оба подтвердили, что это «Галера», и капитан приказал идти на сближение.

Подойдя ближе, мы подняли британский флаг и каперский вымпел. «Галера» продолжала двигаться своим курсом, сочтя нас английским капером, оказавшимся с ней в одних водах.

Мы оставались английским каперским судном, но лишь в теории.

Матросы заряжали пистолеты, проверяли, остро ли заточены сабли. Наготове были абордажные крючья. Возле пушек застыли артиллеристы. С борта «Галеры» видели, что мы готовимся к нападению. Команду охватила паника. Матросы забегали взад-вперед, как табун испуганных лошадей.

Мы заставили их корабль остановиться. Наши матросы устремились к планширам, готовые броситься на абордаж. Дула десятков пистолетов смотрели в сторону «Галеры». Туда же смотрели стволы пушек на вертлюжных лафетах. В руках наших ребят поблескивали абордажные сабли, а сами они стояли, угрюмо скаля зубы. Пистолета у меня не было. Квартирмейстер отыскал на дне оружейного сундука заржавленный меч. Все лучше, чем ничего. Втиснувшись между матросами, которые были вдвое старше меня и, пожалуй, раз в десять свирепее, я старался во всем им подражать и, как мог, придавал своей физиономии такую же свирепость.

Стволы наших пушек были наведены на борт «Галеры». Одно слово, и в торговый корабль полетел бы град ядер, способный переломить его надвое и отправить в гости к рыбам. На лицах их матросов я не видел решимости принять бой и стоять до конца. Наоборот, все были смертельно напуганы. Они сознавали, что попались в ловушку и теперь их ждут ужасные последствия.

– Требуем вашего капитана! – сложив руки рупором, крикнул первый помощник.

Он с грохотом поставил на перила планшира песочные часы:

– Если ваш капитан не явится раньше, чем упадет последняя песчинка, мы откроем огонь.

Они дотянули почти до последнего, но их капитан появился на палубе. Он был при полном параде. Лицо изображало негодование, а в глазах отчетливо читался страх.

Капитан «Галеры» подчинился нашим требованиям. Он приказал подать шлюпку, на которой проплыл короткое расстояние между кораблями. Втайне я невольно проникся к нему симпатией. Ради спасения своих матросов он отправился туда, где с ним могли сделать что угодно. Это вызывало восхищение. Исполненный достоинства, он поднимался по вант-трапу, равнодушный к насмешкам и глумливым словечкам, на которые не скупились наши артиллеристы. Вскоре его грубо схватили под мышки и через перила планшира втащили на ют.

Вновь оказавшись на ногах, он шагнул вперед, расправил плечи, демонстративно разгладил складки на камзоле и манжетах, после чего потребовал, чтобы его провели к нашему капитану.

– А я уже здесь, – послышался голос Дользелла.

Как всегда, его сопровождал первый помощник Трэффорд. Оба спустились с полуюта. Дользелл был в треуголке. На шее красовался пестрый платок. В руках он держал саблю.

– Как ваше имя, капитан? – спросил он.

– Меня зовут капитан Бенджамин Притчард, – угрюмым тоном произнес капитан торгового судна. – Извольте объяснить, как все это понимать.

Он стоял, вытянувшись во весь рост, но все равно уступал внушительной фигуре Дользелла.

– Как все это понимать, – повторил Дользелл, выделив последнее слово.

Губы нашего капитана скривило некое подобие улыбки. Он обвел глазами наших матросов, собравшихся на палубе. Те захихикали.

– Да, – чопорно произнес Притчард.

Судя по манере говорить, он происходил из знатной семьи. Мне сразу вспомнилась Кэролайн.

– Я хочу знать причину случившегося. Думаю, вам известно, что мой корабль принадлежит британской Ост-Индской компании и находится под защитой Военно-морского флота Ее Величества?

– И наш тоже, – ответил Дользелл, указывая на красный вымпел над топселем.

– Я склонен думать, что вы утратили эту привилегию в тот момент, когда под дулами пушек велели нам остановиться. Или пойти на такой шаг вас заставили чрезвычайные обстоятельства?

– Да.

Я посмотрел в сторону второго судна. Команда «Галеры», как и мы, напряженно следила за развитием событий. Единственными звуками были плеск волн, ударявших о борта кораблей, и негромкое поскрипывание снастей. Погода нам благоволила.

– У вас действительно была серьезная причина остановить наше судно подобным образом?

– Была.

– Понятно. Тогда попрошу незамедлительно ее назвать.

– Охотно, капитан Притчард. Я принудил ваш корабль остановиться, чтобы мои ребята помогли вам избавиться от всех сокровищ, отягчающих ваши трюмы. Добычи в последнее время стало попадаться все меньше. Мои люди стали испытывать вполне понятное беспокойство. Они думают и гадают, сколько им заплатят за эту экспедицию.

– Вы, сэр, являетесь капером, – резко ответил ему капитан Притчард. – Действия, которые вы намерены предпринять, сделают вас пиратом и поставят вне закона… И вы все окажетесь вне закона, – сказал он, обращаясь к нашим матросам. – Военно-морской флот Ее Величества непременно выследит вас, схватит и арестует. Вас повесят в доке экзекуций, а тела выставят напоказ в лондонском Уоппинге. Вы действительно этого хотите?

