Декабрь 1946 года. Антарктида.

Борт разведывательного самолета «Кобра»

Фройнштаг пыталась завершить переговоры с фон Риттером приглашением его на авианосец или хотя бы на базу «Адмирал-Форт», однако барон неожиданно резко прервал ее попытку:

– Не вовремя вы, гауптштурмфюрер. В воздухе над Антарктидой уже пролилась первая кровь и опали первые крылья. И высокое собрание встревожено.

Для Фройнштаг новостью это не стало, тем не менее она наивно поинтересовалась:

– Хотите сказать, что ваши асы все же напали на самолеты США?

– Теперь трудно установить, кто там и на кого нападал, – раздраженно ответил Странствующий Бездельник. – Факт в том, высокое собрание, что столкновение состоялось.

– И даже не имеет смысла устанавливать, поскольку в любом случае этот бой будет воспринят правительством США как объявление Штатам войны.

– Мы этого не боимся, – мрачно огрызнулся барон фон Риттер.

– Боитесь. Правда, при этом полагаетесь на своих покровителей из Страны Атлантов. Но и они тоже не склонны накалять страсти, помня, что у американцев тоже вскоре появятся свои «дисколеты».

– Не уверен. Даже мы пока еще не достигли в этом проекте тех технических характеристик, которых сумели достичь инопланетяне и которыми они поделились с подземными атлантами.

– Кстати, – не стала Фройнштаг и дальше муссировать проблему «дисколетов», – говорить о том, что ваши самолеты защищали воздушное пространство некоей Рейх-Атлантиды, не приходится, ибо ни страны такой де-юре не существует, во всяком случае, никто не объявлял о ее существовании; ни территория этой страны на карте Антарктиды не очерчена.

– И что из этого следует?

– Нет очерченных, признанных другими странами границ, – нет и воздушного пространства, ибо его попросту не может быть.

– Пусть этим занимаются дипломаты, – почти с яростью пробасил барон фон Риттер.

– Вы напали на самолеты Полярной эскадры, самолеты, которые, хотя и являются военными, однако использовались в качестве полярных самолетов-исследователей. Я правильно осмысливаю происшедшее, барон?

– Вы осмысливаете ее мозгами американки, – вот что я обязан сказать вам, Фройнштаг.

И на этом связь прервалась. Лилия ожидающе уставилась на старшего мастер-сержанта, но тот лишь беспомощно подал плечами.

– Будем считать, что вы уже обо всем поговорили, мэм, – молвил он. – Диалог и так непростительно затянулся и, как видите, завершился…

– Хотите сказать «ничем»?

– А начинался многообещающе, – не стал щадить ее Хастон. – Просто удивительно, что на борту «Кобры» оказалась женщина, знающая все руководство Рейх-Атлантиды. Но в разговоре с бароном фон Риттером вы, мэм, явно увлеклись.

– Обмениваться любезностями будете на авианосце, – ревниво осадил их адмирал Брэд. – А пока что, Хастон, свяжитесь с радистом «Флориды» и сообщите, что…

Договорить адмирал Брэд не успел, напоровшись на испуганное лицо старшего радиста, словно крейсер на подводную скалу, он умолк и растерянно уставился на Хастона.

– Связи нет, сэр, – покачал тот головой, окаймленной наушниками. – Такого не должно было произойти, но ее нет.

– Мы без связи, джентльмены, – подтвердил его слова штаб-сержант Адэр, нервно колдуя над своей аппаратурой.

Не дожидаясь реакции командующего эскадрой, Хастон включил внутреннюю аварийную связь, работающую от автономного питания.

– Вниманию экипажа: мы потеряли связь с «Флоридой» и базой «Адмирал-Форт». Мы потеряли связь…

– Не части, сержант, – прервал его сообщение командир «Кобры» капитан Элфин, – мы ее тоже потеряли. Адмирал у вас?

– Извините, сэр.

– Адмирал у вас?

– У нас, сэр, – ответил штаб-сержант, уступая свое кресло командующему эскадрой. На его месте слышимость была получше.

– Слушаю вас, Элфин.

– С северо-запада на нас надвигается огромный дисколет, сэр. Скоро мы можем остаться не только без связи, но и без двигателей.

– Огонь не открывать! – мгновенно отреагировал Брэд.

