Скорцени возвращался с прогулки по небольшому сосновому лесу, обрамляющему отель, когда на изгибе тропинки перед ним вдруг предстал человек в лоснящемся кожаном плаще и черной, надвинутой на глаза шляпе. Руки он держал в карманах, и Скорцени не составило никакого труда заметить, что по крайней мере одна из них, правая, занята рукоятью пистолета.

Не сбавляя шага, штурмбаннфюрер инстинктивно положил руку на кобуру и расстегнул ее.

– Отто Гюнше[21], – простодушно представился человек, вполне доброжелательно улыбнувшись. – Адъютант фюрера.

– Штурмбаннфюрер Скорцени. – Он не был знаком с этим адъютантом. Во время прошлого вызова в ставку его опекал шеф-адъютант Буркдорф. Скорцени попытался присмотреться к лицу Гюнше. Однако сейчас, в легких предвечерних сумерках, разглядеть что-либо в просвете между поднятым воротником плаща и полями шляпы было невозможно.

– Встречаясь с людьми из службы безопасности, господин Гюнше, не следует держать пистолет в кармане. Да еще и со взведенным курком. У профессионалов иногда срабатывает инстинкт самозащиты – это когда мы стреляем раньше, чем успеваем подумать о том, что нужно выхватить пистолет.

– Что, так заметно? – озабоченно спросил располневший, довольно неуклюже выглядевший Гюнше. – Мне казалось… Впрочем, я забыл, что имею дело со Скорцени.

– Так уж случилось.

– Вам непозволительно слишком далеко, а главное, часто углубляться в лес. Даже в этот, хорошо прочесываемый. «Волчьим логовом» давно интересуются все диверсионные службы врагов.

– Чего бы они стоили, если бы не интересовались ставкой фюрера? Чем обязан, господин Гюнше?

– Машина на дороге. Фюрер готов принять вас. – Это было сказано так, словно Скорцени давно добивался приема и Гюнше наконец представился случай сообщить, что настойчивость его вознаграждена.

Задавать какие-либо вопросы в этой ситуации не имело смысла. Фюрер готов принять его – этим все сказано.

Усевшись рядом с водителем, Гюнше мгновенно затих, словно бы вместо него на сиденье оказался фантом. Скорцени даже подумал, что это, очевидно, какое-то особое умение адъютантов и слуг: присутствовать не присутствуя.

Машина прошла через шатер сросшихся сосновых крон, однако, достигнув развилки, свернула не влево, к ставке фюрера, а вправо, к выезду из зоны. Скорцени вопросительно посмотрел в затылок адъютанта, но тот вел себя так, словно ничего не происходило.

– На этой встрече, у фюрера… кроме меня, будет еще кто-то? – как можно безразличнее поинтересовался Скорцени, не пытаясь выяснить, почему они приближаются к наиболее тщательно охраняемой границе зоны «А». Однако с ответом Гюнше не спешил. И лишь когда машина, которую офицер, старший наряда, даже не решился останавливать, миновала контрольно-пропускной пункт, нехотя ответил:

– Ваш знакомый. Генерал Штудент. Фюрер считает, что вы неплохо сработались с ним.

– Стало быть, мы движемся не к аэродрому? А к замку барона… Уж не помню, как его там…

– Вам известно о существовании этого замка? – резко оглянулся Гюнше, но, видя, как Скорцени безмятежно откинулся на спинку кресла, мгновенно угас: – Впрочем, вы ведь из такого ведомства…

– Это вы верно заметили.

– Тем не менее советую как можно реже упоминать всуе название сей обители. Фюрер не поощряет любопытства, связанного с местами его уединения. Кстати, сам фюрер иногда называет этот замок «Северной цитаделью».

«Однако упоминать о «Северной цитадели» тоже не рекомендуется, – мрачно ухмыльнулся про себя Скорцени. – Война – сплошное хитросплетение тайн. Сообщить о наличии любой из тайн – значит уже наполовину рассекретить ее. Азы службы безопасности».

Другое дело – генерал Штудент. О нем упоминать не запрещено. Особенно если фюрер считает, что он, Скорцени, и генерал Штудент неплохо сработались. Следовательно, предстоящую операцию тоже придется осуществлять сообща.