Июнь 1960 года. Отель «Пристанище паломника» на северо-восточном побережье Корсики

Солнечные лучи, которые буквально выжигали в последние дни зелень поместья, в это серое, дымное утро обещали быть щадящими. И, взойдя на свой Сигнальный Холм, фон Шварц жадно вдыхал утреннюю прохладу моря, с признательностью всматриваясь при этом в едва очерченный круг поугасшего светила. Несмотря на то, что на Корсике он прожил немало лет, к местной жаре так и не приспособился и даже не смирился с ней.

Восходя на свой «дозорный пункт», фон Шварц всякий раз ловил себя на том, что вдали ему чудился берег горного озера, за которым серели снежные вершины Баварских Альп, даже в разгар лета источавшие блаженственную прохладу. И только умевшая хранить тайны сорокалетняя Инга, вот уже в течение десяти лет представавшая перед миром то ли в виде любовницы, то ли гражданской жены, знала, почему в последние годы барон все меньше увлекался расширением своих владений на Корсике. Потому что все чаще помышлял о том, как бы продать островное поместье и, вернувшись в родной баварский Гармиш-Партенкирхен, заняться восстановлением своего родового альпийского замка Эрденбург. Того самого, почти забытого им и со времен войны пребывавшего в запустенье на одном из предгорных плато. Кстати, чем-то напоминающем корсиканское плато, на котором возвышаются теперь строения «Пристанища».

– Чем вы хотите поразить меня в этот раз, штурмбаннфюрер Денхоф? – уловил он присутствие на холме, позади себя, начальника охраны.

– Я только что из Рольяни.

– …В пригороде которого полиция все еще обнюхивает обгоревший остов яхты золотоискателей. Что дальше?

– Теперь она занята более серьезным преступлением.

– Вы превращаетесь в «черного гонца»[37], чуть ли не каждое утро приносящего грозному хану очередную страшную весть.

– Судьба всякого «черного гонца» мне известна, тем не менее… Ночью кто-то убил четверых членов экипажа, а также двух водолазов, причального сторожа и владельца одного из баркасов. Словом, всех восьмерых, кто проводил эту ночь в «Рыбачьем приюте». Кроме того, они убили полицейского, который вместе со сторожем, сменяя друг друга, охранял приют.

Последние слова фон Шварц дослушивал, уже поднявшись из своего широкого, устланного пледом кресла, и в глазах его любопытство смешивалось с ужасом.

– Там что, состоялся бой?

– Ну, боем это назвать сложно. Стычкой – тоже. Тем не менее крови пролилось достаточно.

– Не томите душу, штурмбаннфюрер.

– Террористы по-армейски, ударом ножа сзади, сняли охранявшего приют полицейского, а затем вырезали всех его обитателей без какого-либо шума, прямо в здании, спящими.

– «По-армейски», говорите? – пробормотал владелец поместья, прекрасно понимавший, что в следующую ночь такая же участь может постичь не только «паломников» из «Пристанища», но и его самого.

– Я бы даже сказал, что в действиях нападавших армейская выучка сочеталась с азиатской дерзостью и жестокостью.

– То есть хотите убедить меня, что никакого отношения к этому налету ваши люди не имеют?

– Буквально через час этот же вопрос мне задаст следователь полиции.

– И предполагаю, что являться в полицию «с повинной» вы не намерены?

– Поскольку для этого нет оснований, – отрубил Денхоф; внутренне его всегда бесило стремление барона вникать в те детали всевозможных акций, даже знать о которых ему, в общем-то, не положено. – Другое дело, что ответы вам и следователю будут звучать по-разному, с некоторыми нюансами.

– Вот это уже любопытно. Как именно они будут звучать?

– Полицейскому я скажу, что вообще не имею к этому никакого отношения, а вам, – что не имею к этому никакого… непосредственного отношения. И ни на какие уточняющие вопросы – ни ваши, ни следователя, – отвечать не намерен.

Шварц с тоской взглянул на прибрежные скалы, в очертаниях которых все еще мерещились ему очертания альпийских вершин, и тяжело вздохнул.

– Выводите мой «мерседес», Денхоф, и садитесь за руль. Едем в Лунную бухту.

– Чтобы мозолить глаза полиции и карабинерам? Какой смысл, если мы с вами к этому нападению не причастны?!

– Именно потому, что мы к этому варварству не причастны, мы и должны появиться сейчас на месте резни. В конце концов, и поджоги, и убийства происходят в соседней бухте, в каких-нибудь двух километрах от предающегося молитвам и покаяниям «Пристанища паломника». Полиция, местные зеваки и, конечно же, газетчики, – особенно газетчики – должны видеть и знать, что мы с вами огорчены, озабочены и крайне встревожены происходящим. А вместе с нами встревожены паломники, от пребывания которых зависит наш туристический бизнес; и даже ватиканские кардиналы высказывают озабоченность.

