Июль 1960 года. Лигурийское побережье

Северной Италии. Вилла «Орнезия»

В бухту Орнезия субмарина входила уже на закате дня, когда на западе последние лучи солнца едва освещали безлесные вершины Лигурийских Апеннин, а на востоке – безуспешно пытались развеять тени от прибрежных скал, окаймлявших пляжи Ривьеры-ди-Поненте.

Еще на траверсе Специи, то есть до входа в воды Генуэзского залива, командир военно-спасательного бота получил по радио приказ Скорцени: срочно изменив курс, возвращаться на юг, в район порта Ливорно, чтобы после небольшого ремонта последовать к острову Эльбе. Именно там один из причалов Порто-Аццуро должен был стать местом постоянного базирования «Посейдона».

Получив эту радиограмму, Лиондино пришел в полное замешательство. Он так и не понял, какого дьявола самым малым ходом тащился сначала к острову Горгона, затем к Эльбе и, наконец, сюда, к берегам Северной Италии. Как и не узнал того, что все это время позади бота и чуть северо-восточнее его курса шла субмарина с фельдмаршальскими сокровищами и оберштурмбаннфюрером Скорцени на борту. То есть, по существу, его корабль служил резервным бортом на случай аварии мини-субмарины и боевым подкреплением подводников – на случай нападения на них.

Как только субмарина приблизилась к Скале Любви, из грота ее, в боковине которого размещалась пещера «Келья отшельника», вышел на узкой, похожей на каноэ шлюпке молчаливый, угрюмый верзила. «Это и есть тот самый рыбак-хранитель скального подземелья, о котором когда-то рассказывала Мария-Виктория Сардони, – понял “человек со шрамами”, теснившийся на площадке ходовой рубки вместе с командиром судна, – но с которым так и не свела меня. Кажется, будет повод познакомиться с этим хранителем тайного подземелья?»

Бросив фон Гертену, уже облачившемуся в легкий водолазный костюм, конец троса, увенчанного толстым альпинистским карабином, он попросил освободить один из контейнеров, и вскоре откуда-то из глубины скалы донеслось едва слышимое поскрипывание лебедки. Таким же банальным образом были переправлены в «Келью отшельника» и два других контейнера.

– А теперь поскорее уводите субмарину, – хриплым баритоном приказал рыбак-хранитель. – Нечего светиться здесь.

– Вы уверены, что сумеете защитить это груз? – вдруг усомнился Скорцени, почувствовав себя нищим, у которого обманным путем отобрали только что найденные сокровища.

– Вот это уж не твоя забота, СС-офицер, – дал хранитель понять, что прекрасно знает, с кем имеет дело, потом вдруг пронзительно свистнул и еще через несколько мгновений исчез. Причем Скорцени далеко не сразу сообразил, что из седловины, венчавшей вершину морской скалы, кто-то ловко сбросил брезентовый полог, мастерски оформленный художником под задник театральной декорации, точно соответствующий фактуре горного склона. Он-то и скрыл от любопытствующих глаз и величественную арку грота, и фигуру хранителя «Кельи отшельника».

А еще через несколько минут рядом с подлодкой, уходившей от скалистого островка в надводном положении, появился катер, прибывший из бухты, расположенной на территории виллы «Орнезия».

– Надеюсь, вы не станете считать мое опоздание проявлением бестактности, господин Скорцени?! – прокричала единственная его пассажирка Мария-Виктория Сардони, она же – хозяйка виллы.

– При любом, даже самом невероятном, опоздании вы все равно появляетесь… вовремя.

– Подобные комплименты я всегда перевариваю очень долго, поэтому не теряйте времени, прошу на борт!

«Человек со шрамами» приказал Сантароне вести субмарину на базу «Сан-Джорджио» и тут же перебрался на катер, чуть не опрокинув его при этом из-за своего веса и собственной неловкости.

– Странно, вы даже не поинтересовались, княгиня, сколько контейнеров нам удалось обнаружить, что в них и весь ли груз «Африканского конвоя» поднят? – задела Скорцени за живое удивительная неразговорчивость княгини. В самом деле, она молча доставила его на причал, ввела в здание, сухо приказала принять ванну, предоставив при этом всю власть над ним средних лет служанке-австрийке, и, даже когда он уже сидел за щедро сервированным столом, продолжала метаться между телефоном в своем кабинете и расположенной в одной из мансардных комнат радиорубкой.

