Тягостное молчание их длилось почти минуту. Рейхсфюрер несколько раз спасительно поглядывал то на телефон, то на дверь, из-за которой мог появиться штандартенфюрер Брандт, что сразу же позволило бы разрядить обстановку.

– Ко мне вы пришли, чтобы рассказать о проблемах вашего заведения? У вас есть просьбы ко мне?

– Нет. Все проблемы мне удается улаживать своими силами.

Гиммлер посмотрел на нее с уважением. И недоверием. Еще не было случая, чтобы кто-то из руководителей заведения или предприятия не воспользовался возможностью выпросить его протекции.

– Недавно у нас побывала комиссия главного санитарного управления «Шутцштаффель»[41]. Она оценила нашу деятельность довольно высоко.

– В таком случае отныне вы будете не только комендантом «Святилища арийцев», но и главным инспектором всех «лебенсборнов» Германии. С вашей помощью мы создадим еще несколько подобных медицинских, – подчеркнул он слово «медицинских», – заведений.

– Что будет очень своевременно. Благодарю за доверие, господин рейхсфюрер.

– А теперь… что привело вас ко мне? – вновь неожиданно сухо потребовал Гиммлер.

– Мне нужно посоветоваться по очень важному вопросу. К этому времени в «лебенсборнах» уже родилось около тридцати тысяч детей…

– Ого, я не знал этой цифры, – оживился рейхсфюрер. Только сейчас он почувствовал, сколь непростительно мало занимался «источниками жизни», всецело поручив их главному санитарному управлению. – Она впечатляет.

– Исходя из этого, мы имеем право утверждать, что эксперимент явно удался.

– И никто не посмеет усомниться в этом, – решительно поддержал Гиммлер.

– Но я предлагаю осуществить еще один эксперимент. Куда более важный для судеб Германии. Это будет медико-политический опыт, проведение которого станет совершенно секретным, причем использоваться будет только мой «лебенсборн» – «Святилище арийца», в котором накоплен значительный научный потенциал.

– Весь внимание, – нетерпеливо подстегнул ее рейхсфюрер.

– Суть эксперимента заключается в следующем. Мы могли бы произвести на свет целое поколение детей, зачатых высшими руководителями СС и рейха – фюрером, вами, Кальтенбруннером, Шелленбергом, Скорцени… – Эльза выдержала паузу, пытаясь выяснить, какое впечатление произвело на владельца высокого кабинета ее сногсшибательное предложение.

– И вы считаете, что?.. – озадаченно промямлил Гиммлер, глядя на доктора с таким откровением, будто она только что сошла с распятия.

– Не сомневаюсь. Если нам удалось произвести тридцать тысяч здоровых, выносливых арийцев[42], то почему бы не пойти дальше. Мы проведем особый отбор ариек, физические и интеллектуальные данные которых превосходят всех остальных претенденток. Дети тоже будут воспитываться под особым присмотром. Если эксперимент окажется удачным…

– Он может оказаться и неудачным? – совершенно некстати вставил рейхсфюрер. Слишком уж неординарной оказалась для него сама тема разговора с симпатичной Эльзой Аленберн.

– Этого мы просто не допустим, – храбро заверила его Эльза. – Сделаем все возможное… Зато в недалеком будущем рейх получит специально подготовленную группу молодых высших руководителей СС и рейха. В отличие от остальных воспитанников «лебенсборнов», эти дети будут помнить своих родителей. Точнее, только отцов. Они будут гордиться своим происхождением. Это будет элита истинных господ. Если хотите, новая аристократия Германии.

– Как отнесся к этому фюрер? – тихо спросил Гиммлер, лишь только сумел справиться с накатившейся на него волной романтического бреда. А ведь действительно здорово – потомки высших руководителей, основателей Третьего рейха. Новая аристократия. Гиммлер-младший – рейхсфюрер тысячелетнего рейха!.. – Ведь у него вы были именно с этим предложением.

– Одобрил. Но приказал держать в строгом секрете, – она оглянулась на дверь. – И обязательно посоветоваться с вами. Все вопросы, связанные с реализацией, тоже решать с вами.

– Ясно, – озадаченно пробормотал рейхсфюрер.

– Считаю, что мы допустили оплошность, не запланировав подобный эксперимент еще при создании «лебенсборнов».

– Исправить это уже невозможно.

– Сейчас особая рейхсгруппа воспитанников СС посещала бы первый класс сверхсекретной арийской школы.

– Создание которой тоже следовало предусмотреть, – вдумчиво одобрил ее замысел Гиммлер. – Вы – гений, доктор Аленберн.

Идея понравилась ему, и он не собирался скрывать этого.

– Если решите, что «Святилище арийцев» отныне специализируется только на воспроизведении наследников высших посвященных СС… Причем они будут считаться высшими посвященными с момента своего рождения… Мы завтра же готовы приступать.

– Вы отлично ознакомлены с теоретическими изысканиями в области теории «Шутцштаффель» как движения.

– И даже подготовила специальный трактат, – Эльза открыла папочку и положила перед рейхсфюрером несколько листиков с отпечатанным на машинке текстом. – Здесь изложены лишь общие идеи. А также кто из чинов и в какой последовательности… Впрочем, последовательность и целесообразность вы будете определять здесь, у себя…

– И целесообразность… – Гиммлер взял трактат, растерянно повертел его в руках, потеребил страницы, словно решал, откуда следует начинать чтение – с первой или последней страницы…

– Хорошо, я ознакомлюсь с этим… – замялся он. – …этим трудом.

– Лично вы могли бы сегодня же отправиться в наш «лебенсборн», вместе со мной…

– Нет-нет, – испуганно замахал поднятыми вверх руками Гиммлер. – Только не сегодня.

Это выглядело настолько комично, что доктор Аленберн снисходительно улыбнулась.

– Я имела в виду, что сегодня вы всего лишь ознакомились бы со «Святилищем арийцев»…

Гиммлер не мог не заметить, что это была улыбка женщины, которая сочувственно смотрит на мужчину, испугавшегося свидания с ней.

Поняв, какой подтекст вычитала доктор Эльза в его идиотском «нет-нет, только не сегодня!», он тоже рассмеялся. Но при этом основательно побагровел.

– Я обязательно посещу ваш «лебенсборн». В самое ближайшее время. Вас известят, гауптштурмфюрер Аленберн. Вас непременно известят.