Декабрь 1946 года. Антарктида.

Новая Швабия.

Штаб базового континентального лагеря «Адмирал-Форт»

К разговору о тайной цели рейда Полярной эскадры адмирал Брэд вернулся лишь тогда, когда он с Лилией Фройнштаг оказался в своем штабном кабинете и на столе перед ними появились чашки: перед Брэдом – горячего шоколада, перед Лилией – черного, и тоже горячего, кофе.

– Итак, Фройнштаг, вы дали мне ясно понять, что владеете такой информацией о германской базе…

– О «Базе-211», – уточнила Лилия.

– …Которая способна помочь нам выявить эту базу.

– Собираетесь вербовать меня в агенты американской разведки? – грела озябшие руки о стенки чашки Фройнштаг. – Говорите откровенно, не стесняйтесь.

– Я не имею никакого отношения ни к одной разведке мира. Но как боевой адмирал, имеющий достаточный опыт войны в Атлантике и на Тихом океане, хорошо знаю цену любым сведениям, способствующим оценке сил и расположения противника.

– Это понятно, – смешливо сморщила носик Фройнштаг, давая понять, что воспринимает все происходящее со значительно меньшей долей серьезности, нежели того хотелось бы командующему Полярной эскадрой.

– Поэтому буду признателен за любую информацию, которую вы любезно предоставите мне. Помня при этом, что речь идет об осколках германского рейха, которого больше не существует, а это снимает с вас как офицера СС, – умышленно проигнорировал адмирал определение «бывшего» офицера СС, – груз морально-этической и гражданской ответственности перед ним.

Адъютант появился с бутылкой коньяку. Быстро наполнив небольшие серебряные бокалы, он предложил первый тост провозгласить в честь покорителей Южного полюса, и, не решаясь присоединиться к пирующей парочке, удалился.

– Не сказала бы, что вербовкой, адмирал Брэд, вы занимаетесь профессионально и успешно, – произнесла Лилия, первой подняв свой бокал. – Наверное, это и в самом деле не ваше призвание.

– Не спорю, ибо это очевидно. Так что, за первых покорителей?

– И за то, чтобы рядом с ними, хотя бы очень мелким шрифтиком, выведены были и наши скромные имена.

Пока они по-гурмански наслаждались «Наполеоном», в штабном домике возник басовитый голос первого пилота Элфина, интересовавшегося у адъютанта, долго ли придется ждать адмирала и не лучше ли заглушить моторы. Ответа адмирал не слышал, потому что адъютант благоразумно увел капитана от его гнева. Но и Брэду, и Фройнштаг было ясно, что экипаж нервничает, а время работает против них.

– Независимо от того, какие структуры США вы, адмирал Брэд, на самом деле представляете, – первой заговорила журналистка, – сразу же вынуждена огорчить: месторасположение «Базы-211» мне неизвестно.

Брэд недоверчиво хмыкнул, но даже не отвел глаз от заветной чашечки шоколада.

– Грустные слова вы изрекаете, мэм.

– В самом деле, неизвестно. Причем сейчас это огорчает меня не меньше, чем вас, мой непобедимый адмирал.

Командующий эскадрой медленно помешивал остывающий шоколад и с грустью смотрел на Фройнштаг. Всем своим видом он выплескивал на женщину, которая еще недавно представала в его постели такой нежной и доверчивой, нескрываемое разочарование.

– И все же кое-какими сведениями об этой базе вы обладаете.

– А кто мешал вам, доктор Брэд, участвовать в тридцать седьмом в экспедиции, которая определила место для создания Рейх-Атлантиды? Кстати, напомню, что из-за вас я тоже оказалась за ее бортом.

– Об этом вы мне уже напоминали, гауптштурмфюрер СС Фройнштаг, в самых различных формах.

– Точнее, в самых различных позах, – неудачно пошутила Лилия, пытаясь свести их разговор-допрос к игривой перепалке двух влюбленных.

Услышав это, Брэд заметно стушевался, он всегда был сторонником формулы, изобретенной умудренными сексом французами: «Это делают, но об этом не говорят».

