Несколько минут Скорцени сидел, задумчиво уставившись в дверь, словно ждал, что там вот-вот появится человек, с вестью, которая сразу же разрешит многие его проблемы. Но там мог появиться лишь адъютант Родль который имел обыкновение приносить одну весть сквернее другой. Самые скверные вести, которые приходилось слышать в последние дни, исходили именно от Родля. Видно, таковой уж была его адъютантская участь.

Шло время. Нужно звонить Кальтенбруннеру. Скорцени никоим образом не мог повлиять на ход событий в лагере маршала Бадольо. Не от него зависело, где следует находиться дуче в то или иное время. Но все же, предчувствуя, что беседы с Кальтенбруннером, а особенно с фюрером, будут трудными, гауптштурмфюрер уже готовился к ним с чувством человека, которому так или иначе придется оправдываться.

И еще он знал: в обоих случаях разговор начнется с естественного вопроса: если дуче не на Санта-Маддалене, – хотя он, Скорцени, совсем недавно настаивал именно на такой версии, – тогда где же он? И был ли он вообще когда-либо на этом проклятом островке? Но только знай он ответ на этот простой и обыденный, как доски письменного стола, вопрос – все выглядело бы по-иному.

Разговор с Шелленбергом ничего не дал Скорцени. Тем не менее гауптштурмфюрер был доволен, что он состоялся. Во-первых, удалось выяснить, что шифровка о перемещении дуче с острова прошла, минуя бригадефюрера Шелленберга, а значит, занимался ею Кальтенбруннер или сам Гиммлер. Во-вторых, рискни он поговорить с «венцем» Кальтенбруннером, не пройдя через бархатные смешки начальника VI отдела, это вызвало бы новую волну ревности. Для Скорцени не было секретом, сколь сложными оставались отношения между Кальтенбруннером и Шелленбергом. Когда люди просто не сходятся в каких-то служебных вопросах – это уже осложняет жизнь всей организации. Что же тогда делать подчиненным, знающим, что их шефы вообще не могут терпеть друг друга?

– Господин гауптштурмфюрер, любопытная информация. – Это, наконец, появился Родль. Его прибытие Скорцени воспринял с облегчением: слишком уж не хотелось ему погружаться в пучину внутриконторских распрей.

– Объявился дуче? – поднялся, почти подхватился со своего кресла Скорцени.

– Пока нет.

– Все остальное, Родль, все остальное, – подчеркнул гауптштурмфюрер, – в данный момент не представляет для меня абсолютно никакого интереса.

– Прошу прощения, – вежливо извинился адъютант, что, однако, не помешало ему сделать еще несколько шагов, положить на стол какую-то бумаженцию и лишь тогда отойти к двери.

«Сообщение из источника, близкого к дипломатической миссии Маньчжоу-Го, – пробежал взглядом Скорцени. – Как стало известно из ставки генерал-лейтенанта Краснова, главнокомандующего русскими антибольшевистскими соединениями, из Маньчжурии вышла группа диверсантов, цель которой – пройти от восточной границы России до границы рейха. Возглавляет группу ротмистр Курбатов, лучший из диверсантов, имеющихся при ставке Семенова. Он наделен полномочиями вести переговоры с генералом Красновым, а также с представителями германского командования.

Группа движется по маршруту: Чита, Иркутск, Омск, Воронеж, линия фронта, совершая при этом террористические и диверсионные акты, действуя, как партизанский отряд».

– Родль. Остановитесь, Родль. Вы и так потрясли меня своим сообщением.

– Весь внимание, господин гауптштурмфюрер, – самодовольно заулыбался адъютант. Он знал, что такого рода сообщение не может оставить Скорцени равнодушным.

Но прежде, чем что-либо сказать ему, гауптштурмфюрер с донесением в руках подошел к висевшей на стене огромной карте мира. Слегка поблуждав по ее параллелям и меридианам, отыскал Монголию, Маньчжурию и, наконец, между границей Маньчжоу-Го и Байкалом обнаружил город Читу.