– Экипажу: огонь не открывать! – продублировал его приказ Элфин.

– Дисколет – тот же, который навещал нас в море Уэдделла?

– Не уверен, сэр. Не знаком с типами. Возможно, когда он приблизится…

– Впрочем, это не так уж важно.

– Было бы хорошо, если бы в эти минуты вы находились рядом со мной, сэр. Наверное, они пойдут на переговоры.

– Несомненно, пойдут, – не веря своей собственной твердости, молвил адмирал.

– Прихватите германку-журналистку, сэр. Возможно, нам понадобится переводчик. К тому же она – бывший офицер армии рейха.

– Согласен, это способно повлиять на ход мыслей дископилотов. Но лишь в том случае, если дисколет пилотируется германцами. А я в этом сомневаюсь. Нет у «Базы-211» дисколетов. Не может быть. Во всяком случае, пока что не может быть. Не успели они.

– Но германцы на борту все же будут, – настоял на своем капитан. – Даже в том случае, когда дисколет принадлежит арий-атлантам.

* * *

Брэд довольно хорошо владел германским языком и вполне мог бы обойтись без Фройнштаг, однако отказываться от ее помощи не торопился. Могло случиться так, что в переговоры вновь вступит барон фон Риттер, который терпеть не может «трусливого адмирала Брэда», или же на «дисколете» окажется сам вице-адмирал фон Готт. В любом случае присутствие гауптштурмфюрера СС Фройнштаг не помешает.

Пока они добрались до тесной кабины пилотов и расположились – адмирал в кресле штурмана, а Фройнштаг – на откидном кресле рядом с радистом, «дисколет» уже завис над «Коброй» подобно мощной свинцовой туче. Хорошо, что первая встреча с этой «матроной», подумала Лилия, хотя и вызвала у тебя настоящий шок, однако завершилась мирным исходом. Иначе трудно представить себе, как бы ты теперь чувствовала себя.

– Что будем делать, сэр? – спросил первый пилот.

– Пока что – молиться, только молиться.

Мудрый совет, прокомментировала про себя Фройнштаг.

– А что, истинно солдатское занятие, – иронично признал вслед за ней Элфин. И по наигранно бесшабашному голосу его гауптштурмфюрер СС поняла, что пилот рад возможности отвлечься от осознания той безысходности, в которую всех их завел присутствовавший здесь адмирал.

– Как вы, Фройнштаг? – спросил адмирал, развернувшись в сторону журналистки.

– Следую вашему совету, непобедимый адмирал.

– Соберитесь, вы должны быть готовы.

– К молитве?

– К разговору с адмиралом фон Готтом.

Несмотря на угнетающую обстановку, царящую в кабине «Кобры», журналистка все же сумела романтично улыбнуться, и только одна она знала – что именно, какие воспоминания и ассоциации, скрываются за этой ухмылкой Джоконды.

– Неужели вы считаете, что на этом небесном «Опеле» к нам явился сам комендант «Базы-211»?

– И вы должны предстать перед ним настоящим офицером СД, гауптштурмфюрером СС.

– Бывшим гауптштурмфюрером СС, – напомнила Фройнштаг.

– «Бывших» офицеров СС не бывает, и вам это прекрасно известно, мэм.

– Обычно ваши слова действуют просветляюще, мой адмирал, однако на сей раз…

– Что «бывших» офицеров СС не бывает – должно следовать из вашей клятвы и ваших убеждений, гауптштурмфюрер. Поэтому соберитесь и ведите себя, как подобает офицеру СД, которая и через полтора года после войны все еще остается… службой безопасности СС. На антарктических германцев это тоже должно произвести надлежащее впечатление.

– Спасибо за напоминание, сэр, – холодно ответила Фройнштаг, и в самом деле перевоплощаясь в мужественную, невозмутимую арийку, каковой и подобает быть офицеру СС, а тем более находящемуся на службе в СД. – То, что вы сейчас сказали, – намного принципиальнее, чем вам кажется.

– Уверен в этом, – загадочно молвил адмирал, уже отвернувшись и вперив свой взор в могучий корпус таинственного летательного аппарата.

