За суетой бойцов, выскакивавших из «охранной казармы», – как именовали в поместье небольшое караульное помещение, в котором охрана жила и несла «привратную» службу, – Скорцени и Фройнштаг наблюдали уже с аллеи, ведущей от холма к Портовой лестнице. Вооруженные пистолетами, Денхоф и двое его подчиненных неспешно, осторожно прочесывали парк.

– На всякий случай возьмите мой вальтер, Фройнштаг, – передал Скорцени оружие своей спутнице, заметив, что у верхней площадки лестницы стоят полковник Курбатов и графиня фон Жерми.

Демонстративно не замечая суеты, зарождавшейся на территории поместья, князь и его спутница безмятежно созерцали в небольшие, смахивавшие на театральные, бинокли, то ли яхту «Крестоносец», то ли открывавшееся за ее мачтой дальнее прибрежье.

– Если нагрянет полиция, – уясняла свою роль Фройнштаг, – мне следует отойти на яхту и в крайнем случае выбросить оружие за борт, дабы оно не досталось криминалистам.

Даже услышав голос начальника охраны поместья, зачем-то громогласно извещавшего о том, что ими обнаружен труп вооруженного мужчины, они продолжали неспешно, как ни в чем не бывало, прогуливаться аллеей. Хотя обоим было понятно, что после поджогов и резни в Лунной бухте, а также подозрительного подрыва на мине водолазного бота «Ломбардия» полиция способна озвереть в своих поисках преступников.

– Прежде всего, – вполголоса проговорил Скорцени, – вы, Фройнштаг, должны отвлечь от нашего с полковником разговора эту «графиню фон…».

– Понятно, – ответила та. – Уверена, что отвлечь или окончательно увлечь женщину, в поведении которой за версту угадывается прирожденная лесбиянка, особого труда для меня не составит, – и, освободив руку оберштурмбаннфюрера, устремилась к спутнице русского диверсанта.

«Графиня – лесбиянка?! – не ко времени удивился обер-диверсант рейха. – С чего она взяла, ведь Анна прибыла сюда не с подругой, а с одним из самых импозантных мужчин континента? А может, и всего мира, – это следует признать. Впрочем, – тут же вспомнил давние лесбиянские забавы самой Фройнштаг, – кому, как не ей, бывшей охраннице женского лагеря, знать толк в этом виде сексуальных страстей и сексуальных игрищ?»

– Кажется, там кого-то подстрелили? – первым заговорил с ним русский полковник.

– Важно бы уточнить: где, когда и кого? – бесстрастно отреагировал Скорцени, наблюдая, как, держа руки в карманах, хитроумно замаскированных между складками черной армейской юбки, оберштурмфюрер неспешно увлекает Анну в сторону импровизированного «капитанского мостика».

– В последнее время вокруг этого «Пристанища паломника» разворачивается настоящая партизанская борьба.

– Террористическая вакханалия – так будет точнее.

– Так, может, фон Шварцу стоит переименовать свое заведение на «Пристанище террориста»?

– Это его проблемы. Главное, что мы с вами никакого отношения к происходящим здесь событиям не имеем. Или все-таки?..

– Не имеем. Особенно к сегодняшнему, – с маской прискорбия на лице признал бывший «белоармейский» диверсант.

– Вот и мы с Фройнштаг тоже давно отвыкли от партизанщины и пальбы, не говоря уже о минных атаках.

– Только все это по-прежнему сопровождает нас почему-то… – в том же тоне посетовал князь Курбатов. И тут же, казалось бы, не меняя ни тона, ни даже темы разговора, произнес: – Было бы глупо скрывать, что на Корсику вас, оберштурмбаннфюрер, привел блеск затонувшего золота Роммеля.

