К стоянке «Призрака» Кротов и Бивень пришли как раз вовремя. В ожидании их пилот решил прогуляться по живописному предгорному ущелью, но увлекся так, что не заметил, как выход из него преградила стая волков.

Подвела Красильникова беспечность. Уверовав в том, что вокруг ни души, он отправился в эту длительную прогулку, будучи вооруженным лишь пистолетом, хотя в кабине у него имелась винтовка. Да к тому же нарушив жесткий приказ коменданта базы: от самолета ни на шаг!

Несколькими выстрелами – двух хищников убив, а одного ранив, – лейтенанту удалось развеять волков и прорваться сквозь скальную горловину, однако стая взяла его в полукольцо и, хотя и не спеша, но упорно преследовала. Хищники словно бы ожидали, когда человек израсходует последний патрон, оставленный уже для себя.

До самолета все еще оставалось метров двести, к тому же отступать Красильникову приходилось по низине, усеянной мелким гравием и острыми камнями, порой «переправляясь» через валуны. Несколько раз он падал, постепенно – от страха и усталости – теряя силы, а стая все наседала и наседала.

Первым эту сцену заметил Бивень. Выйдя из-за невысокого, ливнями и морозами иссеченного хребта, он мгновенно оценил обстановку, а главное, безошибочно определил вожака стаи, которого подстрелил с первого же выстрела. Именно подстрелил, а не свалил наповал, потому что знал: мгновенная гибель вожака особого влияния на стаю не оказывает. В страх хищников повергают его мучения, его предпогибельный вой. Еще два выстрела, уже вдогонку, окончательно загнали уцелевших волков в ущелье, позволив Красильникову предстать перед комендантом. Тот не стал ни орать на него, ни просто упрекать, а, ткнув дулом винтовки в горло, заставил в таком состоянии пятиться, пока тот не уперся спиной в высокий ребристый валун.

– Завтра же начнешь давать мне уроки пилотажа, висельник ты пропойный, – прохрипел он, теперь уже просверливая грудь пилота.

– П-пил-лотажа? – заикаясь, спросил тот, не понимая, к чему это было сказано. – Уроки? Вам?

– Нет, архистратигу Михаилу. Я ведь только потому и не могу пристрелить тебя сейчас, что некому будет поднять в воздух эту стрекозу, – кивнул он в сторону самолета.

– А когда обучу? – наивно поинтересовался пилот.

– Как только обучишь, пристрелю при первом же подобном нарушении дисциплины. Перед строем. В назидание всем прочим. Так что придется тебе в учительстве пилотажном очень даже постараться.

– Да уж, стану я ради собственного убиения стараться, – огрызнулся Красильников.

Как только они поднялись в воздух, Кротов приказал взять курс не на базу, а на слияние Эвены с Тангаркой. Он словно бы предчувствовал, что, оказавшись над плесом реки, увидит за холмистой грядой тангарского правобережья, километрах в пяти-шести юго-восточнее устья Эвены, стадо оленей.

– Сдается мне, что стадо это не дикое! – прокричал он на ухо пилоту.

– Поохотиться решили? – осклабился лейтенант. Об обиде, нанесенной ему штабс-капитаном, казалось, было забыто.

– Считай, что поохотиться, – проворчал Кротов, а еще через минуту, заметив аборигена верхом на олене, приказал: – Снижайся и подбирай лужайку для посадки. Поближе к стаду.

Поняв, что самолет садится, всадник сразу же погнал своего сохатого к месту приземления. На вид ему было около пятидесяти, на нем была короткая облезлая куртка из оленьей шкуры, такие же старые облезлые унты и толстые, разорванные в нескольких местах ватные штаны.

– Ты кто: ненец, долган, эвенк, манси? – сурово спросил Кротов, как только оленевод спешился.

– Эвенк, однако, начальника, – проговорил пастух, не вынимая потрескавшейся трубки из таких же глубоко потрескавшихся губ.

