Стоя у окна, офицеры и Лукания молчаливо наблюдали, как охранник открывает ворота и выпускает из внутреннего двора машину Хранителей Династии.

– Только теперь я понял причину вашей нервной реакции во время моего диалога с иезуитами, – неожиданно заговорил Боргезе.

– Сомневаюсь, фрегат-капитан.

– Они ни разу не упомянули ни о нашей мини-субмарине, ни о пароходе «Умбрия».

– Я тоже обратила на это внимание, – поддержала его Лукания. – Хотя была убеждена, что Тото обязан поинтересоваться состоянием «Горгоны» и парохода, их готовностью к поискам. Наконец, он вынужден был бы признать, что в ответ на взнос Хранителей Династии в виде яхты «Крестоносец» ваша группа выставила субмарину и пароход.

– Неужели до сих пор не знают об их существовании? – провел Валерио удивленным взглядом уползающий по склону предгорья, в сторону шоссе, «опель» Рене де Шато.

– Теперь вы понимаете, фрегат-капитан, – решил Скорцени нанести решающий удар по самолюбию итальянца, – что в порыве благодарственной словоохотливости чуть было не выдали конкурентам самую хранимую нами тайну?

– Понимаю, – раздосадованно покачал головой Черный Князь. – С моей стороны это было бы непростительным головотяпством.

– Спасибо, что избавили меня от необходимости произнести эти же слова.

– И все же… Не может такого быть. Ведь они же наверняка слышали об операции «Месть Цезаря», а значит, им известен способ ее осуществления.

– Не сомневаюсь, что тайной для них севастопольский рейд не остался, – молвила Розанда. – Другое дело, что масоны не увязали средства его осуществления – с техническим обеспечением операции «Сокровища Роммеля».

– В любом случае, – поддержал ее Скорцени, – мы должны принять все меры для того, чтобы не напоминать им ни о «Горгоне», ни об «Умбрии». Так что позаботьтесь, князь, о молчании ваших боевых пловцов.

– Словом, все внимание масонов будем концентрировать на работе экипажа «Крестоносца».

– Поэтому условимся: с самого начала операции исходим из того, что в ней принимают участие две экспедиции. Одна станет базироваться на «Умбрии» и субмарине и будет вести тщательный поиск в реальном квадрате залегания обоих контейнеров, а другая, ложная, базирующаяся на «Крестоносце» и водолазном боте, станет столь же усердно трудиться в районе, где сокровищ фельдмаршала нет и быть не может. Она-то и окажется под контролем масонов.

– Прекрасный ход, – признал вожак морских камикадзе. – Непонятно только, почему я узнаю о нем после встречи с масонами.

– Если честно, я и сам утвердился в нем только после беседы с этими самозваными «хранителями», непонятно каких династий и правительств.

– С той же честностью могу признаться, что считал иезуитов нашими партнерами и единомышленниками.

– Только поэтому я и не торопился выкладывать свои замыслы, опасался вашей экспрессивности.

– Жаль, вырисовывался прекрасный тандем, в составе которого мы способны были противостоять любым недоброжелателям. Напрасно вы не доверяете этим «хранителям». Их желание финансировать экспедицию выглядит вполне порядочным.

Обер-диверсант никак не отреагировал на слова князя, после чего все трое впали в задумчивое молчание. При этом Боргезе выглядел мрачнее остальных. Ему и в самом деле не нравилось, что Скорцени решил вступить в контрфронтацию с «хранителями династии». Фрегат-капитан отдавал себе отчет в том, насколько это опасно – лишаться единственного, да к тому же столь могучего союзника. Притом что врагов и конкурентов у них действительно хватает.

– Допустим, нам повезло, – первым заговорил он, решив, что молчание слишком непродуктивно, – мы обнаружили контейнеры с сокровищами…

– На этом и прервите свои размышления, фрегат-капитан, – похлопал его по предплечью Скорцени. – Это же так прекрасно звучит: «Нам повезло: мы обнаружили контейнеры с сокровищами!» Какое «послесловие» к этому вы пытаетесь придумать, мемуарист вы наш?

– Не превращайте меня в розовощекого романтика, оберштурмбаннфюрер. Я требую детализировать ваш план, поскольку завтра же этого потребуют от меня подчиненные.

– Какой же вы неуемный, Боргезе.

– Итак, мы незаметно прикрепили контейнеры к торпедным отсекам субмарины и ушли с ними… Что дальше? Каким образом и куда именно вы намерены тайно их перебросить, где хранить и как переводить драгоценности в деньги, чтобы скрыть эти манипуляции от финансового мира? Наконец, кто и как намерен распоряжаться этим состоянием дальше, и в чем будет заключаться, скажем, мое личное участие в этой грандиозной финансовой афере?

– Хорошо, что вы задались этим вопросом, фрегат-капитан. Правда, немного запоздало, тем не менее…

– Думаю, вам, господа офицеры, не стоит рассчитывать на мою виллу, как на перевалочную базу для контейнеров, – сразу же отсекла подобного рода надежды Лукания. – Во-первых, это слишком опасно и для меня, и для моего имущества. Во-вторых, я все же предпочла бы поделиться этими сокровищами фельдмаршала с настырными масонами, дабы и в самом деле не остаться с горстями морского песка, вечным символом неудачников-кладоискателей.

– Нам и в голову не приходило рассчитывать в таком опасном деле на вашу прекрасную обитель, – заверил ее оберштурмбаннфюрер, однако тут же умолк, так и не прояснив своих собственных намерений.

– Вы до сих пор не ответили на мой вопрос, господин Скорцени, – как можно официальнее напомнил ему итальянец, уже явно демонстрируя признаки «бунта на корабле».

