Скорцени видел, как перегруженный первый планер перевернулся и разлетелся на части, засевая бетон оружием и окрапляя его кровью парашютистов.

Стоявший рядом полковник люфтваффе ошарашенно посмотрел на гауптштурмфюрера. «Что будем делать?» – вопрошал его взгляд.

– В воздух, полковник! В воздух!

– Второй взлет! – тотчас же продублировал команду полковника фельдфебель аэродромной команды.

Но прошло всего несколько минут, и второй планер постигла почти та же участь.

Теперь лицо полковника напоминало уже лицо некстати ожившего и явившегося на собственные поминки мертвеца. Он ошалело развел руки… Нет, он не развел, он раскинул их, как старый петух отяжелевшие крылья, да так и застыл. Будто тоже хотел взлететь за очередным планером, но окаменел.

– Я сказал: «В воздух!» – буквально прорычал в ответ на его немой вопрос этот детина с исполосованной шрамами щекой.

– Но погибшие…

– Трупами займетесь потом!

– Но там и раненые.

– Я сказал: трупы меня не интересуют! Снимать, корреспондент! Снимать! – рявкнул он на очумевшего от всего происходящего здесь кинооператора. – И не думайте, что ваша собственная гибель избавит вас от обязанности заснять все, что будет происходить там, на вершине Абруццо!