Эльза уже намеревалась было поведать Лансу свою тайну, как вдруг из узкого бокового штрека, вход в который едва просматривался на противоположной стороне, гуськом вышло более двух десятков мужчин в одинаковых черных комбинезонах. Кто-то из девиц, успевших сойти с машин, решил подшутить над рабочими, вслед за ней послышались возгласы других секс-мерзавок, однако никакой реакции не последовало. Они направлялись в ту сторону, где произошла авария. Причем двигались неспешно, размеренно, а главное, в полном молчании, словно привидения.

– Это и есть зомби? – вполголоса спросила Аленберн, когда затих стук деревянных подошв, которыми были снабжены эрзац-башмаки этих «нелюдей».

– Они. Отряд зомби из аварийной бригады.

– А есть еще зомби, которых готовят как солдат?

– Зомби-воинов содержат отдельно и специально обучают. Форма у них тоже другая.

– Мне трудно судить, какие они в постели, но в любом случае секс-мерзавкам своим из зомби-взвода я не завидую.

– Одного из них вам доставят сегодня в номер нашего подземного отеля. Врачи утверждают, что на женщин зомби реагируют, как любые другие мужчины, истосковавшиеся по телесам бренным. Но еще более выносливы, а также, увы, склонны к гомосексуализму.

– Надеюсь, суровость законов рейха по отношению к гомосексуалистам их не касается? – поинтересовалась Аленберн.

– В их среде это даже поощряется, в виде эксперимента. – Ланс уже обратил внимание, что, услышав о «зомби на ночь» свое «нет» женщина не произнесла.

– Вообще-то я собиралась тотчас же отбыть из лагеря. Передать вам своих секс-мерзавок из рук в руки и отбыть. Но, очевидно, придется задержаться. Поддержать моих лебенсборянок, пока они немного освоятся в этих жутких условиях.

– Мудрое решение.

– Кстати, как ваши зомби? С женщинами они не слишком грубы?

– Не грубее всякого загрубевшего в окопах солдата. Особой нежности ожидать от них бессмысленно, тем более что большинство зомби – русские, которые вообще к сексуальным изыскам не привыкли, но и зверствовать, правда, тоже не решаются.

– Ну, если речь идет о сексуальных зверствованиях, – игриво повела бедрами Эльза, – то это терпимо. Хоть какие-то сексуальные испытания они проходили?

– Как бы между прочим. Испытывали на арестованных, приговоренных к казни польках. Те и те остались довольными. Замечу также, что перед каждым возлежанием зомби получают соответствующее внушение.

Услышав это, Аленберн облегченно вздохнула, тем самым еще раз давая понять, что идея с «зомби на ночь» ею все-таки принята.

Ланс ответил молчанием. Он стоял так, чтобы краем глаза наблюдать за несколькими девицами, сгрудившимися у передка передней армейской машины. Они явно были подавлены видом этого мрачного подземелья, хотя перед тем как усадить оберштурмфюрера в машину, их наставница успела заверить, что дескать все секс-мерзавки прошли проверку «на переносимость замкнутого пространства, в том числе и подземелья». Оказывается, она имела в виду, что перед отправкой сюда девицы почти трое суток провели в штреках какого-то недостроенного подземного завода.

– Понимаю, вы все еще деликатно ждете моих откровений по поводу разговора с рейхсфюрером.

– Заверения в моей молчаливости вы уже получили.

Докурив очередную сигарету, Эльза опустила окурок туда же, куда опускала предыдущие – в маленький кожаный кисет, который хранила в покоящейся под мышкой дамской сумочке, и пожала плечами.

– Я так поняла, что загонять отборные эсэсовские батальоны в это ваше подземелье рейхсфюрер СС не намерен. Несмотря на то, что в секретных имперских документах оно значится под наименованием «СС-Франкония».

– Но ведь фюрер не позволит просто так сдать свою подземную страну СС, поскольку известно…

– Не нервничайте, Ланс. Фюрер давно потерял к этим подземельям всякий интерес, понимая всю их стратегическую бесполезность.

Оберштурмфюрер не сомневался, что только что она повторила слова Гиммлера, а потому подвергать их сомнению не стал.

