В эти минуты Корнеев даже не подозревал, как близко он оказался от того состояния, впасть в которое так панически боялся. Штубер и в самом деле засомневался. Конечно, у него уже вызрел вполне четкий реалистичный план операции, которую он намеревался совершить, но эта просьба пленного… Она чуть было не разрушила его намерения. Единственное, что остановило Штубера… Отдав лейтенанта в руки жрецов из «Лаборатории призраков», он по существу сразу же терял его как исполнителя своего собственного, сугубо психологического эксперимента. Это-то и спасло счастливчика Корнеева.

– Получается, что я сам себе вырыл могилу, – удрученно констатировал поверженный диверсант.

– Прокололись бы вы на этом мистическом страхе до того, как дали согласие вступить в наше диверсионное братство, я бы не преминул столкнуть вас в нее. Но теперь делать этого не стану. Если вы не оцените моего благородства, то окажетесь подлецом, и тогда уже месть моя будет самой изощренной.

– Постараюсь оценить… господин барон, – с трудом осваивал русский диверсант это непривычное для своего пролетарского слуха словосочетание – «господин барон».

С минуту Штубер задумчиво смотрел себе под ноги. Пленный напряженно ждал, опасаясь, как бы эсэсовец не усомнился в его искренности. Сам же штурмбанфюрер уже оттачивал детали будущей операции. Все еще не вырываясь из потока мыслей, он приказал Зебольду вызвать двух солдат с носилками, чтобы перенести раненого в шарнхорнстский лазарет. Туда же велел срочно вызвать из лагерного госпиталя хирурга – с бинтами, шприцами и всем прочим.

– Так может, сразу же перебросим лейтенанта в госпиталь?

– Зачем нам лишние глаза? И потом, терпеть не могу массовки, люблю работать наедине с агентом. А коменданту дота позволим вернуться на свой командный пункт. Если кто-то из солдат задержался в лазарете…

– Там никого нет, – заверил его фельдфебель. – Все раненые переведены в госпиталь. Я поинтересовался.

– Считайте, что одно полезное дело сегодня вы уже сделали.

Убедившись, что Штубер и в самом деле намерен подлечить его и спасти, лейтенант успокоился. Именно этого барон и добивался. Хирург свое дело знал и много времени у барона не отнял. Быстро очистив, а затем промыв рану каким-то раствором, он одарил лейтенанта еще парочкой каких-то уколов и удалился. Правда, он хотел было наложить шов, однако Штубер запретил это делать ради чистоты эксперимента. Он намеревался позволить лейтенанту спастись во время рейда и вернуться в польское подполье, но уже в подсадное, вся небольшая группа которого в течение трех месяцев работала под контролем СД. Именно к этой группе принадлежал и агент, уведомивший командование «Регенвурмлагеря» о намечавшемся рейде партизан и русских диверсантов.

– А теперь слушайте меня внимательно, лейтенант. В плен к нам вы не попадали. Ну, не повезло вам попасться нам в руки – и все тут. Притворились убитым, отсиделись в плавнях, потом перебрались в лес и благополучно ушли из опасной зоны тем же путем, каким пришли в нее. Причем самое любопытное, что в лесу вам встретился какой-то странный солдат, бежавший из плена. Понятно, что русский, но какой-то сильно контуженный или от рождения полусумасшедший.

– Это и будет зомби?

– Зомби-диверсант. Он же зомби-каратель, зомби-палач, зомби-минер и специалист по пыткам. Да, и по пыткам тоже. Физически очень сильный, соответственно подготовленный, со множеством, как вы уже понимаете, специальных навыков. В лесу вас обоих «случайно» подберут польские подпольщики, которые, заполучив вас и зомби, тоже создают партизанский отряд. Люди, которые вас подберут, связаны с нами, но о том, что вы наш агент, будет знать только командир.

– Значит, здесь у вас не останется ни протокола допроса, ни каких-либо документов, по которым можно было бы определить, что я все же находился в плену? – с надеждой поинтересовался Корнеев.

– Разве вас здесь кто-либо допрашивал? – возмутился Штубер. – Вы что, в самом деле воспринимали наши задушевные беседы двух диверсантов как допрос?! Зебольд, вы слышали когда-либо нечто подобное?

– Редкая наглость, – мгновенно включился в спектакль фельдфебель. Он всегда считал Штубера мастером подобных спектаклей, в которых очень охотно подыгрывал. – Позвольте, я тут же пристрелю его, хотя это будет слишком великодушно.

– Однако документальные свидетельства вашей вербовки все же останутся, – хитровато ухмыльнулся Штубер, не позволяя лейтенанту опомниться. Иное дело, что знать о них будем только я и Вечный Фельдфебель Зебольд. Большая часть участников акции в плавнях о вашем аресте не знает. Для тех, кто был свидетелем пленения, мы завтра же на рассвете расстреляем вас. Поэтому уйдете из этих подземелий чистым, яко агнец небесный.

– Причем заметьте, – вновь подключился Зебольд, – что вы окажетесь единственным в истории «Регенвурмлагеря», кто действительно уйдет отсюда небесно незамаранным.

«Ах, как же талантливо он подыгрывает! – мысленно умилился Штубер. – А ведь поначалу там, в Подольске, когда нам приходилось разыгрывать спектакли с участием местных партизан, он выглядел слишком простовато. Подтягиваю понемногу, подтягиваю. Это пока что русские кичатся своей «системой Станиславского», вскоре они, да что там, вся театральная Европа заговорит о театральной «системе Штубера». О диверсионно-театральной, если уж быть предельно точным».