– Пожалуйста, Фройнштаг, – как можно тверже произнес адмирал, и в голосе его послышались нотки угрозы, – самым подробным образом – обо всем, что только вам известно о подземном рейхе, его целях, руководителях, составе, вооружениях.

– Допрашивают, сэр, обычно под протокол. Вас этому не учили?

– Допросы последуют со временем, если вы станете упорствовать. Полковник разведки и так уже послал радиозапрос по поводу вашей персоны, и сейчас наши агенты в Швейцарии и Германии землю роют, пытаясь добыть из-под завалов забвения все, что только можно, о некоей сотруднице СД Лилии Фройнштаг.

– Меня это не волнует.

– А меня волнует. Уж не знаю, что они там в конечном итоге нароют, но хорошо представляю, каковы будут выводы, в том числе и касающиеся целей вашего появления на борту «Флориды».

– Вот так всегда! – Фройнштаг вознесла руки к небесам. – В конечном итоге, виноватыми оказываемся мы, влюбленные женщины, идущие вслед за любимыми на край света. Подобно русским декабристкам.

– К вам это не относится.

– Причем на край света – в прямом смысле этих слов, – парировала Фройнштаг, намекая на «легенду», которая станет известной всему миру, как только ее попытаются обвинить в шпионаже.

– Ваша «легенда» способна убедить только в одном: вы весьма удачно использовали свое знакомство…

– И свои оч-чень трогательные отношения…

– …с адмиралом Брэдом. И не более того.

– Шпионаж в пользу нейтральной Швейцарии, которая даже в годы войны умудрилась отсидеться в своих никем не защищаемых границах? Хочу видеть человека, который решится первым объявить об этом миру. И не доведи Господь, чтобы этим человеком оказались вы, мой непобедимый Нельсон.

С минуту они сидели молча, блаженствуя каждый над своей чашкой, которые были здесь впечатляюще объемными.

Хотя никаких вопросов адмирал больше не задавал, но Фройнштаг понимала, что тема не исчерпана, и что он готов вернуться к ней в любую минуту. А еще она прекрасно понимала, что только откровенность обеспечит ей место в разведывательной «Кобре» и что, безмолвствуя, она лишь убивает время.

– Вся та скудная информация, которой я в реальности обладаю, получена в основном от Отто Скорцени, – наконец заговорила журналистка, решив, что дальше испытывать нервы адмирала нет смысла. – Кто такой Скорцени и что он значил для Германии, вы, надеюсь, знаете?

– Значение Скорцени для фюрера и рейха меня не интересует. Зато очень интересует, почему начальник отдела диверсий Главного управления имперской безопасности вдруг стал откровенничать с вами по поводу совершенно секретного объекта?

– Если учесть, что откровения происходили в постели, то есть, простите, в конце войны… – Фройнштаг умиленно взглянула на адмирала, – то нетрудно предположить, что оберштурмбаннфюрер Скорцени…

– …собирался увезти вас на «Базу-211» в качестве личного адъютанта, – не без ехидства предположил Брэд.

– Он бы не отказал себе в таком удовольствии, если бы действительно собирался обречь себя на прозябание в этом антарктическом крысятнике. Однако у него такого желания не возникло. Но он предполагал, что я окажусь в Латинской Америке и буду связана с теми, кто, в свою очередь, поддерживает связь с обитателями базы и Рейх-Атлантиды.

– Это не одно и то же?

– База расположена на берегу океана и омывается каким-то теплым, никогда не замерзающим течением, образующим во льдах Антарктики своеобразный температурный оазис.

– В одном из таких оазисов как раз и базируется сейчас большая часть моей эскадры, – заметил адмирал и тотчас же насторожился: – Он называл какие-то ориентиры или координаты этой оазис-бухты?

– Называл, но я даже не пыталась запомнить их, поскольку в то время уже готовила свой отход на территорию Швейцарии. Тайно, естественно.