Впервые увидев Лилию в форме служащей СС, ее первый наставник, по рекомендации которого она, собственно, и была принята в ряды германской военной элиты, штандартенфюрер граф фон Шверинг, изрек: «Принадлежать к арийской элите, ощущать себя истинным арийцем так же непросто, как и принадлежать к аристократической элите Европы. Тут мало удостоиться титула барона или графа, нужно еще почувствовать себя этим бароном или графом, осознать себя им, воспитать в себе этого «барона» или «графа». Поэтому прежде чем примерять на себя тогу истинной арийки, поинтересуйтесь, готовы ли вы облачиться в нее, чтобы предстать перед миром в облике не только аристократа титула, но и аристократа духа».

Сейчас, перед лицом смертельной опасности, которая в буквальном смысле нависла над ней, Фройнштаг сказала себе: «А теперь скажи, хватит ли у тебя мужества все еще считать себя истинной арийкой, а значит, и принять смерть, как подобает арийке?…Так не пора ли спросить себя: не слишком ли рано ты примеряла на себя тогу аристократки духа, не имея для этого никаких оснований, даже в виде аристократического титула».

Хотя Фройнштаг и старалась не задерживать взгляд на корпусе «дисколета», чтобы не вводить себя в лишние переживания, однако сумела определить, что «дисколет» опустился ниже; еще немного, и он может буквально смять своей массой корпус такого хрупкого на его фоне самолета.

– Похоже, что эта небесная сковородка намерена усесться на нас и вогнать в землю, – изрек капитан Элфин, стараясь выглядеть при этом как можно мужественнее.

– Именно так все и произойдет, – отрешенно как-то признал Брэд, и первый пилот с удивлением взглянул на него, как бы демонстрируя свое недоумение, а может быть, и разочарование.

«А что ты, янки, рассчитывал услышать сейчас от своего адмирала? – мысленно вступилась за полярника Фройнштаг. – Все, что он способен предпринять, так это приказать тебе действовать, исходя из ситуации. Поэтому считай, что приказ этот ты уже получил».

Лилия прижалась лицом к боковому стеклу кабины и прикинула, что до сероватого, алюминиево-свинцового днища «дисколета» было метра четыре – не больше.

– Не раз фантазировала, адмирал, по поводу того, каковой она будет – встреча с посланцами иных миров.

– И, конечно же, разочаровались.

– Представить себе не могла, что все может выглядеть настолько банально.

Лилия чувствовала, как некая сила вжимает ее в кресло, наваливается на нее, обволакивает и поглощает. Порой Фройнштаг чудилось, что она вот-вот растворится в некоем поднебесном эфире. «Атмосфера плотного воздуха» – вдруг вспомнила она о том, чего добивались высшие посвященные от СС во время своих секретных собраний в замке «Вебельсберг» или в каких-то там иных таинственных местах, вроде подземного «Регенвурмлагеря»[42], все еще засекреченного где-то там, на правом, и вновь польском, берегу Одера. «Атмосфера плотного воздуха», – повторила Фройнштаг, чувствуя, что в пилотской кабине, в самой атмосфере ее, происходит что-то странное. «Атмосфера плотного воздуха» постепенно перевоплощалась в какую-то соборную тишину.

– Двигатели! – неожиданно закричал первый пилот. – Черт возьми, что с двигателями?! Бортмеханик, двигатели!

– Бортмеханик здесь сэр! – отозвался дрожащий, а потому кажущийся почти мальчишеским, голосок из закутка позади кресла второго пилота. – Двигатели заглушены. Мы идем без двигателей!

– Они заглушили наши двигатели! – еще испуганнее прокричал второй пилот. – Мы планируем, сэр!

– Мы не способны так долго планировать, – возразил капитан Элфин. – Это уже не планирование, это черт знает что. Похоже, нас попросту куда-то волокут!

Фройнштаг глянула в боковой иллюминатор и ничего не увидела за ним, кроме сплошной свинцовой пелены. Не существовало больше ни освещенного ярким холодным солнцем поднебесья, ни снега, ни ледяных гор. Можно было подумать, что их самолет оказался в каком-то неузнаваемом и непознанном землянами пространстве.

«Именно там, в этом пространстве, он и оказался, – с каким-то злорадством самоубийцы, намыливающим петлю, объяснила себе журналистка. – И тут уж ничему не стоит удивляться».

– Прекратить истерику! – сугубо по-армейски попытался успокоить экипаж адмирал Брэд. – Сохранять спокойствие. Выполнять приказы пилотов дисколета.