– Донесение об этом я получила сразу же, как только контейнеры были обнаружены у Перста Дьявола, – без особых интонаций, с маской безразличия на лице поведала княгиня.

– От кого?! – буквально взревел обер-диверсант рейха.

Мария-Виктория выждала, пока служанка наполнит тарелки ее любимой грибной ухой, которой уже не раз угощала своего «гостя со шрамами», и только тогда ответила:

– От корвет-капитана Сантароне, естественно.

– Так вы знакомы?! Он что, уже пребывает у вас на агентурной службе?

– А вы, следует полагать, считали себя единственным «агентом влияния» в моей секретной картотеке? – расплылась в мстительной улыбке обычно сдержанная в подобных ситуациях Мария-Виктория.

– Лично я в картотеке службы безопасности Ватикана никогда не состоял, – процедил Отто, прислушиваясь к тому, как во внутренний двор виллы въезжает несколько легковых машин.

– Да при чем здесь эти дармоеды из Ватикана, оберштурмбаннфюрер?.. – почти брезгливо поморщилась княгиня, делая вид, что во дворе ничего особенного не происходит. – Для меня они такое же прикрытие, как итальянская или британская спецслужбы.

Произнеся это, Мария-Виктория намеревалась продолжить их чинный «ужин на двоих» – в небольшом, обставленном в стиле прошлого столетия зале, но без свечей и без какого-либо налета романтической недосказанности. Однако в это время появился атлетического сложения мужчина в кожаном жилете, наброшенном на голое тело, и протянул ей листик бумаги – чего-чего, а тривиальной разведывательно-масонской «недосказанности» на этой вилле всегда хватало.

– Вот и первая реакция общественности на нашу блестяще проведенную операцию, – ровным, спокойным голосом поведала Мария-Виктория, пододвигая радиограмму поближе к обер-диверсанту рейха. И «человек со шрамами» не мог не обратить внимания, что княгиня сказала: «на нашу блестяще проведенную…» – Только что, подорвавшись на мине, – будем считать, что блуждавшей у Перста Дьявола еще со времен войны, – ушел на дно пароход «Умбрия». Капитан погиб, а спасателям удалось подобрать живыми только трех членов экипажа.

– Вы сказали: «будем считать»… То есть на самом деле?..

– На самом деле по приказу начальника экспедиции две магнитные радиомины под корпус парохода подложил наш агент, боевой пловец Марк фон Гертен.

– Обер-лейтенант?! Водолаз из «Горгоны»?! Пардон, от меня такого приказа не поступало!

– А кто это сумел убедить вас, господин Скорцени, что начальником экспедиции являетесь вы? – взялась за бокал с шампанским Мария-Виктория. – Вы меня разочаровываете, оберштурмбаннфюрер.

– Прервите поток своих глупых шуточек, – отшвырнул от себя столовый нож Отто. – Это мои люди обнаружили клад, они подняли его на поверхность и доставили в «Келью отшельника». Пусть только кто-нибудь попытается!..

Скорцени, очевидно, мог бы еще долго, причем не только словесно, рвать и метать, однако, наткнувшись сначала на презрительно-насмешливый взгляд владелицы виллы, а затем – на вновь почти неслышно появившегося крепыша в кожаном жилете, приумолк.

– Особенность этой операции заключается в том, – приняла княгиня очередную радиограмму от этого «черного гонца», который тут же исчез за дверью, – что, по подсказке барона фон Шмидта, местонахождение контейнеров нашими водолазами, известными вам «тирольскими братцами», было установлено и обследовано еще за трое суток до официального прибытия к Персту Дьявола вашей экспедиции. Проблема заключалась лишь в том, что без субмарины, ее лебедок и неводов, которые к тому времени еще только устанавливались и испытывались на «Горгоне», незаметно поднять со дна моря и транспортировать эти контейнеры было бы невозможно. Кстати, вы могли бы обратить внимание, что Сантароне сразу же избрал для своих поисков юго-западный склон подводного массива. Ну а потом, в течение какого-то времени, попросту разыгрывал спектакль с кладоискателями-неудачниками в главных ролях.