С минуту он водил пальцем, тыкаясь то в одно место на карте, то в другое, пытаясь как можно быстрее проследить маршрут группы ротмистра, но в конце концов чертыхнулся и просто «побрел» к Уралу, Волге, к Украине. Даже на карте путь, которым решил добираться ротмистр-диверсант до окраин рейха, показался ему путем безумца.

– Что это вы принесли мне, Родль? – помахал Скорцени донесением, подавляя в себе желание скомкать его и швырнуть в лицо адъютанту. – Чья это шутка?

– Подлинное донесение из посольства Маньчжоу-Го. Я счел, что оно представляет для нас определенный интерес. Из множества других, которые пока что могут подождать. Если нужны сведения об источнике, тогда…

– При чем здесь источник? Будь он трижды проверенным. Вы сюда взгляните, – резким жестом пропахал он указательным пальцем все пространство от Маньчжурии до Украины. – Сколько нужно идти, чтобы пройти все это?!

– Русские привыкли и к таким расстояниям. Очевидно, привыкли. Если только к этому вообще возможно привыкнуть, даже измеряя расстояние по карте.

– Почему они решились на этот рейд? Ради чего?

Родль уловил, что Скорцени задал эти вопросы не из недопонимания сути самого задания, полученного ротмистром Курбатовым. Речь шла о том, что за ним стоит. К тому же появилась возможность немного отвлечься от грустных мыслей по поводу будущих визитов к высокому начальству, не исключено, что даже в «Вольфшанце» – коль уж поисками дуче занялся лично фюрер.

– По-моему, это продолжение всей той истории, с которой мы столкнулись, имея дело с генералами Красновым, Шкуро, Власовым и этим, как его там, словом, из «дикой дивизии»… Стоит ли удивляться, что теперь решил напомнить о себе и генерал Семенов? Вопрос влияния и престижа. Он тоже, видите ли, не сидит сложа рук, хотя ему куда более неуютно у самой границы, бедным родственником японцев и маньчжуров, чем Краснову и Власову. Думаю, готовит почву для появления в Европе.

– М-да… – Скорцени вновь оглянулся на карту и еще раз, теперь уже только взглядом, проследил весь возможный путь ротмистра.

– Кстати, что это за чин: ротмистр? – заглянул он в донесение.

– Я успел проконсультироваться у одного нашего русского. Говорит: что-то вроде кавалерийского капитана.

– Капитана? – вспомнил Скорцени о своем капитанском чине войск СС. И, возможно, это заставило его с куда большим уважением подумать о человеке, которого обрекли на столь безумный рейд по вражеским тылам. Да уж, в сравнении с этим походом группы диверсантов, его метания между Берлином, «Вольфшанце», Северной Италией и островом Санта-Маддалена сразу же показались гауптштурмфюреру увеселительными прогулками. Несмотря на все затраченные при этом нервы. Тем более что тратить их пришлось в основном на выяснение отношений между шефами.

– Послушайте, Родль, положите это донесение в отдельную папку и постарайтесь выяснить все, что известно, о группе и о самом ротмистре. Соберите о нем все, что только возможно. Если понадобится, свяжитесь с контрразведкой Краснова. Переговорите с власовцами и старой русской эмиграцией. Этот парень еще может понадобиться нам.

– Если, конечно, дойдет.

– Хочется верить. Кстати, обязательно выясните, когда именно группа пересекла границу Маньчжоу-Го.

– Яволь.

– Как только папка наполнится, не забудьте напомнить о ней.

– Последним я подошью к этому досье самого ротмистра. В живом виде.

Родль вышел, а Скорцени еще несколько минут рассматривал карту. Случайно наткнулся на Иркутск, потом Омск. Прикинул, как бы он срезал углы, добираясь до Волги.

– Славянские безумцы! – прорычал он, качая головой. – Пройти всю студеную пустынь! – Говоря эти слова, он уже ощутил ревность к славе ротмистра. Уже видел в Курбатове соперника, способного конкурировать с ним.

«Ладно, посмотрим, что у них там получится, – успокоил себя. – Пусть сначала дойдет. А пока займемся… Санта-Маддаленой».