– Если только они последуют, – огрызнулся первый пилот.

– Последуют. Причем очень скоро. Было бы нам суждено погибнуть, мы бы уже давно погибли, – резонно заметил адмирал. – Но мы живы и все еще в воздухе. Следовательно, для чего-то мы им нужны.

Только теперь Фройнштаг поняла, что ее поражало в ощущениях «плотного воздуха» – исчез гул двигателей, а она почему-то не обращала на это внимания, постепенно впадая в состояние некоего полугипнотического транса. «Говоря об «атмосфере плотного воздуха», высшие посвященные СС, возможно, имели в виду именно то состояние, в котором ты сейчас пребываешь – объяснила себе Фройнштаг. – Хотя тебе от этого открытия не легче».

Пилоты действительно умолкли, скорее, оцепенели от ужаса, ибо прекрасно знали, что обычно происходит с самолетом их конструкции, когда у него отказывают двигатели. И наверняка были потрясены тем, что на самом деле самолет продолжает не только оставаться в воздухе, но и каким-то образом двигаться с прежней скоростью.

– Американские летчики, стрелять бессмысленно, – неожиданно прозвучал металлически четкий, хотя и сопровождаемый едва уловимым эхом, мужской голос. Он звучал не из радиоаппаратуры, не из наушников; определить его источник было крайне сложно, ибо казалось, что он зарождается из самой атмосферы кабины, из ее воздушного наполнения.

– А вот и они… – неопределенно как-то отреагировал адмирал.

– Ваш разведывательный самолет задержан патрульным дисколетом «Урания». Стрелять бессмысленно. – Дископилот говорил по-английски, но это был язык иностранца, научившегося выговаривать английские слова слишком правильно и без какого-либо акцента. Настолько правильно и настолько безинтонационно, что казалось, будто они принадлежат роботу. – Двигатели «Кобры» под нашим контролем. Не открывайте огня. Вы в безопасности. Если не будете открывать огонь по дисколету, вам ничего не угрожает.

«А ведь, кажется, они действительно принадлежат роботу, – вернулась к своей догадке Фройнштаг, – холодному и безучастному. Даже если это робот в человеческом облике».

– Какой уж тут огонь?! – вырвалось у капитана Элфина. – Не будем же мы стрелять по самим себе! Это не имеет смысла. Хотя, конечно…

И, наверное, капитан поразился тому, как быстро и точно отреагировал на его высказывание голос из дисколета:

– Вы не станете стрелять. Правильное решение, капитан. Ваш самолет будет посажен на аэродроме Столицы Внутреннего мира Акрос.

«Значит, столица их называется Акросом»! – мысленно повторила Фройнштаг, запоминая ее название. – Это очень важно!».

Она вдруг вспомнила, что пребывает здесь в качестве журналистки, и что каждое молвленное сейчас пилотами дисколета слово может быть использовано в ее репортажах, в будущей книге.

– Мы в курсе ваших бесед с адмиралом фон Риттером, – продолжил тем временем голос из дисколета, – и поняли, что вы намерены вести переговоры, а не воевать с гарнизоном «Базы-211».

«Они все знают, – спокойно, с какой-то сонливой заторможенностью подумала Фройнштаг. – Какого же уровня техники они достигли? И, прежде всего, техники шпионажа».

И то, что она услышала в следующую минуту, уже совершенно не удивило ее.

– Мы знаем о ваших, гауптштурмфюрер СС Фройнштаг, переговорах с адмиралом фон Риттером, – уточнил голос дископилота. – Однако их недостаточно, чтобы урегулировать конфликт между эскадрой и гарнизоном «Базы-211», и уж тем более недостаточно, чтобы избежать военного конфликта между США и Внутренним Миром.

– Хотите сказать, что нам предстоит вести переговоры с Правителем Внутреннего Мира? – оживилась Фройнштаг, чувствуя, как чувство крайней напряженности и страха сменяется в ее сознании столь же крайним любопытством.

– Повелитель Внутреннего Мира Этлен Великий переговоров не ведет. Ни с кем и никогда.

Фройнштаг взглянула на адмирала. Лицо командующего эскадрой окаменело, он вслушивался в каждое слово дископилота и совершенно не отреагировал на взгляд журналистки, возможно, даже не заметил его.