– Этого не может быть! – буквально взревел Скорцени, который, хотя и не мог не верить сказанному, но решительно отказывался воспринимать изложенные факты в качестве реальности. – Кого же тогда, по-вашему, следует считать руководителем всей этой операции – «Сокровища Роммеля»? Неужто вас, княгиня?! Не стесняйтесь, примеряйте лавры.

Вздох, которым осенила себя княгиня, казался сродни вздоху учительницы, отчаявшейся втемяшить в башку своего бездарного ученика суть элементарной математической задачки.

– От самого замысла им был голубых франко-арабских кровей шейх Джамал аль Саллех ибн Хайраддин, по кличке «Шейх Бербер». Это он предоставил вам свою яхту, он на некое подставное лицо зафрахтовал пароход «Умбрия», он через все то же подставное лицо сдал вам в аренду недавно приобретенный военно-спасательный бот «Посейдон». Лично вам, Скорцени, была отведена всего лишь роль, ну, скажем так, подрядчика, бригадира непосредственных исполнителей замысла Шейха Бербера. При помощи нашего давнишнего агента Розанды Лукании мы использовали вас, по существу, втемную. Ну а мне, как всегда, отводилась роль координатора и тайной связной между династией Меровингов и Шейхом Бербером.

– Почему же тогда шейх приказал взорвать пароход? – мрачно поинтересовался первый диверсант рейха, только теперь понимая, как лихо и подло его обыграли в этой, на первый взгляд, вроде бы успешной для него операции. – Неужели решил сэкономить на гонораре его команды? Скорбь по невинно убиенным мы, диверсанты, как всегда, оставим священникам.

– Полковник Курбатов и Анна фон Жерми только для того и прибыли в «Пристанище паломника», чтобы проследить за операцией «Сокровища Роммеля» и пустить на дно пароход «Умбрия» вместе с субмариной в его чреве.

– В отместку за гибель линкора «Новороссийск»?!

– Пустив на дно пароход, Шейх Бербер, во-первых, преподнес русским его гибель в качестве «откупного»; во-вторых, за эту ржавчину он получит солидную страховку и, наконец, сведет к минимуму участников операции по подъему сокровищ Роммеля. Не удивлюсь, если и спасшиеся моряки тоже вскоре покинут этот мир.

«А ведь не исключено, что и над тобой тоже нависла реальная опасность, кладо-иска-тель!» – швырнул себе в лицо «человек со шрамами».

– Кстати, вот еще одно эхо нашей операции, – умиротворяюще проговорила тем временем Мария-Виктория, только теперь наконец пробегая взглядом текст следующей радиограммы. – Оказывается, сегодня, при весьма загадочных обстоятельствах, погиб некий господин Рене де Шато, которого посвященные считали «коронованной тенью» верховного хранителя династии Меровингов.

– Двойником, что ли? – из чистого любопытства поинтересовался Скорцени, понимая, что теряет способность удивляться чему-либо, услышанному в этом доме.

– Точнее будет сказать, жертвенным бараном, тем подставным лицом, к которому время от времени подбираются службы безопасности, полиция и просто враги династии Меровингов, Династии Христа. И тогда его голову швыряют к ногам публики, чтобы тут же избрать новую «коронованную тень».

– И кто же теперь станет ею?

– Могли бы и догадаться, что все тот же полуфранцуз, христианин, неистовый французский националист Шейх Бербер, чья личность способна объединять, как минимум, европейский, африканский и арабский миры. Его назначение пройдет, – она взглянула на часики, – ровно через полчаса. Вот только мы с вами на коронацию этого «нецарствующего и неправящего» псевдомонарха не приглашены.

– Кого же тогда следует считать настоящим, действующим монархом, Правителем Мира?

Запрокинув головку, Мария-Виктория какое-то время всматривалась в электрические свечи люстры, словно в загадочное звездное небо.