– Но если вы попытаетесь предать наше доверие, лейтенант…

– Он не посмеет, господин штурмбанфюрер! – неожиданно заверил барона Зебольд, изобразив при этом на своем лице невообразимый испуг. – Я почему-то поверил этому парню. Не знаю, правда, почему. Но этот не предаст, совесть не позволит.

– Вы невнимательны, мой фельдфебель, – возмутился Штубер. – Я всего лишь предположил: если он вдруг попытается…

– Ну, если действительно попытается… – беспомощно развел руками Зебольд. – Тогда уж он сам решит свою судьбу. В том же ангельском виде мы сдадим его агентам СМЕРШа и даже не помолимся за упокой души. Через нашего же офицера СМЕРШа, агента СД Лютого, и сдадим. Уж он проследит и постарается…

Такого агента не существовало, тем не менее, для верности, Штубер потребовал от Зебольда, чтобы он попридержал язык.

Они стояли по разные стороны от Корнеева и тот, лежа на животе, натужно поворачивал голову то в одну, то в другую сторону. Порой ему тоже казалось, что эсэсовцы разыгрывают спектакль, однако убедить себя в этом не решался: слишком уж естественной выглядела их перепалка. А главное, лейтенант не мог допустить, что эти двое станут разыгрывать спектакль уже после того, когда он согласился на вербовку.

– Если бы мы сразу же перебросили вас через линию фронта, смершевцы вам не поверили бы, – и дальше излагал свой план операции Штубер. – Что значит: вся группа диверсантов погибла, а командир выжил и, как ни в чем не бывало, явился из-за линии фронта?! Понятно, что немцы схватили его раненым и завербовали. Правильно мыслю, господин все еще красный лейтенант?

– Очевидный факт

– Завтра же я познакомлю вас с унтер-офицером Клыком, по кличке Кровавый Зомби, – молвил Штубер. – Это человек немыслимой, как я уже сказал, физической силы, имеющий большой опыт партизанщины, арестов и побегов. Исходя из той легенды, которую я уже изложил, он как раз и станет вашим спасителем, случайно обнаружившим вас в лесу, вашим попутчиком и телохранителем. От вас же потребуется оставлять в условленных местах или же передавать через агентов-связников как можно подробные письменные отчеты о поведении этого человека.

– Письменные отчеты о его поведении?! И это все?

– Что вас смущает, лейтенант?

– От нас не потребуется вести разведку?

– Да какая уж тут разведка, когда русские плещутся в Висле, а западные союзники прозябают у западных границ Германии? И так все ясно. К тому же «учетчиков вагонов» в воинских эшелонах у нас хватает. И работают они с радистами. Нет-нет, вашу группу никто в действиях не ограничивает. Вы в свое удовольствие можете пускать под откос эшелоны, истреблять тыловые штабы, грабить начфинов, лишать чести генеральских жен и дочерей… Обо всем этом, господин вольный стрелок, я тоже готов читать в ваших донесениях. Однако по-настоящему меня будут интересовать только ваши отчеты о поведении Кровавого Зомби. Представьте себе, что вам поручили писать хронику рейда Кровавого Зомби. Вообразите себя этим вашим, как его, – нетерпеливо пощелкал пальцами.

– Нестором-летописцем, что ли?

– Вот видите, мы уже начинаем понимать друг друга. Хронист Кровавого Зомби и Нестор-летописец Второй мировой – вот что ждет вас в перспективе.

– То есть вы хотите приставить меня к вашему Кровавому Зомби в виде соглядатая и доносчика? – попытался приземлить его Корнеев.

Штубер это его стремление уловил. Его уже начинала раздражать мелочная щепетильность русского, тем не менее игру следовало доводить до конца.

– Здесь все сложнее. Мы хотим изучить особенности его поведения, чтобы потом корректировать процесс зомбирования и его самого, и остальных зомби-диверсантов. Собственно, речь пойдет о сугубо научном эксперименте.

– О научном эксперименте теперь, во время войны? Когда рейх находится на грани поражения?

Штубер задумчиво пожевал нижнюю губу и огорченно как-то взглянул на лейтенанта.

– Коль уж вы стали сотрудничать с нами, лейтенант, то должны понять, что никакие иные периоды существования человеческой цивилизации не бывают столь плодотворными в смысле научного прогресса, как войны. За какие-нибудь два-три года войны наука совершает такой рывок, для которого в мирное время иногда нужны десятилетия. И запомните: это империи рушатся, а наука обладает способностью процветать даже на имперских руинах. Я позабочусь о том, чтобы на ваш счет в одном из швейцарских банков поступило столько денег, сколько нужно, чтобы, вернувшись из рейда, вы чувствовали себя уверенно.

Лейтенант саркастически рассмеялся. Это был настоящий хохот, хотя и сдерживаемый приступами боли в ране.

– Понятно. Даже мысли не допускаете, что способны вернуться? Тогда вы просто не диверсант.

– Даже мысли не допускаю, что вы способны выполнить это обещание.

– Вы не верите слову барона фон Штубера?! – набычился Зебольд, потянувшись до кобуры.

– Успокойтесь, мой фельдфебель. Лейтенант попросту не понимает, что мы создаем группу, действовать которой придется уже после войны.

– Что, действительно, после войны? Где и против кого?

– Эти нюансы мы пока что обсуждать не будем. Всему свое время. Но уже сейчас ясно: убогие и нищие в этой группе, в которую, конечно же, войдете и вы, лейтенант, и Кровавый Зомби, нам не нужны. Причем можете не сомневаться, Корнеев, мы не заинтересованы в том, чтобы вы погибли в бою, или чтобы вас разоблачила СМЕРШ. Наоборот, мы поможем вам устроиться или в России, или в Германии, или в Италии. С условием, что рано или поздно вы нам понадобитесь.