– Или же выскажут в ближайшее время. Вам не кажется фон Шварц, что пост руководителя паломнического центра для вас уже мелковат? Вы вполне могли бы возглавить корсиканскую мафию, которая под вашим руководством очень скоро дала бы фору сицилийской.

– Я подумаю над вашим суровым предположением, – сухо обронил владелец поместья. – А теперь, не отвлекаясь от руля и дороги, сообщите, кто и каким образом вдохновил резню в этом пиратском приюте Лунной бухты.

– Извините, но я решил, что вам не следует вникать в подробности этого нападения, причем ради вашего же душевного спокойствия.

– Не уподобляйте меня страусу. Душевное спокойствие я обретаю только тогда, когда знаю, что вокруг меня происходит на самом деле. И считаю это закономерным.

Денхоф подождал, пока «мерседес» преодолеет наиболее опасный – двадцать метров мелкого гравия, усеянного между скальной тесной и обрывом – участок дороги, зло выругался по поводу чиновников, которые обязаны заботиться о состоянии дорог в этом крае, и только тогда заговорил по существу:

– Тройку этих живодеров из «Корсиканского фронта освобождения» Антонио Сорби вычислил сразу же. К тому же с помощью своих информаторов определил, что они прячутся на вилле одного местного националиста, домашний бункер которого соединен подземным ходом с горной пещерой.

– Откуда тайным лазом местные контрабандисты попадали в катакомбы, – дополнил его рассказ фон Шварц, давая понять, что догадался, о чьей вилле идет речь.

– Так вот, капитан Сорби взял с собой четверых парней и прибыл на виллу. Под угрозой того, что завтра же вилла запылает точно так же, как яхта, а сепаратистов он будет истреблять прямо в катакомбах, как крыс, Антонио вызвал руководителя тройки Луку Зарана, по прозвищу Лукавый, на разговор тет-а-тет. И поставил условие: или в следующую ночь они истребят кладоискателей, после чего он со своими «варварами» забывает об их существовании, или же будут истреблены сами.

– Шантаж примитивный, в духе мафии, но, как оказалось, действенный, – промурлыкал себе под нос владелец поместья, засмотревшись на открывшийся в просвете между скалами отрезок приморской низины, с юга подступающей к Лунной бухте.

Он чувствовал, что теряет интерес к рассказу штурмбаннфюрера, как теряют его к неумело пересказываемому сюжету сентиментального фильма. Теперь им предстояло еще около километра проехать по горному серпантину, чтобы оказаться перед скальными воротами, охранявшими подступы к пристани. Пребывая за рулем, баварец обычно чувствовал, как на этом участке в нем просыпался горец, твердо уверовавший, что горные дороги только для того и существуют, чтобы испытывать на них свои нервы.

– Хотя Заран – человек пришлый, – продолжил тем временем свое монотонное повествование Денхоф, рассказчик из него в самом деле оказался никчемным, – однако ему успели объяснить, кто такой Сорби-Варвар. И когда тот потребовал, чтобы корсиканские боевики снова отправились в бухту и «доделали то, к чему поленились прибегнуть прошлой ночью», обер-сепаратист понял: бегство в Южную Корсику следует отстрочить. А поскольку и вилла, и выходы из катакомб уже взяты под наблюдение, то, наверное, проще довести дело до конца, чтобы затем доложить штабу сепаратистов о проведении крупной боевой операции.

Шульц демонстративно зевнул и, сквозь сонно прищуренные глазки взглянув на открывавшееся справа от них небольшое горное озерце, пробубнил:

– Вы меня разочаровали, Денхоф. Как и ваш Сорби-Варвар. Так все усложнить, втянуть в эту операцию массу исполнителей и еще больше очевидцев… Завтра же этих шакалов Зарана арестуют, и во время первого же допроса они сдадут Сорби вместе со всеми его варварами.

Штурмбаннфюрер мельком взглянул на барона и снисходительно улыбнулся.

– Вы не дослушали мой рассказ до конца, фон Шварц.

– Его конец предугадан, как завершение всем давно известной сказки.

– В таком случае есть смысл продолжить его на обратном пути.

– Стоит ли откладывать, Денхоф?

– Уверен, что после того, как прямо там, в бухте, вы осмотрите «поле боя» собственными глазами, мое повествование покажется вам более одухотворенным или, во всяком случае, не настолько скучным.

– Как всегда, темните, Денхоф… – угрожающе повел вскинутым подбородком барон.