Родовое поместье Штуберов находилось в каких-нибудь стапятидесяти километрах северо-западнее Берлина. Однако попытка добраться сейчас туда и погостить была бы равноценна попытке откровенного дезертирства. Успеть на аэродром к семи утра, к вылету, он уже никак не сумел бы. Так что хочешь не хочешь, а ночь действительно придется провести в офицерском отеле аэродрома.

Сирены противовоздушной тревоги сработали слишком запоздало, когда армада самолетов противника была уже у города. Штубер, очевидно, оказался единственным, кто, словно застигнутый вторым пришествием Христа, стоял посреди площади и смотрел на надвигавшийся на него клин бомбардировщиков.

– Побойтесь Бога, господин офицер! – прохрипел какой-то старик, пробегавший мимо Штубера и тяжело отзванивавший солдатскими подковами. – В убежище надо. Здесь вам не фронт. Здесь храбрость не нужна.

– Неужели они каждый раз вот так, свободно, прорываются до самого Берлина? – спросил Штубер этого старика, когда они залегли у подножия конной статуи: до бомбоубежища оставалось еще метров сто, а бомбы уже рвались рядом.

– Эх, господин офицер… – все так же натужно хрипел старик, лежа за углом постамента. – Сколько же вы не были в Берлине?

– Безумно долго, отец.

– Тогда скажу откровенно: это происходит почти каждый день. Правда, до сих пор они бомбили в основном окраины. А сегодня вот добрались до центра.

Под гулкое хлопанье зенитных орудий один из самолетов заднего, четвертого, звена вдруг покачнулся и, окутываясь дымом, начал отходить в сторону.

«Майн Гот! Да ведь в городе их и сбивать-то нельзя! – ужаснулся Штубер, только теперь поняв, почему так «лениво» оттявкиваются зенитные орудия. – Падение в центре такой махины окажется пострашнее любого бомбового удара».

– Это англо-американцы осмелели после того, как мы капитулировали в Африке. И особенно – после своей высадки в Италии, – объяснил старик, выждав разрыв бомбы, упавшей по ту сторону площади. – Высадившись там, они окончательно потеряли страх. Надо прежде всего выбить их из Сицилии, иначе войну мы проиграем.

– Только вас и не хватает сейчас в штабе верховного командования вермахта, – скептически ухмыльнулся Штубер.

Совсем рядом, у бордюра, билась в предсмертных судорогах какая-то женщина. Еще несколько секунд назад, обхватив руками небольшую сумку, она бежала прямо к ним. Даже сейчас, умирая, она так и не могла расстаться с ней.

– Таких, как я, старых кайзеровских солдат, не хватает не только там. Уж поверьте мне. Мы-то кое-чему научены жизнью. Только никому эта наша наука не нужна.

«А ведь страной, куда нас собираются забросить, может оказаться вовсе не Россия. Ею вполне может стать Италия! – вдруг осенило Штубера. – Почему бы Скорцени, с его опытом дворцового переворота в Австрии, не испытать свою судьбу при дворе короля Италии?»