В течение нескольких часов, где оставаясь в открытой машине, а где обходя пешком, лжефюрер внимательно изучал закоулки «СС-Франконии». При этом он время от времени вопросительно посматривал на Скорцени: не переигрывает ли? Чувствовалось, что Зомбарт и сам уже порядком подустал. К тому же, он явно опасался, что своей дотошностью и любознательностью способен утомить обер-диверсанта рейха.

Он даже не догадывался, что на самом деле Скорцени крайне заинтересован в этом осмотре. Да, обер-диверсант рейха уже наведывался в «Регенвурмлагерь», но, во-первых, прошло время, а во-вторых, тогда он больше интересовался разведывательно-диверсионной ситуацией в окрестностях «СС-Франконии», пытаясь понять, насколько активна в этом районе вражеская разведка и какими диверсионно-партизанскими силами обладает.

Так что нынешний приезд давал возможность ознакомиться с самой подземной крепостью, которой суждено стать основой мощной фортификационной системы. И продиктовано это было не разыгравшимся любопытством.

Дело в том, что перед отъездом Скорцени получил жесткий и строго секретный приказ начальника Главного управления имперской безопасности Кальтенбруннера: тщательнейшим образом проинспектировать «СС-Франконию», осмотреть все, что именуется «Восточным валом», чтобы получить четкое представление – готова ли подземная цитадель к приему мощного эсэсовского гарнизона. Можно ли рассчитывать на нее как на «самообеспечивающееся жизненное пространство» для целой подземной армии или нет?

И поскольку сам Кальтенбруннер считал, что без наземной поддержки длительная оборона «Регенвурмлагеря» будет невозможной, то ожидал, что и Скорцени останется того же мнения.

Миновав несколько усиленных постов, они оказались в подземелье, сформированном из огромных карстовых пустот, о существовании которых там, на поверхности, вряд ли кто-либо догадывался. Особенно теперь, когда почти все местное население частью депортировано, а частью истреблено.

Это было настоящее подземное царство тьмы и духов. Здесь не то что говорить или молчать, но и молиться было жутковато. Некоторые из штолен и пещерных ходов резко сужались и, превращаясь в лазы, уводили куда-то в сторону, вверх, или же завершались провальем, из которого явственно повевало серным духом ада. Возле каждого из таких лазов стоял заградительный щит с надписью: «Вход запрещен. Территория не исследована».

– А почему эти ходы до сих пор не исследованы? – спросил лжефюрер, остановившись возле одного из таких щитов. – Что этому мешает? Страх перед неизвестностью? Религиозные предрассудки и местные легенды?

– Они тянутся на десятки километров, – пожал плечами фон Риттер.

– Тем лучше для гарнизона лагеря.

– Но они уже не входят в жизненное пространство нашей «СС-Франконии». Их освоение не предусмотрено ни приказами, ни разработанным инженерной службой лагеря планом создания подземного города.

– Это не объяснение, бригаденфюрер. Завтра же создайте из солдат СС несколько групп добровольцев и поставьте задачу: пройти, изучить, составить схемы ходов. Скорцени, – обратился к обер-диверсанту.

– Слушаю, мой фюрер, – вытянулся перед ним Скорцени так, как никогда не вытягивался перед настоящим фюрером.

– Думаю, СД сумеет найти несколько человек с альпинисткой подготовкой, а также специалистов по изучению пещер и перебросить их на помощь командованию лагеря.

– Мы, несомненно, найдем таких людей, мой фюрер. Мало того, я направлю сюда целую группу моих «фридентальских курсантов», чтобы они прошли практическую альпинистскую и спелеологическую подготовку.

– Вы правильно понимаете свою задачу.

И тут Скорцени обратил внимание, что, обращаясь к нему, лжефюрер смотрит куда-то в сторону. Точно так же он отворачивался, беседуя с бригаденфюрером фон Риттером. Настоящий же фюрер, наоборот, сверлил взглядом собеседников, внушая им свои мысли не только словами, но и тяжестью взгляда; причем внушая вместе со страхом.