– С абсолютной уверенностью могу сказать только то, что ни один из семи «высших посвященных», которые будут канонизировать сейчас в подземном храме этой виллы новую «коронованную тень», этого не знает. Все они – люди, в лучшем случае второй от вершины ступени этой загадочной пирамиды.

* * *

Утром от жесточайшей головной боли Скорцени спас только преподнесенный ему служанкой бокал спиртовой настойки из каких-то колдовских горных трав. Она же поведала «человеку со шрамами», что вечером, усыпленный снотворным, он отключился прямо за столом, и в отведенную ему комнатушку его отнес на себе «черный гонец».

– Мне наплевать на то, что тут у вас происходило ночью, – как можно увереннее и жестче произнес первый диверсант рейха, когда после завтрака под присмотром все той же служанки он был допущен «черным гонцом» до княгини Сардони. В белом, «дворянского пошива» прошлого столетия, платье, Мария-Виктория стояла на высокой, нависающей над бухтой лоджии, овеянной легким морским бризом и освещенной лучами все еще блуждающего среди горных вершин солнца. – Но сейчас мне хотелось бы взглянуть на вожделенные всеми нами «сокровища Роммеля» и обсудить их дальнейшую судьбу.

Прежде чем княгиня произнесла хотя бы слово, из-за спины обер-диверсанта появился Черный Гонец, в руках которого, на серебряном, старинной работы подносе, лежал чек.

– Не сомневайтесь, указанная в нем сумма, – холодно произнесла владелица виллы, когда слуга удалился, – вполне достаточна, чтобы компенсировать все ваши моральные и финансовые стенания. Во дворе вас ждет машина, за рулем которой будет сидеть «черный гонец». Он доставит вас в аэропорт Генуи. Уезжать советую немедленно. Причем лучше всего – за пределы Италии.

– Вы не поняли меня, княгиня, – прогромыхал «человек со шрамами» и, так и не взглянув на чек, положил его во внутренний карман пиджака. – Я требую доступа до «Кельи отшельника»; требую, чтобы мне предоставили возможность ознакомиться с добытыми сокровищами, и чтобы именно со мной обсуждали…

– Это вы так ничего и не поняли, оберштурмбаннфюрер, – прервала его княгиня. – Никаких сокровищ на островке уже нет. Я забыла вам сообщить, что после войны его соединили подводным, в скальной гряде проложенным, ходом с берегом залива. Контейнеры ночью вскрыли, сокровища перенесли, и где они сейчас находятся, этого нам с вами лучше не знать.

– Да я со своими коммандос, – рассвирепел первый диверсант рейха, – разнесу и эту вашу виллу, и «Келью отшельника»!

– Не будьте идиотом, Скорцени, нет у вас больше никаких «коммандос», как нет СД и гестапо. Кроме всего прочего, здесь, на вилле, «черный гонец» числится еще и «исполнителем приговоров коронованной тени правителя». И ночью мне с огромным трудом удалось убедить новопосвященного в «коронованную тень правителя» Шейха Бербера, чтобы вместо «черной метки» в виде подвешенного к ногам груза его палач вручил вам чек на серебряном блюдечке. Все, Скорцени, ваше время истекло, причем еще тогда, в сорок пятом. Мой вам настоятельный совет: немедленно уезжайте отсюда.

Услышав это, Скорцени несколько мгновений пребывал в каком-то странном оцепенении, а затем, запрокинув голову, долго, призывно хохотал, словно выл на луну, созывая всю свою развеянную по полям войны волчью стаю.

– Вот уж не думала, что Скорцени способен впадать в подобные истерики, – снисходительно ухмыльнулась Мария-Виктория.

– Это не истерика, княгиня. Только теперь я понял, что имел в виду хранитель сокровищ Роммеля барон фон Шмидт, когда, впервые демонстрируя мне Перст Дьявола, со свойственной ему «деликатностью» произнес: «На самом деле сокровища фельдмаршала – всего лишь давнее окопное дер-рьмо! И вообще, эта странная торчащая из воды скала напоминает мне не Перст Дьвола, а его, – всем нам, с фельдмаршалом Роммелем включительно, показанную, – дьявольски убедительную… фигу!»