– Значит, нам нужно обследовать все, что только способно именоваться оазисом, и с помощью субмарин прощупать побережье этих бухт. – Брэд умышленно рассуждал вслух, приглашая Лилию поучаствовать. – Однако база наверняка имеет и запасной выход на поверхность самого континента?

– Не знаю, следует ли говорить в данном случае о «Ба-зе-211», но у Рейх-Атлантиды он имеется. Но как обнаружить его, я не знаю. А еще он рассказывал о тайном входе во Внутренний Мир, в Страну Атлантов, который находится в каком-то кратере, образовавшемся то ли от извержения вулкана, то ли от падения метеорита.

– Если только он не искусственного происхождения.

– И посреди него расположено небольшое плато, какая-то возвышенность с плоской поверхностью, которая служит атлантам жертвенником.

– И у них жертвенники? Какой ужас!

– Нет, чтобы воскликнуть: «Какой прекрасный ориентир!».

– Да, это уже хоть какой-то да ориентир, – согласился доктор Брэд. – Скорцени сам побывал в этом кратере или просто наслышан был о нем?

– Если только не врал бедной доверчивой женщине, то сам. Но где? Во Внутреннем Мире или в Рейх-Атлантиде – а эти места обитания жестко отделены друг от друга, – этого я тоже не помню.

– Что за роковая нелюбознательность, Фройнштаг? И это – у сотрудницы СД! Вы меня огорчаете.

– Просто таинства своих профессиональных секретов мужчины почему-то всегда пытаются соединять с таинством секса, а я в таких случаях отдаю предпочтение сексу. Я доходчиво объяснила суть своего профессионального порока?

Адмирал улыбнулся, и впервые за время их сегодняшней встречи улыбка эта была искренней. Ему нравилась манера общения Фройнштаг, соединяющая в себе неизведанную женскую наивность – с давно известным профессиональным коварством контрразведчика.

– И кто же сейчас пребывает во главе «Базы-211» и Рейх-Атлантиды?

– По тем сведениям, которые имеются у меня, комендантом базы фюрер назначил вице-адмирала Теодора фон Готта.

– Значит, комендантом назначен был все-таки он, Полярный Барон фон Готт…

– А главным идеологом и заместителем коменданта стал контр-адмирал, хорошо известный вам барон Людвиг фон Риттер.

– Тот самый?! Начальник экспедиции на «Швабенланде»?

– Известный еще под кличкой «Странствующий Бездельник».

– Тот самый Странствующий Бездельник?!

– Которого вы, доктор Брэд, в свое время очень подвели отказом от участия в экспедиции. Ведь вы не могли не понимать, что ваш демонстративный отказ остаться в составе команды «Швабенланда» провоцировал настоящий политический скандал. Было бы понятно, если бы вы отказались еще там, в США, то есть до прибытия в Германию.

– До прибытия в Германию я не мог знать, что «Швабенланд» нашпигован целым арсеналом оружия, и что подавляющее большинство членов этой экспедиции являются эсэсовцами.

– Вы так прямо и заявили тогда в интервью одному из американских журналов, заявив о себе как о борце против нацизма в Германии и во всей Европе.

– Предлагаю на этом закрыть тему экспедиции «Швабенланда». Стоит ли копаться в этой давней истории?

– Думаю, что нам нудно было кое-что прояснить. В первые дни нашего совместного пребывания на «Флориде» я, как вы заметили, этого вопроса не касалась.

– Скорее, почти не касалась.

– Согласна, некоторые попытки вернуться к тем дням все же были. Но это, скорее, ностальгические воспоминания о прекрасных днях, проведенных в атлантическом круизе. Да и вам, адмирал Брэд, тоже хотелось кое-что прояснить.

– Но я помню, что, несмотря на полное невосприятие моего демарша, вы, Фройнштаг, все же пришли мне на помощь и, по существу, спасли не только мою репутацию, но и мою жизнь.

– Просто я чувствовала себя обязанной вмешаться в конфликт. Мне страшно не хотелось, чтобы на моей совести оказалась моральная, не говоря уж о физической, гибель известного полярника. Тем более что к тому времени я и сама уже начала увлекаться альпинизмом, ледниками, горами…