– То есть, как я и предполагал, все это – напрасные труды? – обвел рукой комендант зомби-лебенсборна пространство вблизи себя. – Все эти подземелья, подземные поезда и электростанции, десятки дотов и прочих опорных пунктов?

– Сейчас фюрера одолевает только одна мысль, как бы побольше войск оттянуть за Одер, чтобы не подпустить русских к Берлину. В расчете, что там, под стенами столицы рейха, союзники все же предадут Сталина. Впрочем, это уже высокая политика. А для нас с вами важно, что «Лагерь дождевого червя» фюрер отдал на откуп Гиммлеру, к чему, собственно тот и стремился. Но только… значительно раньше. Поэтому рейхсфюрер СС тотчас же передал его Кальтенбруннеру, а точнее, диверсионному отделу подчиненного ему Главного управления имперской безопасности. Вот и получилось, что теперь судьбу его будет решать известный вам Отто Скорцени.

– Понятно, – задумчиво произнес Ланс. – Я тоже считал, что, в конечном итоге, сюда загонят остатки разбитых русскими и потерявших боеспособность частей, которые окажутся в этом районе, или же которые не успеют уйти за Одер.

– Суть не в состоянии морального и боевого духа этих войск, мой дорогой Ланс. Не стану пересказывать наш разговор с Гиммлером, но вождь СС ясно дал понять, что теперь уже «Регенвурмлагерь» рассматривается не как романтическая «СС-Франкония» и даже не как мощная подземная цитадель. Генрих советовался по этому поводу со Скорцени. Тот заявил, что русские не станут штурмовать подземелья «Регенвурмлагеря», а просто заблокируют и заминируют выходы из него и, оставив небольшие заслоны, пойдут дальше, зная, что через неделю гарнизон лагеря сдастся без боя.

– Теперь понятно, какова была цель недавнего визита Скорцени. Хотя так и не понятно, почему работы здесь до сих не сворачиваются.

– Потому что с некоторых пор, мой дорогой Ланс, это всего лишь полигон, на котором отрабатываются все те премудрости, которые затем пригодятся в настоящей подземной «СС-Франконии».

– Вы сказали: «настоящей»? – остервенело повертел головой оберштурмфюрер. – А «Регенвурмлагерь», по вашему мнению, какой?..

– По мнению рейхсфюрера, – уточнила Эльза.

– Допустим, по мнению рейхсфюрера?..

– Всего лишь бутафория. Теперь уже – всего лишь бутафория.

– Вы думаете о том, что говорите?

– Я всегда думаю над тем, что слышу от рейхсфюрера, – жестко заметила Аленберн. – Поверьте, это нелишне. Так вот, с некоторых пор ваша «СС-Франкония» – всего лишь «ложный след» для тех, кто решится выяснять, где же нужно искать настоящую Франконию Четвертого рейха.

– Четвертого… рейха?

– Вы не ослышались.

Ланс отрешенно помолчал, затем открыл было рот, чтобы спросить, а где же ее в самом деле следует искать, эту «Франконию четвертого рейха», но поначалу так и не решился. И лишь когда старший патруля объявил, что колонне с секс-мерзавками позволено двигаться дальше, суетливо, загораживая путь Эльзе к машине, спросил:

– Так где же все-таки она будет располагаться, эта, настоящая?..

– Вам приходилось что-либо слышать об «Альпийской крепости»?

– Нет. Очевидно, речь идет о каком-то укрепленном районе в Альпах.

– По-моему, где-то в Австрии, неподалеку от границы со Швейцарией. Впрочем, это тоже всего лишь перевалочный пункт. На самом деле зомби, а также специалисты по зомбированию пленных, как и специалисты по созданию подземных лагерей, понадобятся уже где-то за пределами рейха. К тому времени, очевидно, погибшего. И может, даже за пределами Европы.

– Понимаю, что это тайна, но где именно? Хотя бы приблизительно.

– В счастью, этой тайной я не обладаю, а то бы проболталась.

– Зато дальше меня это никуда не ушло бы. Кстати, вы для меня многое прояснили. У вас настолько доверительные отношения с Гиммлером? Он часто, ну, скажем так, инспектирует ваш лебенсборн?

