Вошел вызванный Скорцени адъютант.

Услышав привычное: «Проводите генерала», он исчез за дверью вслед за Шкуро. Который даже за порогом все пятился, усердно при этом кланяясь.

Когда, проведя генерала к выходу, адъютант вернулся, он застал своего командира посреди кабинета. Скорцени стоял, положив правую руку на живот, а левой подперев щеку, и был погружен в какие-то свои раздумья. Родль молча ждал, когда гауптштурмфюрер выйдет из этого состояния и поинтересуется, что ему необходимо. Он никогда не решался заговорить, видя шефа в позе античного «Мыслителя».

– Послушайте, Родль, – наконец проговорил Скорцени. А вы не в курсе, по какому поводу этот генерал?..

– Шкуро…

– Вот именно. По какому поводу он навещал меня?

Родль рассмеялся. Он понимал, что ставит своего шефа в неловкое положение, но ведь было же отчего и рассмеяться. Глядя на него, Скорцени тоже улыбнулся.

– Никак нет, гауптштурмфюрер, не в курсе. Мне показалось, что он успел изложить свою просьбу.

– Кажется, я увлекся. Он вынужден был только слушать. Но ведь приходил он ко мне не в роли слушателя, а в роли просителя.

– Следует полагать… – философски согласился адъютант.

– Ну да бог с ним, с этим русским. У нас нет времени, Родль. У нас есть все, кроме времени, оберштурмфюрер. И не заставляйте напоминать, как мне нужны сведения о Муссолини. Любые сведения о дуче. Встряхивайте наших людей, Родль, встряхивайте!