«Умирая, вы в последний раз обмочитесь и обделаетесь», – мысленно добавил я к речи капитана Притчарда.

Но Дользелла такая перспектива, похоже, не пугала.

– Краем уха я слышал, что ее величество вот-вот подпишет мирные договоры с испанцами и португальцами. Тогда мои услуги капера больше не понадобятся. И чем, по-вашему, я должен буду заниматься? А мои ребята?

Капитан Притчард молча проглотил слюну. И тут впервые на моей памяти наш капитан по-настоящему улыбнулся. Его рот был полон сломанных и почерневших зубов, напоминавших покосившиеся могилы на развороченном кладбище.

– А сейчас, сэр, не будете ли вы любезны отправиться со мной и рассказать, какие сокровища находятся на борту вашего судна и где именно?

Капитан Притчард собрался было возразить, но Трэффорд грубо схватил его и потащил по ступенькам в штурманскую рубку. Наши матросы сосредоточили все внимание на плененном корабле. Установилась гнетущая тишина.

Потом из штурманской рубки донеслись крики.

Я так и подпрыгнул, невольно повернувшись к двери рубки. Пятница, стоявший поблизости, глядел туда же. Лицо его ничего не выражало.

– Что там происходит? – спросил я.

– Тише! Ты еще на весь корабль заори. Сам-то ты как думаешь – что?

– Они его пытают?

Пятница выпучил глаза:

– А ты ожидал, что его там будут потчевать ромом и маринованными огурчиками?

Крики продолжались. Их, естественно, слышали и на «Галере». Должен сказать, что первоначальная оторопь у тамошних матросов прошла. Теперь они смотрели на нас со злобой и презрением. Казалось, они выбирали удобный момент для хитроумной контратаки. В их глазах мы выглядели мерзавцами и негодяями, которых вскоре побьют, как шелудивых псов. Но, услышав крики своего капитана, они струхнули всерьез, понимая, что следом может наступить их черед.

Я испытывал смешанное чувство стыда и возбуждения. Я помнил, сколько боли и страданий причинил близким людям. Но мне была ненавистна беспричинная жестокость. Услышав мои слова, Дользелл наверняка сказал бы: «Ошибаешься, парень. Вовсе не беспричинная. Нужно выяснить, где они прячут сокровища». Это было бы полуправдой. Наши молодцы вполне могли самостоятельно обыскать все закоулки на «Галере» и найти спрятанные сокровища. Истинной причиной пыток, устроенных капитану Притчарду, было желание посеять страх среди его команды.

Так прошло, быть может, минут пятнадцать. За это время крики истязаемого Притчарда стали невыносимо пронзительными. Даже самые бессердечные из наших матросов перестали ухмыляться. Наверное, им подумалось: ну сколько еще можно мучить человека? Дверь штурманской рубки настежь распахнулась. Оттуда вышли Дользелл и Трэффорд.

Чувствовалось, капитан был доволен происходящим. Со зловещей усмешкой он оглядел наших матросов, затем бросил взгляд на испуганные лица команды соседнего судна и вдруг поманил меня к себе:

– Иди сюда, парень.

– Д-да, сэр, – промямлил я.

– Не ко мне. В рубку иди. Будешь стеречь капитана, пока мы проверяем… достоверность его сведений. И ты тоже пойдешь, – сказал он еще кому-то.

Я не стал смотреть, кого Дользелл определил мне в напарники, а поспешил в штурманскую рубку. Меня чуть не сбил с ног поток наших матросов, торопящихся к планширам. Они готовились взять «Галеру» на абордаж.

Вбежав в штурманскую рубку и увидев капитана Притчарда, я вскоре пережил два потрясения.

Большой обеденный стол был сдвинут в сторону. Стол квартирмейстера, заваленный навигационными инструментами, картами и еще чем-то, – тоже.

Посреди рубки сидел капитан Притчард. Его руки были связаны за спинкой стула. В помещении чем-то отвратительно воняло. Вскоре я понял чем.

Капитан Притчард сидел, уронив голову на грудь. Услышав, как хлопнула дверь, он с трудом приподнял голову и посмотрел на меня измученными, полными боли глазами.

– Мои руки, – простонал он. – Что они сделали с моими руками?

Это было моим первым потрясением. Не успев взглянуть на его руки, я испытал второе. Мне в напарники капитан Дользелл определил не кого-нибудь, а Блэйни.

Я мысленно выругался. Блэйни захлопнул дверь рубки. Его взгляд метнулся от меня к раненому капитану Притчарду и снова вернулся ко мне.

Судя по крикам наших матросов, захват «Галеры» должен был вот-вот начаться. Мне казалось, что все это происходит где-то далеко и связано с совершенно незнакомыми мне людьми. Блэйни забыл о пленном. Он смотрел только на меня. Выдерживая его взгляд, я обошел стул, на котором сидел капитан Притчард, и тут понял, чем так неприятно пахло. Паленой человеческой плотью.