Однако нервы сдали у самого Власевича. Вместо того чтобы, как приказано, дожидаться погони у каменного шрама, он неожиданно появился на тропе и открыл огонь по группе.

Кто-то из красноармейцев отчаянно закричал и рухнул на землю, остальные бросились врассыпную. Однако отстреливаться они пытались из-за кустов, где их ждали остальные диверсанты.

Выстрелы, ожесточенные рукопашные схватки… Один из красноармейцев – приземистый сержант с исклеванным оспой лицом, – прорвавшись через полосу кустов, выстрелил в Курбатова, но пуля задела лишь рожок вещмешка. Выстрелить второй раз он уже не успел. Ротмистр захватил ствол винтовки и, подставив подножку, сбил его с ног. Сержант все еще держался за свое оружие, и Курбатову пришлось протащить его несколько метров по земле, прежде чем сумел вырвать винтовку. Только потом ударом приклада буквально припечатал упрямца к валуну.

Через несколько минут все диверсанты собрались на поляне, где происходила эта схватка. Итог стычки с красными подвел Реутов, доложив, что одному большевичку удалось бежать, остальные убиты. Из диверсантов легко ранен штыком в предплечье Матвеев.

– Царапина. Не стоит внимания, – поспешил успокоить командира поручик-радист.

Барон фон Тирбах, добровольно взявший на себя обязанности санитара, уже снимал с него гимнастерку, готовясь приступить к перевязке.

– Э, да убиты, оказывается, не все, – продолжил прерванный доклад Реутов. – Ваш ротмистр вроде бы оживает.

Все повернули голову в сторону лежащего у камня сержанта, на лбу которого красовалась багрово-лиловая ссадина.

– Фамилия? – пнул его носком в грудь Реутов.

– Бураков, – на удивление быстро ответил сержант. Он выкрикнул это по армейской привычке, словно находился в строю.

– А ведь говорил же тебе старшина: «Смотри в оба», – возник над уже окончательно пришедшим в себя Бураковым ротмистр Курбатов. – Придется наказать, сержант.

Заметив, что пограничник пошевелился и пытается приподнять голову, Кульчицкий занес над ним винтовку с примкнутым штыком, однако ротмистр успел остановить его.

– Понадобится. Приведите его в чувство, подъесаул. И уходим. В километре отсюда, накоротке, допросим. Реутов, документы убитых собраны?

– А также два автомата и патроны. Винтовки вывели из строя. Странно: у одних винтовки, у других автоматы.

– Не успели перевооружить. Бросились, когда поняли, что с трехлинейками против шмайсеров не очень-то навоюешься.