– Кажется, даже я, старый служака, забыл о мудрейшем из армейских канонов: «Не спеши выполнять приказ, ибо последует команда: «Отставить», – встретил полковник Ордаша в каюте, которую он делил с каким-то капитаном второго ранга. – Только что по рации сообщили, что впереди у нас – ледовое поле, через которое пробиться без ледокола вряд ли удастся. Из Обской губы на помощь нам уже направлен некий ледовый проводник, однако прибудет он не ранее чем через пять часов.

– Понятно, – проговорил лейтенант то единственное, что мог проговорить в этой ситуации.

Полковник стоял у иллюминатора спиной к Ордашу, упираясь руками о борт, и казалось, он не изменит этой позы, пока не дождется этого самого ледового проводника.

– Но, как вы понимаете, я не стал бы вызывать вас, лейтенант, только для того, чтобы сообщить о ледовой обстановке в северо-восточной части Карского моря.

– Так точно, не стали бы.

Полковник все же оторвался от борта каюты и, пригласив лейтенанта присесть у столика, тоже сел.

– Но вы все же не правы, лейтенант, считая, что лично к вам эта ледовая обстановка отношения не имеет. Только что получена шифровка о том, что, по данным разведки, планируется рейд нескольких германских субмарин к морю Лаптевых. Предполагается, что «волчью стаю» адмирала Деница прежде всего будут интересовать проливы Югорский Шар и Карские Ворота, а также порт Диксон[57], который становится основной перевалочной базой в этом районе для всех кораблей и военных грузов, которые могут поступать из Дальнего Востока, а главное, из портов наших союзников. Так вот, в связи со всем этим в Главном разведывательном управлении вдруг вспомнили, что в свое время старшина 202-й заставы Вадим Ордаш служил в разведке и даже прошел курс спецподготовки. Помню, в разговоре вы как-то намекнули об этом.

– Признаю, был такой грех.

– Почему же еще в прошлом году не настаивали на том, чтобы идти хотя бы в полковую разведку, а скромно отсиживались в старшинах заставы?

– В моих служебных бумагах все отражено. Лаконично и правдиво. А вспомнил о моем послужном списке, очевидно, все тот же майор, простите, уже полковник, Доротов?

– Источники уточнять бессмысленно. Важно уяснить, что от вас теперь прежде всего требуется внимательность и смекалка разведчика. Появление в проливе любого германского судна, высадка любого десанта, появление вблизи заставы или на острове любого человека – уже факт для радиосообщения.

– На заставе нет рации. Вернее, она была, но…

– Считай, что опять есть. Приказано отдать тебе одну из переносных радиостанций, которые мы доставляем в северные гарнизоны. Ключом, азбукой Морзе на ней работать не надо. Это одна из новых портативных раций, которыми мы снабжаем сейчас командные пункты, штабы и разведку. Её легко можно переносить на спине, она не требует длительной подготовки радиста, а зона действия – порядка пятисот километров. Конечно, до Архангельска, а тем более – Мурманска, такой рацией не дотянешься, – полковник развернул перед Ордашем карту Севморпути. – Но её вполне хватит, чтобы связаться с радистами, работающими в Амдерме, Диксоне, на острове Вайгач или на юге Новой Земли. Естественно, радисты будут извещены. Уверен, что в армейской разведшколе с азами радиосвязи тебя знакомили.

– Только у той рации радиус действия был значительно меньшим.

– Такими рациями, с меньшим радиусом действия, мы сейчас снабжаем военную авиацию, артиллерийские полки, общевойсковые батальонные и полковые штабы. К сожалению, большинство наших командиров слишком полагались на телефонную связь, крайне осторожно доверяясь рациям. Даже термин такой пошел гулять – «радиобоязнь»[58]. Однако опыт первых же дней войны показал, что большинство этих «радиобоящихся» уже в первые часы боевых действий теряли телефонную связь с войсками и высшими штабами. Артиллерия, танки, диверсионные группы и группы предателей – все было против них. А как поддерживать связь с частями, которые оказываются в окружении? Вопрос? Еще какой! Тебе же, лейтенант, будет передана рация «Север-бис», то есть значительно усовершенствованный тип.

– Весьма польщен, товарищ полковник.

Удальцов недоверчиво покосился на Ордаша: уж не иронизирует ли тот?

– Ну, а дальнейшим твоим радиоликбезом займется инструктор, который сопровождает эту технику и который уже получил нужные указания. В течение трех часов будешь находиться в его подчинении. Он же обеспечит тебя словарем-шифром и запасными батареями.

Приказав своему ординарцу провести лейтенанта к инструктору по радиоделу, полковник и сам вышел вслед за ним из каюты.

– Если мыслить по уставу, лейтенант, надо бы и в самом деле оставить при тебе еще парочку штыков, но есть приказ, который не обсуждают.

– Уже смирился.

– Единственное, что смогу сделать для тебя: попытаюсь связаться со штабом округа уже в Диксоне. И может, все-таки одного солдатика для тебя выторгую. Больше и просить нельзя, поскольку продовольствия завезено на одного.

– Вдвоем мы бы как-то продержались. Если, конечно, этот боец оказался бы хорошим охотником.

– И еще, запомни строгий приказ: «В эфир выходить только в отведенное тебе время и только в случае какого-либо чрезвычайного происшествия». Во всех остальных случаях – эфир не засорять и лишний раз не засвечиваться. Дважды в неделю – время будет указано в инструкции, которую ты получишь у радиста, – будешь включать рацию и прослушивать эфир на тот случай, если начальство захочет связаться с тобой. Уточняю, только прослушивать.

– Но если здесь и в самом деле произойдет что-то чрезвычайное, например, у заставы высадится германский десант, ждать отведенного мне времени не имеет смысла. Я вынужден буду выйти на связь и сообщить обстоятельства происшествия.

Полковник удивленно взглянул на Вадима и недовольно покряхтел. Старый служака, он явно не терпел какого-либо отклонения от приказа, поскольку тогда приходилось «мыслить не по уставу», а не по уставу мыслить он не желал. Этому противилось все его естество.

– Ну, если уж действительно случится что-то чрезвычайное, то, конечно, пробуй связаться. Если получится. Ты что, лейтенант, всерьез предполагаешь, что у немцев может возникнуть соблазн захватить эту погранзаставу? – Причем Ордаш обратил внимание, что спросил об этом Удальцов без иронии, вполне вдумчиво.

– А почему бы им не заполучить базу в нашем тылу?

– В слишком глубоком тылу.

– Зато в течение всей навигации они смогли бы контролировать пролив.

– Логично, логично. Однако, с другой стороны, если мыслить по уставу, то остров Фактория маленький, его нетрудно обойти. Я знаю, что в большинстве случаев караваны проходят севернее острова, поскольку этот проливчик часто забивают паковые льды, к тому же здесь немало подводных скал.

– Это верно, суда в проливе увидишь нечасто.

– Следовательно, немцам куда выгоднее перекрыть пролив Югорский Шар или Карские Вороты, основательно заминировав их при этом[59].

– Но разве где-то на Вайгаче, на Новой Земле или на Югорском полуострове они смогут отыскать такое удобно место для морской базы, как здесь? Да еще и с такими курортными условиями, как на Фактории? И потом, район вблизи Вайгача и Новой Земли более обжитый, оттуда значительно ближе до наших авиабаз.

– Согласен, и островок этот, и проливчик немцам могут приглянуться. Им у нас многое что приглянуться может. Если только позволим. Что же касается выхода в эфир, то приказ ты, лейтенант, слышал. Поэтому мыслить должен по уставу.