«Значит, над этим еще следует поработать, – молвил себе Отто. – В образе лжефюрера не хватает чего-то такого, демонического. Вот именно, демонического!»

– Если нам удастся изучить все пещеры и пустоты, которые окружают «Регенвурмлагерь», – не ведал о терзаниях своего наставника Имперская Тень, – тогда будем знать, куда уводить остатки гарнизона, когда сюда все же ворвутся русские.

– Гарнизон окажет им такое сопротивление, при котором… – молвил фон Риттер.

– Мир еще не знает крепости, которая бы, в конце концов, не пала под ударами врага, – прервал его Зомбарт.

– Но если мы сформируем здесь гарнизон зомби, то его и не нужно будет куда-либо отводить. Он обязан будет сражаться до последнего бойца и полечь здесь.

Лжефюрер снисходительно улыбнулся и упрямо покачал головой.

– Неверный подход, комендант. Зомби мы обязаны будем спасать еще настойчивее, чем обычных солдат. Потому что они понадобятся нам как партизаны и диверсанты в тылу врага. Русские и поляки не должны будут знать, что мы оставили здесь отряд зомби.

– Вот как? Мне казалось, что, наоборот, миф о большом гарнизоне зомби устрашал бы врагов.

– Русских и поляков следует убедить, что в подземельях сражается отряд воинов СС, которые добровольно остались в них, дабы героически умереть за идеи нашего движения. Вся Европа будет изумляться, поражаясь длительности сопротивления «горстки германских храбрецов» и их упорству. Изумляться и творить легенды об истинных рыцарях СС, истинных героях Третьего рейха.

– Мне понятен ваш замысел, фюрер.

– Впрочем, нужно продумать такую систему консервации «Регенвурмлагеря», при которой ни поляки, ни русские не вошли бы сюда даже через десятки лет[43]. И куда вернутся уже солдаты Четвертого рейха.

– Четвертого? – некстати уточнил фон Риттер.

– …Но рейха! – только сейчас Лжегитлер, наконец, повернул голову так, чтобы видеть лицо бригаденфюрера. Да и то смотрел на него как-то исподлобья.

– Нам еще многое предстоит сделать, чтобы эта база СС стала неприступной подземной крепостью, мой фюрер, – смиренно признал фон Риттер. – Вы сами видели, какие работы здесь ведутся.

– Видел. И думаю, что какие-то работы, возможно, придется свернуть. У нас слишком мало времени.

– Какие именно?

– Это уже вам решать, – резко ответил лжефюрер. – Нет смысла и дальше расширять лагерь, нужно укреплять оборону той части, которая уже действует, и делать ее более приспособленной к обитанию. А еще заставьте инженеров хорошенько подумать над тем, как замаскировать входы в лагерь и как подготовить его к консервации.

Выслушав фюрера, фон Риттер вопросительно взглянул на первого диверсанта рейха.

Скорцени не возражал: «СС-Франкония» действительно поражала своими подземными трассами, опорными пунктами и коммуникациями. Но уже сейчас было ясно: времени в обрез. А потому расширение «Лагеря дождевого червя» следует прекратить, дабы основательно заняться повышением уровня жизнеобеспечения: то есть срочно строить дополнительные казармы, создавать мастерские, налаживать парниковые плантации. А еще – пора создавать мощную сеть наземных укреплений «Восточного вала», без которых подземному гарнизону долго не продержаться.

– То, что вы только что услышали, господин комендант, – молвил Скорцени, – это не просто мнение фюрера. Это его приказ.

– Только так я и воспринял слова вождя.

– Он должен быть уверен в этом.

– Все, что вами приказано, мой фюрер, – понял свою ошибку фон Риттер, – будет исполнено, – со всей возможной почтительностью заверил он.

– Причем исполнено с особой тщательностью, – хрипловато напомнил лжефюрер, все больше входя в роль.