Леденящий душу грохот сапог. Скрежет дверных петель. На пороге Рашковский.

Та же нагловатая поза. Та же маска вместо улыбки. Почти минутная пауза.

– Что, Розданов, передумал, душа твоя вон?

– Не смейте обращаться ко мне на «ты»! – медленно поднялся Розданов.

– Я спрашивают: струсил, передумал? Принимаешь предложение гауптштурмфюрера СС?

– Я просил пистолет.

– Ах, пистолет!..

– Под слово офицера.

– Плевал я на твое «слово офицера». А вот пистолет с одним патроном – это с удовольствием, – Рашковский извлек из кармана небольшой браунинг, поиграл им, взвешивая на ладони, дунул в ствол. – И ровно час тебе на все твои сопли-вопли-прощания. Или завтра же на виселицу. Как русиш партизанен.

– С обреченным так не ведут себя, Рашковский, – попытался образумить его Беркут. – А слово офицера чтят во всех армиях мира.

– Что, и тебе с одним патроном захотелось? Много чести.

Он отступил к двери и швырнул пистолет прямо к ногам Розданова.

– Собаке – собачья, понял?! – крикнул уже из коридора.