– Германского фельдмаршала Роммеля, – как бы между прочим, уточнил Скорцени, – который формировал свой конвой под эгидой службы имперской безопасности. Поэтому неминуемо возникает вопрос: а почему этими же сокровищами заинтересовались вы, князь? Кому служим, господин бывший белоармейский полковник? Неужто классовым врагам – коммунистам, некогда ненавистным вам «красным»?

– Не слишком ли прямолинейно вы задаете свои вопросы?

– А чего темнить? К слову, подвалы в этом «Пристанище» сохранились еще с монастырских времен. Причем они мало отличаются от подвалов СД или гестапо, – жестко уведомил реюньонца бывший начальник отдела диверсий Главного управления имперской безопасности. – И если эту ночь вы провели не в одном из местных казематов, то лишь благодаря тому, что я все еще помню о нашем фронтовом братстве и даже ценю его.

– Стоит ли так расстраиваться из-за нескольких диверсионных акций и неудавшегося покушения, Скорцени?

– Я не знаю, о каком покушении идет речь. Может, проясните, кто и на кого покушался? А заодно укажете источник своих сведений. Впрочем, охрана поместья имеет право задержать вас до прибытия полиции, чтобы ваши признания сразу же ложились строчками протокола.

Едва он произнес это, как приближавшийся к ним начальник охраны еще издали спросил:

– Дамы и господа, кому-либо из вас хотя бы что-нибудь известно о происшедшем?

– Ровным счетом ничего, – ответил за всех Скорцени. – Да и почему оно вас так взволновало? Ведь покушение произошло за пределами поместья барона фон Шварца. Тело, насколько нам известно, нашли у руин, в трех десятках метров от ограды «Пристанища».

– Вы так считаете? – неуверенно уточнил Денхоф.

– Все об этом говорят. Где-то там, очевидно, стоял и мотоцикл, на котором убийца скрылся. Вы обязаны были слышать звуки его мотора.

– Возможно, несчастный и пытался спастись бегством, – чтобы укрыться на территории «Пристанища», – поддержал эту версию обер-диверсанта рейха Курбатов, – да только не суждено.

Последних слов русского полковника Денхоф уже не слышал, поскольку изо всей прыти мчался назад, к пролому в ограде, где рядом с телом убитого все еще оставались его подчиненные. Переглянувшись, Скорцени и Курбатов заговорщицки ухмыльнулись. Они не сомневались, что бывший майор СС прислушается к их мудрому совету и буквально через несколько минут тело окажется возле руин, рядом с которыми «удачно» обнаружатся и следы мотоциклетных колес.

– Так что вы, полковник, делаете в «Пристанище», – без водолазного бота, без группы поисковиков и даже без личной охраны?

– Я прибыл на остров только для того, чтобы побыть с любимой женщиной. Нелюдимое «Пристанище» вполне устраивает нас обоих.

– В качестве официальной версия вполне приемлема. Только напрасно вы произнесли ее в моем присутствии. Тем более что в глазах корсиканских полицейских именно вы оказались бы в качестве главного подозреваемого, пытавшегося организовать покушение на… Скорцени. Я прибыл сюда, имея испанский дипломатический паспорт, и вполне мог бы дать ход этому делу.

– Неужели вы решили подозревать меня?..

– Судя по всему, – резко прервал его оберштурмбаннфюрер, – вы не способны оценивать благородство человека, в свое время несколько раз спасавшего вас от агентов гестапо, которые подозревали, что на самом деле трансконтинентальный диверсионный рейд князя Курбатова – всего лишь неплохо спланированная операция советской разведки по внедрению агента, которому надлежит работать на Западе уже после войны.

– Мне известно и об этих подозрениях, и о вашем заступничестве, – сдержанно подтвердил Курбатов, однако от слов благодарности воздержался.

Заметив на причале двух моряков с «Крестоносца», Скорцени приказал им подняться и велел идти в его номер отеля, чтобы забрать чемоданы, его и госпожи Фройнштаг.