– Лебенсборн? Нет. Он однолюб. Или же просто очень осторожный человек. Зачем ему огласка? Тем не менее… Когда мужчина находится в постели с любимой, – стрельнула она глазками при слове «любимой», – женщиной, он способен выдать многие тайны. Гиммлер не исключение. Хотя… все-таки он – Гиммлер. Все, ничего более конкретного по этому поводу вы от меня узнать не сможете. Кстати, здесь, в лагере, появился человек Скорцени, некий штурмбанфюрер СС Штубер. Тоже, говорят, один из лучших диверсантов рейха, из команды «человека со шрамами». Он наверняка знает больше, но…

– Есть такой. Заместитель коменданта. Попытаюсь познакомиться с ним поближе.

Ланс хотел было сообщить, что и сам Скорцени находится сейчас в лагере, но попридержал язык, поскольку прибыл обер-диверсант не сам, а с фюрером. И визит этот – предельно секретный.

– Укротите свое любопытство, Ланс. Говоря о Штубере, я всего лишь хотела подчеркнуть, что у него здесь свой человек. Однако время сейчас нервное, а потому и люди из СД тоже крайне нервные. Если уж вы решили стать камикадзе, то поинтересуйтесь лично у фюрера, – неудачно съязвила она. И была очень удивлена, когда, немного поколебавшись, Ланс признал это здравой мыслью, тем более что фюрер только что прибыл в «Регенвурмлагерь».

– Он здесь?! – поразилась этому сообщению Эльза. – Фюрер прибыл в лагерь?! Вы идиот, Ланс. Почему вы до сих пор скрывали это от меня?

– Не знал, что для вас это важно. Поскольку вы – из близкого окружения Гиммлера, думаю, что от вас скрывать этот визит не стоит. К тому же рано или поздно вы узнаете о нем.

– Мне не мешало бы встретиться с фюрером.

Ланс снисходительно хмыкнул.

– Появилась одна идея, которая тоже может быть реализована за пределами погибающего рейха.

– … Подчеркиваю: – не придал оберштурмфюрер значения ее словам, – сегодня это самая большая тайна «Регенвурмлагеря», поскольку визит фюрера совершенно секретный. Так что мы в расчете, гауптштурмфюрер: секрет за секрет.

– Не надейтесь, что так легко отделаетесь от меня.

– Вы от меня – тоже. И мой вам совет: не пытайтесь навязываться здесь фюреру.

– Навязываться? Мне?! Никогда не употребляйте в присутствии женщины это дурацкое слово – «навязываться». Я еще никогда и никому не навязывалась, ни одному мужчине. Это мужчины обычно навязываются мне, оберштурмфюрер Ланс.

– Все остальные – допускаю. Но только не фюрер, – назидательно напомнил ей начальник отдела секс-зомби. – Здесь вам рассчитывать не на что. Тем более – в присутствии Скорцени.

– Стоп, так вы хотите сказать, что и Скорцени тоже здесь? – задумчиво кивала головой «прародительница» лебенсборянок. – Это способно многое изменить в моих планах. Спасибо, что предупредили, оберштурмфюрер. Вот кого бы я сейчас с величайшим удовольствием затащила в постель, так это Скорцени, – по-цыгански, азартно щелкнула поднятыми вверх пальцами – Уж он-то по-настоящему украсил бы мою коллекцию. А, как считаете, мой все еще несоблазненный Ланс?

Аленберн скомандовала своим секс-мерзавкам, чтобы те садились в машины и сама тоже уселась рядом с водителем «опеля».

– Кстати, Гиммлера и всех прочих не смущает, – спросил Ланс, опускаясь на заднее сиденье, – что этим арийкам придется не просто услаждать наших недочеловеков, но и рожать детей с задатками зомби?

– Увы, мой дорогой Ланс. Как я уже сказала, пока что никто не способен определить, кого именно они станут рожать, зачиная от зомби. Ради этого и задуман наш эксперимент. И потом, совершенно ясно, что очень скоро здесь появятся русские. Так лучше пусть они беременеют от обезличенных зомби, нежели от убежденных коммунистов. Впрочем, это, очевидно, одно и то же.