– Окончательный вариант спасения «сокровищ Роммеля», их возрождения из небытия, еще только разрабатывается, – объяснил ему обер-диверсант рейха, с трудом скрывая раздражение, вызванное нетерпеливостью фрегат-капитана. – Можете не сомневаться, что вы станете первым, кто ознакомится с его подробностями.

– Хочется верить, – откровенно не поверил ему Боргезе. Не мог Скорцени довести поисковую группу до первых морских погружений, не позаботившись о дальнейшем, земном, пути драгоценностей. – Но предупреждаю, что в подобном деле неопределенности быть не должно.

– Разве до сих пор она каким-то образом проявлялась?

– До сих пор определенность существовала только в том сегменте операции, обеспечивать который приходится мне и контр-адмиралу Солано. Да, и командующему Лигурийской военно-морской базой – тоже, – голос командира итальянских диверсантов становился настойчивее, но в то же время в нем начали проявляться некие оттенки «обделенности», обиженности или чего-то в этом роде.

Во всяком случае, чувствовалось, что в условия, связанные с участием в операции контр-адмирала Солано, князь хотел вложить и собственную неуверенность в справедливом дележе добытого.

– К составлению списка участников корсиканского рейда мы еще, кажется, не приступали.

– Поэтому заранее объявляю, что в списке участников экспедиции, обладающих специальными банковскими счетами, имя контр-адмирала должно стоять одним из первых. Это принципиально.

– Если я правильно воспринимаю ситуацию, – камнедробильно рассмеялся Скорцени, стараясь разрядить атмосферу, – процесс дележа золота капитана Флинта на нашей «Испаньоле» начался задолго до того, как шхуна пристала к Острову Сокровищ. Он формировался еще в бристольской гостинице «Старый якорь». Осталось только запеть:

Выслушав его, Розанда мило, хотя и крайне неуверенно, улыбнулась. Представить себе двух асов диверсионных служб Европы в роли пиратов было не так уж и просто. Особенно во время дележа пока еще ненайденных сокровищ. Впрочем, за пистолеты эти джентльмены могли схватиться, и не перевоплощаясь в роли «джентльменов удачи».

– Простите, оберштурмбаннфюрер, однако «детскими» повествованиями о пиратах не зачитываюсь, – остался непоколебимым князь Боргезе. – В то же время требую ясности во всем, что касается операции «Сокровища Роммеля». Если уж мы решили, что поведем масонов по ложному пути, то и переговоры, которые мы только что провели, стоят не больше горсти все того же морского песка, а точнее, донного ила.

– Что вы предлагаете, странник морей?

Боргезе давно было известно, что первым признаком раздраженности личного агента фюрера служило его стремление говорить медленно, раздельно произнося каждый слог. Теперь эти признаки проявлялись все очевиднее, но фрегат-капитана это не остановило, он чувствовал ответственность перед теми бойцами, с которыми встретится завтра в Сан-Джорджио, на базе штурмовых плавсредств.

– Полагаю, нам следует начинать переговоры с самого начала, выясняя, кто становится реальным владельцем сокровищ, кто и сколько платит членам экспедиции, кто и каким образом гарантирует нашу безопасность. Причем гарантирует не только во время поиска контейнеров «Африканского конвоя», но и после нее, когда на каждого из нас масоны, «хранители» и прочая береговая нечисть начнут охотиться, как на перепелов…

– Давай сначала найдем сокровища, а потом уже сядем на сундуки с золотом да бриллиантами и решим, кому и сколько. Операция окажется настолько секретной, что ни о какой особой гарантии безопасности речь не пойдет. В войну у вас, фрегат-капитан, появилось множество врагов, но ведь личной охраны при вас я почему-то не замечал.

– Как и при вас, – вяло огрызнулся Боргезе.

– Да и вряд ли охрана способна спасти кого-либо из нас от банды наемных убийц, если таковая будет пущена по нашим следам. Так что самое время, фрегат-капитан, вспомнить о таком понятии, как профессиональный риск.

– Но вы обратили внимание, – вклинилась в их пикировку Розанда Лукания, – что, перечисляя организации, претендующие на «сокровища фельдмаршала» и на роль наших конкурентов, масоны почему-то не упомянули о довольно мощной и влиятельной «Организации лиц, принадлежащих к СС». Неужели только потому, что она создана под покровительством Ватикана?[54]

– Еще, может, и потому, что создана была эта организация по инициативе оберштурмбаннфюрера Скорцени, – обронил князь, делая вид, что сам обер-диверсант при их разговоре не присутствует.

– Как не назван был и «Союз бывших солдат войск СС», – не сдавалась Розанда.

– …Основанный все тем же Скорцени.

– Прибавьте к ним еще и «Организацию Гелена», – охотно присоединился к их рассуждениям сам обер-диверсант, – кадры которой, выпестованные в свое время германским абвером, уже в 1956 году послужили костяком для формирования западногерманской разведки, – и на этом, сеньор Боргезе, можете успокоиться. Ей-богу, вы меня разочаровываете.

– Вот и я не устаю твердить, что русская жена тлетворно влияет не только на политические взгляды князя Боргезе, но и на его характер, – шутливо заметила Розанда. Она так и не выяснила для себя, знает ли Отто об их любовной связи.

– Что и на характер – да, убежден. Опыт общения Боргезе с настоящими, то есть красными, русскими в Севастополе, в бухте Северной, пять лет тому назад показал, что при встрече с ними князь попросту звереет, – в том же тоне поддержал ее оберштурмбаннфюрер, возвращаясь к столу, где его ждала рюмка с недопитым коньяком. – А что касается названных вами организаций СС, в которых состоит и большинство сотрудников западногерманской разведки, то очень скоро масоны поймут, как губительно они ошибались, недооценивая их влияние и связи.