– Кого-либо из рода Оркана знаешь? – штабс-капитан специально расстегнул кожаную меховую куртку без каких-либо знаков различий, под которой просматривалась красноармейская гимнастерка.

– Знаешь, однако, начальника. Моя – из рода Оркана.

– Что ты сказал?! Ты утверждаешь, что принадлежишь к роду Оркана?!

– Ты-ты, утверждаешь, – добродушно кивал эвенк. – Никола из рода Оркана, – тыкал себя пальцем в грудь. – Барс-Оркана, Мудрый Оркана.

– Его так величают у вас: Мудрый Оркана?

– Так величают, однако.

– Значит, тебя сам Бог послал. Где стойбище старейшины?

– Три дня, – показал пастух на растопыренных пальцах, – на олене ходи. Стойбище смотри. Туда ходи, – показал он в сторону видневшейся вдали холмистой возвышенности, посреди которой особо выделялся конусообразный, похожий на окаменевшую ярангу, холм. – Большой стойбище рода Оркан, князьца[48] эвенка Оркан, однако, начальник.

– Ну, насколько он на самом деле мудр – это нам еще предстоит увидеть. – пробормотал себе под нос Кротов. – Что он там делает, оленей своих пасет?

– Простой эвенка олени пасет, князьца эвенка Мудрый Оркан много думы думает. Он говорит: «Орон ачин – эвенки ачин».

– Никола сказал: «Нет оленя – нет эвенка», – перевел штабс-капитану приблизившийся к самому его плечу Бивень. – Поговорка такая эвенко-тунгусская.

– Глубочайшая мудрость, – процедил Кротов, глядя куда-то в серое поднебесье. – Вполне достойная Мудрого Оркана. И хорошо, что Никола то ли не уловил его сарказма, то ли попросту не придал ему значения.

– Ты летишь туда, к Оркан летишь? – спокойно поинтересовался он.

– Нет, в Тюмень, – наугад махнул Кротов куда-то в южном направлении. – Большой город Тюмень. Слыхал о таком?

– Тюмень слыхал, Тобольск слыхал. Ишим опять слыхал. Никола Оркан много слыхал. Три года в Туре[49] школа ходи.

– Да ты у нас, вижу, грамотей.

– Нет, Никола не грамотей. Олень – Оркан – грамотей. Армия служит, граница служит. Шибко грамотей. Ефрейтор, однако. Оленя-Оркана молодая жена Мудрого Оркана родила[50]. На берегу океана служит. Большой начальника военный будет.

Штабс-капитан и Бивень переглянулись и вновь уставились на оленевода.

– Это он на той заставе служит, которая возле острова Фактория? – по-эвенкийски спросил Бивень своего соплеменника. – Где река Тангарка в океан впадает?

– Там, где река Тангарка, – охотно подтвердил оленевод, предварительно никак не отреагировав на название острова.

– Далеко, однако.

– Далеко, очень далеко. С ним говорить надо. Ефрейтора Оленева у начальства спрашивать надо. По-нашему он Олень-Оркан, а по-русски – ефрейтор Оркан Оленев.

– Почему все-таки именно с ним говорить надо? Вы что, видитесь с молодым Орканом? Он уже имеет какое-то влияние на эвенков? На все тунгусское племя?

– Он князьца будет. Великий князьца – эвенков, эвенов, ненцев, ульчей, орочей. Хан Сибири. Великий хан Великой Сибири.

– Этот ваш ефрейтор Олень-Оркан?! – скептически ухмыльнулся Бивень, но тотчас же вспомнил, что ведь Гитлер тоже приходил к власти не с генеральскими лампасами.

Когда Бивень перевел штабс-капитану смысл беседы с Николой, тот даже присвистнул от удивления. Такого поворота событий он не ожидал. Тем не менее сначала он все же хотел встретиться со старым вождем.

– Послушай, Никола, – спросил он, уже направляясь к самолету, – ты хоть знаешь, что идет война?

– Где война? – не понял тот.