– Кто же тогда у вас наделен правом вести эти переговоры от имени Внутреннего Мира? – спросила Лилия, воспринимая молчание адмирала как разрешение на дальнейшие переговоры с дископилотом.

– Только его Повелитель, и больше никто – внушающе объяснил дископилот. – Но он их никогда не ведет.

– А не могли бы вы объяснить как-нибудь доходчивее, коль уж присвоили себе такую миссию? – резко спросила Фройнштаг, чувствуя, как к ней возвращается холодная непоколебимость офицера СД. – Здесь, на борту самолета, находится контр-адмирал флота США, известный полярник доктор Брэд.

В ответ послышались какие-то приглушенные голоса. Похоже, что дископилот с кем-то консультировался.

– Мы знаем, что на борту самолета находится адмирал Брэд. И что он – командующий Полярной эскадрой США.

– Так вот, вы должны знать, что адмирал уполномочен правительством США вести любые переговоры в Антарктике и относящиеся к вопросам Антарктики. Я правильно излагаю суть ваших полномочий, адмирал Брэд? – решила вырвать командующего эскадрой из того сомнамбулического состояния, в которое он сам себя так невовремя ввел.

– Говорит адмирал Брэд, – и в самом деле ожил командующий. Правда, голос его звучал глуховато и не очень уверенно. – Я имею все надлежащие полномочия. В том числе – и относительно переговоров с Повелителем Внутреннего Мира. Этленом Великим, если не ошибаюсь.

– Повелитель не ведет переговоров, адмирал, – все тем же вкрадчивым, назидательным тоном объяснил дископилот. – Повелитель… повелевает. Только повелевает, адмирал. Повелевает и требует. Поскольку он – Повелитель.

– И при этом не выслушивает ничьих иных мнений? – спросила Фройнштаг, пока адмирал определялся, как ему реагировать на подобные заявления.

– Иногда выслушивает.

– Значит, все-таки выслушивает, – констатировала журналистка. – Но, хотите сказать, что никак не реагирует на них?

– Иногда реагирует.

– Так вот все это – как раз и называется «переговорами», – осадила своего собеседника Фройнштаг. – И нас он тоже выслушает. Если только он настоящий повелитель Внутреннего Мира, – уточнила журналистка.

– Вас он попросту вынужден будет выслушать Фройнштаг, – наконец-то пробились сквозь иронию ее собеседника какие-то сугубо человеческие, земные нотки. Но и слова эти, и сам этот голос уже принадлежали другому дископилоту, и звучал он спокойно, уверенно, с аристократической вальяжностью. – Повелитель не сможет отказать себе в таком удовольствии, – добавил он.

– Конечно, вынужден будет, – самоуверенно молвила Фройнштаг. – Кстати, я вас узнала. Вы – Консул Внутреннего Мира, он же Посланник Шамбалы, ученик тибетца, некогда известного в Берлине под прозвищем «Лама в зеленых перчатках»[43].

– Все верно, гауптштурмфюрер Фройнштаг.

– Тогда, я думаю, нам с адмиралом волноваться нечего, вы поможете нам в переговорах с вашим Повелителем.

– Не все так просто.

– Это вы говорите: «Не все так просто»?! – подмигнула Фройнштаг адмиралу Брэду, который, ухватившись руками за подлокотники кресла, внимательно прислушивался к разговору. – Я вас не узнаю, консул. Где ваша уверенность?

Фройнштаг вновь метнула взгляд на адмирала и увидела, что брови его застыли у верхней кромки лба. «Неужели и в дисколете у вас нашлись знакомые?! – прочитывалось в выражениях его глаз и лица. – Невероятно!».

– Это действительно будет непросто, – задумчиво повторил Консул, давая понять, что не настроен предаваться юмору и воспоминаниям.

– Тем не менее там, в Берлине, нашим повелителем были вы, Консул. И вели вы себя соответствующим образом. Это впечатляло. Очень впечатляло, Посланник Шамбалы. Так не разочаровывайте же нас! Лично меня не разочаровывайте, Консул.

– Берлин и Акрос – принадлежат не только к разным странам, но и к разным мирам. Слишком разным мирам… Фройнштаг.

– Понимаю, мой Консул.

– Вряд ли вы способны будете понять, пока вплотную не столкнетесь с реалиями Внутреннего Мира.

