Розенберг томился на том же месте, где они расстались около получаса назад. Он стоял с бокалом в руке, в гордом одиночестве, и появление Скорцени встретил взглядом, преисполненным какого-то внутреннего если не страха, то трепета.

«А ведь вот кто должен был стать во главе нашего движения, во главе Германии – Скорцени! – неожиданно осенило Розенберга. – Только этот человек, которому суждено пережить всех нас и, уже полузабытому, предстать перед новым поколением немцев истинным героем Третьего рейха, достоин взять в руки “копье судьбы”».

– Надеюсь, впредь вы не станете сомневаться в моем даре предсказателя? – сурово спросил он, подавая Скорцени его бокал, дожидавшийся хозяина.

– Отныне – нет.

– Речь шла о Франконии. Не ошибаюсь?

Скорцени поколебался, не зная: согласиться с министром или же заявить, что он ошибается. Но в таком случае понадобится хотя бы в двух словах пересказать то, о чем якобы в действительности шла речь во время встречи с фюрером.

«Возможно, трагедия Германии в том и заключается, что вместо по-настоящему достойного вождя нации, преемника славы Генриха I и Карла Великого, судьба подсунула Германии жалкий дубликат непонятно кого, некое подобие того истинного фюрера, которого она потеряла в лице Скорцени, – продолжил свои размышления Розенберг. – И изменить что-либо уже нельзя. Германия вновь оказалась на трагическом для нее “шарнире времени”.

– Понимаю, понимаю, – спасительно похлопал он гауптштурмфюрера свободной рукой. – Я ведь совершенно не требую от вас откровений. Тайны рейха есть тайны рейха. Не все из них доступны даже бродячему прибалтийскому философу Розенбергу.

– Вы верно истолковали мое положение.

– В таком случае позволю себе тост, который с удовольствием произнес бы значительно раньше, не будь вы вызваны туда, – кивнул он в сторону тайной комнаты, – за короля, нет, за императора священной империи СС Франконии!