– В Советском Союзе, в России. Во всей Европе. Война идет: Германия на Россию напала. Приходилось слышать об этом?

Никола на несколько мгновений замешкался, но потом вдруг по его не по летам морщинистому лицу расплылась мстительная какая-то ухмылка.

– Россия далеко, война далеко. Оленя есть, пастбища есть, эвенка есть. Зачем война? – придурковато улыбнулся он. Причем поначалу Кротову показалось, что эвенк так до конца и не понял, о чем идет речь, что на самом деле произошло.

– Да, вот это они и есть – советские оленеводы! Увы! – попытался убедить самого себя штабс-капитан.

– Из рода Мудрого Оркана, – вдруг горделиво уточнил Никола.

– Счастливо вам тут живется, висельники пропойные, – с презрением и в то же время с завистью проговорил Кротов. И в ту же минуту наткнулся на жесткий взгляд тунгуса. Это был взгляд азиата – хитрого, мстительного и беспощадного.

– И много немца пришел? – по-русски спросил он то ли Бивня, то ли Кротова.

– Очень много, – ответил Бивень. – Солдат много, танков и самолетов много. Много народов Гитлер на Русь привел, целую орду, как когда-то Великий Чингисхан.

– И надолго привел?

– На триста лет, не меньше. Говорю же: как когда-то Чингисхан. Великая Орда его уже под Москвой стоит; считай, под стенами Кремля. Так что, судя по всему, сталинской России пришел конец.

Глаза Николы округлились от удивления. Великая Орда, подступившая под стены Кремля, – это ему, выпускнику начальной школы столицы Эвенкии, было понятно. Непонятно только было, кто эти, спустившиеся с небес люди, которые позволяют себе так спокойно пророчить гибель сталинской России.

Оленьему табунщику и в голову не могло прийти, что перед ним не выбившийся в какие-то там начальники эвенк из Тюмени или Салехарда, а давнишний агент абвера, который прошел обучение в разведшколе и нацелен был на работу «в местах обитания северных народов Скандинавии и России». Даже обер-эвенк Нерген и Кетине не догадывались, что именно этот, получивший вполне европейское образование, но обычно скромно державшийся в стороне от них тунгус рассматривался командованием отдела «Абвер-заграница» в качестве личного советника Мудрого Оркана как великого хана Сибири и премьер-министра Великого Тунгусстана.

– Почему начальника дальше не говорит? – неожиданно спросил Никола. – Почему замолчал?

– А что ты хочешь услышать, Никола из рода Оркана?

– Что будет, когда не будет Великой России?

– Когда не будет Великой России, будет Великая Сибирь. Помни об этом, Никола из ханского рода Оркана, потомка великого хана Кучума.

… Но даже сам Бивень – этот рослый, плечистый, настоящий сибирский батыр из тунгусских сказаний, оленевод, не догадывался о еще более тайных замыслах «Абвер-заграницы». Заключались они в том, что если Мудрого Оркана по каким-то соображениям придется убрать, вся легенда об Орканах как потомках Кучума из плана операции «Полярная цитадель» должна быть изъята, а вместо нее должна появиться легенда о ханском происхождении тунгусского батыра Бивня.

Правда, когда этот план разрабатывался, мудрецы из «Абвер-заграницы» не знали о существовании ефрейтора Оленя-Оркана. А ведь его появление на тунгусском Олимпе заставляло совершенно по-иному взглянуть на ситуацию, которая может развиваться в Зауралье уже после того, как граница между рейхом и Россией проляжет по срединным уральским хребтам.

– Все, Бивень, все! – поторопил претендента на «моржовый трон» штабс-капитан. – В самолет, и «по коням»! Надо еще побывать в стойбище Мудрого Оркана.

Однако лететь в его стойбище Кротову не пришлось. Как только он оказался рядом с кабиной пилота, тот уведомил командира, что с ним связался радист базы и сообщил: им нужно срочно прибыть в «Норд-рейх». Таков приказ оберштурмбаннфюрера фон Готтенберга.