Штубер был прав: даже прибытие в подземный лагерь СС самого «фюрера» не смогло затмить еще одного неожиданного события того дня – появления у центрального блокпоста около пяти десятков коротко стриженных, облаченных во франтоватую темно-синюю форму германок, кокетливые пилотки которых призывно покоились на светло-русых головках.

– Что это вы с таким удивлением смотрите на нас, оберштурмфюрер Ланс? – вышла из «оппель-адмирала» рослая, стройная германка со знаками различия гауптштурмфюрера на строгом черном френче. – Вам приказано встретить и проводить нас, – оглянулась на девиц, сгрудившихся у двух крытых грузовиков, – а вы словно оцепенели. Вы меня огорчаете, доктор Ланс.

– Простите, гауптштурмфюрер, но мне приказано было встретить группу особого назначения…

– А как вы представляли себе группу, которая могла бы иметь еще более «особое» назначение, нежели та, которой командую сейчас я, Эльза Аленберн?

Высокий, безплечий, с маленькой лысеющей головкой на цыплячьей шейке, Ланс больше смахивал на провинциального конторского служащего, нежели на обер-лейтенанта СС, чем сразу же разочаровал всех прибывших ариек.

– Видите ли, до сих пор термином «группа особого»…

– Вы по-прежнему огорчаете, доктор Ланс. Причем не только своей несообразительностью, – окинула его сугубо женским оценивающим взглядом гауптштурмфюрер.

– Видите ли, меня не предупредили, что эта группа будет «особой» в таком вот, специфическом, смысле…

– А теперь вы меня еще больше огорчаете, доктор Ланс. Очевидно, решили, что я привезла вам девиц из армейского борделя? – Второй, еще более придирчивый взгляд, которым окинула его Эльза, был уже не таким уничижительным, как первый, однако рассчитывать Лансу явно было не на что.

– Хотите сказать, что это не так? – удивленно уставился на грудастых молодок доктор Ланс.

– В определенном смысле, возможно, вы и правы, – только теперь улыбнулась Эльза. Но это была не та улыбка, которой обычно встречали своих клиентов держательницы притонов.

– Вообще-то, многие германки служат сейчас в зенитных войсках или становятся снайперами.

– Можете считать их зенитчицами, – со всей возможной серьезностью согласилась Аленберн.

– То есть они прошли обучение в зенитной школе?

– Прошли, доктор Ланс, прошли. Эти сексуальные мерзавки на лету сбивают любого пролетающего мимо красавца! В сравнении с ними, я, в их годы, была непорочной монахиней. Жаль только, что никто не способен был поверить в мою непорочность.

– В таком случае, я ничего не понимаю, – беспомощно развел руками доктор Ланс.

– Так постигайте же, доктор Ланс, постигайте!

Оберштурмфюрер даже не догадывался, как круто изменится с этой минуты его карьера. Поскольку не мог знать, что Эльза Аленберн привезла письменный приказ из Берлина о назначении его, Ланса, комендантом секретного «зомби-лебенсборна» в подземном лагере СС.

– Я что, обязан ведать профессиональной подготовкой этих юных германок? – доверительно как-то поинтересовался бывший педагог, поскольку понятия не имел, что именно он должен постигать.

– «Профессиональной подготовкой», говорите?! – хохотнула начальник лебенсборна. – А что, можно сказать и так. Остаток жизни отдала бы, чтобы видеть, как это у вас будет получаться, – окончательно смутила его начальник лебенсборна.

Обер-лейтенанту войск СС Лансу уже перевалило за пятьдесят, и до недавнего времени он являлся директором горно-технического училища в недалеком от этих мест Котбусе. Однако в начале сорок четвертого последних учащихся его училища мобилизовали, а всех имеющих техническое образование преподавателей, не подлежащих призыву в действующую армию, перебросили сюда, в подземелья «Регенвурмлагеря»! Вчерашние коллеги доктора становились в основном мастерами участков, или же, как и сам доктор Ланс, ведали первичной подготовкой технического персонала.

– Окажись вы чуть моложе, оберштурмфюрер, – критически окинула взглядом тщедушную, сутулую фигуру экс-директора широкобедрая сорокалетняя Эльза Аленберн. – Как же доходчиво я бы все это вам объяснила! Впрочем, стоит ли сейчас о грустном? Лучше позвольте представиться как-то более основательно: гауптштурмфюрер Эльза Аленберн, комендант «лебенсборна» «Святилище арийцев»[42], она же – главный инспектор лебенсборнов рейха.

– Даже так?! – уважительно развел руками оберштурмфюрер. – Главный инспектор рейха! Кто бы мог предположить?

Для него, профессионального педагога в четвертом поколении, инспектор всегда казался пострашнее любого, даже самого высокого чиновника.

– Вы имеете хоть какое-то представление о том, что такое «лебенсборн», мой дорогой Ланс?

– Кажется, да, – нервно протирал безнадежно потускневшие стекла своих очков бывший педагог. – В общих чертах. Самых общих, с вашего позволения. Кажется, где-то читал о них.

– Да не волнуйтесь вы так, наш дорогой Ланс. Все очень быстро прояснится.

– Но, простите, какое отношение может иметь ваш лебенсборн к этой подземной базе СС, которая уже готовится к отражению вражеской блокады?..

– Я так и поняла, что мне придется заночевать в вашем «Лагере дождевого червя», чтобы основательно просветить вас, – грустно вздохнула комендант показательного «лебенсборна» Германии.

– Что будет весьма любезно с вашей стороны, – расшаркался старый педагог, вызвав при этом у Аленберн приступ покровительственной грусти.

Она не сомневалась, что истинный смысл ее слов так и остался недоступным для экс-директора, которого, еще в Берлине, ей заочно отрекомендовали, как чудаковатого технаря и закоренелого холостяка, еще когда-то, чуть ли не в юности, овдовевшего на втором году супружеской жизни, поскольку жена умерла во время родов.

– Жить моим «лебенсборянкам» тоже придется в подземелье? – уже вполголоса поинтересовалась Эльза

– Здесь все живут… в подземелье, гауптштурмфюрер. В этом особенность нашего бытия. – Эльза утомленно вздохнула. Они знакомы каких-нибудь пять минут, а она уже так неизлечимо устала от этого мужчины.

– Вы хотели сказать: «живут все мужчины», – уточнила она. – А нельзя ли для моих девушек построить барак где-то здесь, на поверхности?

– Исключено. На поверхности не должно оставаться ничего такого, что свидетельствовало бы о существовании этой подземной базы.

– Вы только то и делаете, что огорчаете меня, Ланс.

– И потом, казарма, в которой им предстоит обитать, находится неподалеку от одного из выходов на поверхность, а рядом – озеро, луг и сосновая роща.

– И даже сосновая роща… – с ироничной мечтательностью повторила Аленберн. – На берегу озера. Оказывается, поначалу я недооценивала прелести «Лагеря дождевого червя».

– Непростительно недооценивали, – в тон ей уточнил комендант «зомби-лебенсборна», которому еще только предстояло узнать о своем новом назначении.