– …Благородство человека, который, – вновь обратился он к полковнику, – жестоко пресекал попытки избавиться от вас, как советских, так и белогвардейских недоброжелателей. Нет, в самом деле, почему вы не способны ценить подобные жесты, князь? И потом, не собираетесь же вы с Анной фон Жерми выуживать контейнеры с драгоценностями спиннингами, с рыбачьей лодки?

Курбатов пропустил мимо себя моряков, один из которых уточнил у Скорцени, в каком номере находятся вещи, и только тогда неожиданно признался:

– Организации, которая финансировала наш вояж, важно знать, будут ли обнаружены и подняты на поверхность сокровища Роммеля этим летом.

– Поскольку этим летом сама она снарядить подобную экспедицию не успевает. И эту наивную тайну, полковник, вы собирались утаивать от меня даже под пытками в подвалах «Пристанища» или в трюме «Крестоносца»?! – спросил Скорцени, всем гигантским телом содрогаясь при этом от смеха.

– На предательскую выдачу тайны это и в самом деле не похоже, – мрачно признал его правоту Курбатов. – Как и то, что экспедиция, к которой причастна была не названная мною организация, совсем недавно погибла в Лунной бухте.

При этих словах Скорцени мгновенно согнал с лица остатки улыбки и удивленно уставился на полковника.

– Неожиданный поворот в этой мрачной истории.

– Должен же и я хоть чем-то удивить вас, оберштурмбаннфюрер, – человека, который, как уверяла нас одна германская газета, «ничего не боится и ничему не удивляется».

– Давно возненавидел бы газетчиков, если бы в свое время сам не входил в общественную жизнь со стези газетного репортера[52]. Вырезанные кем-то «лунатики» из Лунной бухты были наняты итальянскими красными, скорее всего, гарибальдийцами, – не спрашивал, а как бы вслух размышлял обер-диверсант рейха.

– Что нетрудно предположить.

– Следовательно, финансировала эту «политическую голытьбу» Москва. Нетрудно предположить и то, что и вы…

– …Направлен сюда, на Корсику, советской разведкой? – настала пора смеяться теперь уже Курбатова. – Ни в коем случае.

– Объяснитесь, полковник, – явно смутился Скорцени.

– Если в общих чертах, то сейчас в Европе активизировалось русское монархическое движение, связанное с членами императорского двора Романовых. Естественно, этот круг людей не может не заинтересовать белоармейский полковник-диверсант из княжеского рода Курбатовых.

– То есть вы инспектировали и финансируемую Москвой экспедицию итальянских красных, и мою.

– Что нетрудно предположить, – вновь прибег к своей дипломатической формуле князь.

– Притом что твердо знаете: графиня фон Жерми работает не столько на русских монархистов, сколько на русских же коммунистов.

– И это тоже предположить нетрудно. Самой появляться в «Пристанище» фон Жерми крайне опасно. Другое дело – в моем обществе. Притом что сама она является гарантией моей безопасности перед лицом зарубежных советских мстителей, вспомните историю гибели Троцкого, Бандеры и прочих. К тому же она получила право делиться со мной кое-какой информацией, добытой для нее кремлевской агентурой в Европе.

– Так, может, из этих же источников вам известно, или станет известно в будущем, какая из «высоких террористических сторон» подослала сегодня убийцу ко мне?

– Покушение на вас для меня с фон Жерми – полная неожиданность.

– И никаких предположений?

– Считаю, что это неудавшаяся месть гарибальдийцев, которые уверены, что в Лунной бухте их сообщники уничтожены по вашему приказу.

– Хотите сказать, что графиня такого же мнения?

Курбатов на несколько мгновений задумался, пытаясь припомнить реакцию Анны.

– Кажется, по этому поводу она не высказывалась.

– Так внушите же своей спутнице, графине фон Жерми, – буквально взорвался Скорцени своим камнедробильным басом, – что это крайне опасное заблуждение: никакого отношения к нападению в Лунной бухте я не имею!

