– Так что случилось с этим… штандартенфюрером?.. Простите, не запомнил…

– Вильгельмом Овербеком?

– По всей вероятности, фюрер упоминал именно это имя, – согласился Скорцени.

Барон фон Риттер и Скорцени только что оставили «масонское пристанище» – как мысленно окрестил про себя тайную комнатку «первый диверсант рейха» – и вошли в Ритуальный зал. Дверь, ведущая в Святилище СС, уже была закрыта и старательно замаскирована. У нее стояли двое дюжих эсэсовцев с желтыми безликими лицами. Они смотрели на офицеров, не шелохнувшись, и очень напоминали мумии, охраняющие вход в гробницу фараона.

– Штандартенфюрер сошел с ума.

– Официальная версия?

– Нет, сошел. В обычном смысле этого слова.

– Личная трагедия? Погибла семья? Сын?

– Овербек оставил после себя красивую жену и не менее красивую дочь. Он не выдержал испытание подземельем. – Что бы ни произносил барон, он произносил это каким-то особым, вызывающим тоном, словно бы пытался доказать собеседнику, что так, как думает он, обязан думать весь остальной мир. В самом голосе его – резком, безапелляционном – чувствовалось некое неоспоримое самоутверждение, которое для самого барона было куда весомее и ценнее собственной жизни. – Ума не приложу, как человек со столь неуравновешенной психикой мог оказаться комендантом подземного рейха.

– Вы называете его именно так, подземным рейхом?

– Так называл его штандартенфюрер, в чьем подчинении я имел неприятную обязанность служить, – по-индюшиному потряс отвисшим подбородком фон Риттер. Ноздри негроидно-широкого носа его раздувались при этом, подобно воздушным шарам.

У двери, ведущей в зал для пиршества, офицеры оглянулись и увидели, что фюрер неслышно вышел вслед за ними, чтобы остановиться лицом к Святилищу. Оказавшись почти между двумя здоровенными охранниками, он выглядел жалким пилигримом, которого никто не собирается пускать даже на порог храма.

Так же молча офицеры открыли дверь и оказались в небольшой передней, до которой доносился приглушенный говор «пиршествующих» кардиналов Черного Ордена.

– Фюрер все еще там, в комнате масонов? – остановил «посвященных» обергруппенфюрер Шауб, поднявшийся при их появлении с богато инкрустированного и, очевидно, только поэтому не обшитого кожей дубового дивана. Одного из двух, стоящих под стенками.

– Уже у врат Святилища, – ответил Отто.

– Его можно понять, Скорцени. Когда приходит время решать… Фюрер не может не возвращаться сюда, к «Копью судьбы», к духам предков, которыми прославился этот замок.

– Его можно понять, – развел руками Скорцени.

– Я пойду к нему. В такие минуты фюрера нельзя оставлять наедине с самим собой.

Скорцени и Риттер проводили его взглядом, однако уходить из комнатки не торопились. Точнее, бригаденфюрера сдерживал «первый диверсант рейха». Присоединяться к одной из группок, образовавшихся к тому времени в зале для пиршеств, ему не хотелось. К тому же следовало использовать возможность как можно обстоятельнее пообщаться с комендантом подземного рейха.

– Если это не тайна… В чем, собственно, проявлялось сумасшествие штандартенфюрера? И насколько это типично для офицеров гарнизона вашей подземной Атлантиды?

– К сожалению, типично.

– Понятно, многие не выдерживают длительного пребывания под землей. Привидения. Подземные духи.

– Лично я провел там более двух лет. Месяцами не появляясь на поверхности.

Скорцени взглянул на барона не столько с уважением, сколько с любопытством.

– Вы правы, Скорцени. Подземный рейх – это способ жизни, способ мышления. Совершенно новая, не известная землянам философия.

– Дождевого червя?

– Я всегда считал, что название избрано крайне неудачно. Его предложил штандартенфюрер Овербек. Этим многое объясняется. Он так и не понял, что подземный рейх – не временное обиталище.

– И что речь идет о зарождении совершенно иной цивилизации – подземной Атлантиды, – поддержал его Отто.

– Вы очень точно определили сущность нашего лагеря. Вполне возможно, что его гарнизон окажется последним племенем, уцелевшим после гибели нынешней европейской цивилизации. Да-да, штурмбаннфюрер, не только Третьего рейха, Германии, но и всеевропейской… Многие пока не осознают этого. Даже из тех высоких чинов рейха, кому давно следовало бы.

– Причиной этому – секретность?

– Не только. Они больше не верят в то, что рейх способен создать новое, сверхмощное оружие.

Они оба помолчали, чувствуя себя при этом несколько неловко. Верят ли они сами в то, что такое оружие будет создано?

– Очевидно, вы являетесь одним из тех людей, которые стояли у истоков самого замысла «Регенвурмлагеря». Извините, упустил из виду, что это название совершенно не импонирует вам.

– Пытаетесь овладеть истоками, штурмбаннфюрер? – недоверчиво покосился барон на собеседника.

– Не овладеть. Понять. Вероятно, они столь же секретны, как и карты подземного рейха. Но коль уж мне доверена служба безопасности этой рейх-Атлантиды, то хотелось бы начинать с познания ее истоков, – уже более жестко определил свое отношение к теме Скорцени. – Чтобы затем точно так же познавать философию подземного бытия. А не метаться по поселкам «Регенвурмлагеря» в полнейшем безумии. Я, старый солдат, как говорит в подобных случаях мой боевой командир генерал Хауссер, понимаю это так.

Барон резко выдвинул вперед нижнюю челюсть, так что почти полностью оголил весь набор полуизжеванных нижних зубов, и, что-то промычав, резко задвигал ею, словно пытался, но никак не мог вернуть назад. А когда вернул – Скорцени понял, что в этом яростном движении выражается значительная часть всего того скрытого мыслительного процесса, который фон Риттеру приходится проделывать, прежде чем определиться в наиболее ответственных для него решениях.

– Точнее будет сказать, – наконец изрек он, – что я был среди тех, кто осуществлял инженерный замысел рейх-Атлантиды. Поскольку начинал свою карьеру торным инженером в одной из угольных шахт. Но теперь у меня есть довольно опытная инженерная группа, поэтому полностью могу посвятить себя общеоборонным вопросам. Но сам замысел рейх-Атлантиды – как видите, я охотно пользуюсь вашим термином – рождался в Третьем управлении СД.

– Кто бы мог подумать?! – иронично съязвил Скорцени.

– Именно там разрабатывались основные проекты опорных узлов и укрепрайонов рейх-Атлантиды, которые в начальном понимании замысла должны были стать подземной частью оборонительного «Восточного вала»[64]. Но, как вы понимаете, мы ушли от первоначальных замыслов.