Генерал Штудент – рослый, внушительного вида, чья атлетическая фигура очень хорошо вписалась бы в строй парашютистов, – мгновенно окинул взглядом кабинет Скорцени и, не ответив на приветствие, испытывающе посмотрел на гауптштурмфюрера.

Возможно, ему, привыкшему к тому, что любые серьезные операции разрабатываются целым отрядом штабистов, было странно открыть для себя, что сегодня весь «штаб» будет представлен только ими двумя.

– Я помню, что операция, связанная с островом Санта-Маддалена, возлагалась исключительно на вас. В проведении акции в Гран Сассо у вас такие же полномочия. Я прав, гауптштурмфюрер?

– Абсолютно верно, господин генерал. Прошу садиться, и приступаем к делу. – Скорцени сразу же повел себя так, чтобы генерал понял: перед ним не только хозяин кабинета, но и хозяин положения, руководитель операции.

– То есть хотите сказать, что план, который мы сумеем предложить, будет окончательным?

– Можно выразиться точнее: по существу нам некому будет его представлять, – задергавшиеся в суровой улыбке шрамы Скорцени показались Штуденту зловещими конвульсиями. – Хотя, конечно, мы ознакомим с ним моего шефа и, возможно, даже фюрера. Но выбор оружия за нами, господин генерал. Окончательным будет тот план, на котором мы остановимся.

– Отвечать за его срыв тоже нам, – прокряхтел Штудент, садясь в массивное кресло по ту сторону приставного столика. Упоминание о фюрере не придало старому служаке никакого оптимизма. – Вот снимки горы Абруццо, сделанные нашей авиаразведкой, – выложил он на стол небольшой пакет с десятком фотографий, на которых альпийский луг и отель на нем были засняты со всех сторон.

– Снимки сделаны, когда Муссолини уже был в «Кампо Императоре»? – насторожился Скорцени, вынимая из пакета всю стопку фотографий.

– Естественно. Раньше он нас не интересовал.

– Но…

– С трофейных английских самолетов, – уточнил генерал. – Без особой демонстрации намерений. Случайными пролетами вблизи.

– Это другое дело.

– Мне понятны ваши опасения.

– Отныне это наши общие опасения, – внушающе проговорил Скорцени, глядя прямо в глаза Штуденту. – Общие, господин генерал.

У Скорцени уже было несколько снимков, сделанных итальянскими репортерами в рекламных целях, и просто любительских фотографий туристов. Поэтому-то он по достоинству смог оценить и работу пилотов. Все было заснято довольно четко и основательно. Видны валуны на лугу, просматриваются характер кладки стен, расположение всех окон, служебный и два запасных выхода, прогуливающиеся по лугу карабинеры, наконец, верхняя часть фуникулера…

– Мне не впервой бросать своих парней на всякие там вершины и острова, – пробасил генерал, снимая фуражку и расстегивая китель. – Но поверьте, гауптштурмфюрер, выдернуть Муссолини из этого скворечника будет не проще, чем выдернуть с корнем горный дуб.

– Именно поэтому операцию поручили нам с вами, – спокойно заметил гауптштурмфюрер, тоже садясь в кресло и продолжая изучать снимки.

– Кому же еще?

– Кстати, вы подсказали название операции: «Горный Дуб». Или просто «Дуб», чтобы словом «горный» не уточнять характер местности.

– Не самое броское, – проворчал генерал. – Но можно согласиться.

– Итак, будем считать, что операция под кодовым названием «Дуб» началась с этой минуты. Разработку плана непосредственного захвата отеля и освобождения Бенито Муссолини беру на себя. – Они встретились взглядами. Генерал снова покряхтел, на этот раз одобрительно. Заявление Скорцени сразу же облегчало ему жизнь. – Поговорим о техническом обеспечении.