– И все же уверена, что вы, с вашим властным характером, способны…

– Простите, Фройнштаг, что вынужден прервать вашу речь. Не время сейчас. Мы прилетели, адмирал Брэд.

– Вот как? – удивился адмирал. – Мы каким-то образом приземлились? Странно. Почему не заметил. Не слышу объяснений, капитан Элфин.

– Мы нигде не приземлялись, сэр, – озадаченно пробубнил первый пилот. – И не могли. Я даже шасси не выпускал. Что-то тут не то.

– Под нами – космодром «Акрос», – не обращал внимания Консул на подозрительность Элфина. – Он слишком мало напоминает привычный вам аэродром, или даже ракетодром в Пенемюнде. Однако удивлять вас это не должно.

– Понятно, господин Консул, – молвил Брэд, поднимаясь и направляясь к выходу из кабины.

– А мне ничего не понятно, – проворчала Фройнштаг, поднимаясь вслед за ним.

За иллюминатором по-прежнему все исчезало в свинцовой пелене, никаких признаков земли или какого бы то ни было окружающего пространства. И потом, приземления ведь не последовало.

– Спустите трап, капитан Элфин, – продолжал звучать в кабине голос Консула Внутреннего Мира.

– Есть, спустить трап! – безропотно подчинился первый пилот.

– Выходит только адмирал.

– И Фройнштаг, мой Консул, и Фройнштаг! – напомнила о себе журналистка. – Это значительно облегчит вам переговоры.

– И госпожа Фройнштаг, – неохотно согласился Посланник Шамбалы, то ли решив, что присутствие женщины растопит сердце Повелителя, то ли попросту захотел воспользоваться случаем, чтобы увидеть ее. – Остальные остаются в салоне самолета.

Двое морских пехотинцев, составлявших личную охрану адмирала, тоже направились к выходу. Оказывается, в салоне самолета голос Консула был слышен точно так же, как и в кабине пилота. Однако адмирал приказал им вернуться на место и сохранять спокойствие.

– Связь работает? – поинтересовался он у выглянувшего из своего отсека старшего радиста Хастона.

– Никак нет, сэр.

– При первой же возможности сообщите на авианосец и на базу «Адмирал-Форт» о том, что здесь произошло.

– Будет выполнено, сэр.

– И пусть они немедленно свяжутся со штабом ВМС.

– Непременно сообщу, сэр, – голос старшего мастера-сержанта предательски дрожал, однако Фройнштаг понимала, что теперь голоса дрожали у всех, кому выпало находиться в этом летающем гробу.

Словно бы опасаясь, что Консул передумает и оставит ее на борту, Фройнштаг у самой дверцы оттеснила адмирала и первой ступила на трап.

– Я пойду с вами, адмирал, услышала она позади себя голос второго лейтенанта морской пехоты Максвилла.

– Нет, – последовал ответ адмирала.

– Но ведь вам понадобится охрана. И потом, я владею германским языком, поэтому мог бы выступить в роли переводчика.

– Я им тоже владею.

«Хорошо, что я ступила на трап раньше лейтенанта – подумала Лилия. – До чего же занудный тип!»

– Но я мог бы вместо госпожи Фройнштаг…

– Я сказал: «Нет!» – раздраженно осадил его адмирал. – Вернитесь на свое место. Всем оставаться на своих местах. Осторожно, Фройнштаг, выглянул он из дверного проема.

Первое, что увидела журналистка, – это часть корпуса, нависшего над каким-то горным плато дисколета, под которым точно так же зависал их самолет. Что же касается трапа, то он зависал в полуметре от ровной, словно бы отполированной гранитной площадки.

Понимая, что времени для осмотра местности у нее нет, Лилия достигла последней ступени, проворчав: «Нет, чтобы подать руку даме! Что за гостеприимство, что за мужчины?!», спрыгнула и придержала за руку сходящего вслед за ней адмирала.

– Уберите трап, капитан Элфин! – продолжал «командовать парадом» Консул. – Дисколет отходит.

И действительно, стоило экипажу «Кобры» убрать трап и закрыть дверцу, как дисколет, а вместе с ним и разведывательный самолет США с невероятной скоростью взмыли вверх и исчезли, то ли в недостижимой для взора высоте, то ли за ближайшим горным хребтом.