– Хорошо, попытаюсь убедить.

– Нет, вы в самом деле попытайтесь! И не сомневайтесь в том, что для ее хозяев эта информация тоже окажется, ну, скажем так, неожиданно ценной.

Курбатов немного поколебался и неуверенно как-то произнес:

– Видите ли, Скорцени, для меня куда важнее уверенность в том, что к резне в Лунной бухте вы действительно не причастны. Если, конечно, в реальности непричастны.

– Уезжали бы вы отсюда, полковник. Садитесь с графиней на яхту, и к ночи мы уже будем на материковой Италии.

– Это исключено.

– Напрасно. Информацию о судьбе сокровищ Роммеля вы смогли бы получить от меня. Притом что более надежного источника у вас все равно не появится.

– Именно поэтому исключено, – загадочно как-то отмахнулся от него Курбатов.

* * *

Несколько минут спустя они с князем уже находились на причале, у стоянки «Крестоносца». Лилия тут же поднялась на борт яхты, а фон Жерми умышленно осталась у верхней площадки лестницы, словно бы намеревалась прикрывать их отход, отстреливаясь от полиции. Зато к ним присоединился фон Шварц.

Владелец поместья уже знал о покушении на Скорцени, как известно ему было и то, от чьих пуль погиб террорист. А посему он несказанно удивлялся счастливой развязке утренней трагедии: и труп охранники унесли подальше от поместья, и Скорцени со своей эсэсовкой поспешно покидает Корсику.

– Вы напрасно радуетесь, барон, что так скоро и неожиданно избавляетесь от меня, – попытался омрачить его сдержанное веселье оберштурмбаннфюрер. – В Италию мы отбываем только потому, что мне нужно встретиться с моим другом – князем Боргезе. – Произнося это, обер-диверсант рейха демонстративно смотрел не на фон Шварца, а на Курбатова. Понимал, что и ему, и фон Жерми придется как-то объяснять своим разведцентрам причину его ухода с острова.

– Я был бы счастлив, если бы это произошло уже после эпопеи с кладом Роммеля, – без обиняков объяснил ему барон. – Так было бы спокойнее и всем обитателям «Пристанища», и местной полиции.

– Вот цена вашего гостеприимства, барон. Притом что я почти простил ваши сепаратистские порывы.

– Опасаюсь, как бы цена моего гостеприимства не оказалась значительно суровее. Вам проще, Скорцени, вы можете носиться по Европе, меняя страны, подданства и континенты; не зря же вас называют «человеком, которому не нужно паспортов». А я прикован к своему поместью, как Прометей к скале, и всякий, кому не лень, норовит выклевать мое сердце или хотя бы печень.

– Не такой уж вы беззащитный, как может показаться, – вмешался в их диалог полковник, – если все еще числитесь в лучших друзьях самого Скорцени.

– Кстати, о ваших друзьях из монархического кружка Романовых, князь, – охотно сменил тему обер-диверсант рейха. – Не пытайтесь служить потомку императора столь же проникновенно, как самому императору. Эти, из династии, хотя бы отдают себе отчет, что, согласно вековым монархо-династическим традициям, никто из рода Романовых наследственного династического права на российский трон не имеет, ибо последний император из этой династии Николай II от престола отрекся. И родственник, которому он пытался передать корону, тоже от своего права на трон отрекся. А поскольку отречение столь же необратимо и священно, как и коронация, то все наследственные претензии Романовых на трон бессмысленны.

– Странно, я над этим династическим казусом не задумывался. Как и вы – о праве на титул фюрера германской нации.

– Фюреры не ждут, когда им вручат корону хранители династии, они сами берут ее, причем из рук народа.

…Ну а целая стая полицейских нагрянула на поместье как раз в тот момент, когда яхта «Крестоносец» выходила за створ скальных ворот Бухты Безмолвия.