Во время следствия в Женеве судебный следователь Жорж Зекшен предложил Михайлову сотрудничество. Сугубо юридический термин «сотрудничество» предусматривал в данном случае добровольное согласие Сергея Михайлова признать один из предъявляемых ему пунктов обвинения — не важно даже, какой именно. После этого приговор суда определил бы тот срок наказания, который позволял бы подследственному с учетом нахождения в предварительном заключении выйти на свободу. В тот момент даже адвокаты, понимая, что дело принимает затяжной оборот, склонны были рекомендовать своему подзащитному согласиться на предложение о сотрудничестве. Но Сергей решительно и даже с негодованием отверг этот вариант.
— Я ни в чем не виновен и никаких обвинений признавать не намерен, — заявил Михайлов следователю Зекшену. — С какой стати я должен брать на себя вину за то, чего никогда не совершал?
Отчетливее всех Михайлов понимал, что основной целью швейцарской юстиции является обвинительный приговор суда, но собственноручно способствовать достижению этой грязной цели он не собирался. Конечно, согласись тогда Сергей на сотрудничество со следствием и оговори себя, на свободу бы он вышел намного раньше. Но он предпочел еще долгие месяцы тюремной неволи, дабы сохранить честное имя. Итог известен всему миру — жюри присяжных Михайлова оправдало. Бригада швейцарской полиции KORUS, специально созданная как подразделение по борьбе с русским криминалом, была расформирована сразу после суда. Кампиш и Ваннер остались без работы, полностью дискредитировал себя как следователь Зекшен, генеральный прокурор Швейцарской Конфедерации Карла дель Понте вынуждена была сложить свои полномочия и отправиться сначала в Югославию, потом в Аргентину, а позже и в Сирию. После этого многолетнего пути своей малопочтенной ссылки, ее, как крупную юридическую фигуру в самой Швейцарии уже больше не рассматривали. Швейцарские налогоплательщики не забыли, в какую непомерно огромную сумму (по заявлению прокурора Кроше, около тридцати миллионов долларов) обошелся им процесс Михайлова, справедливо обвиняя в этом Карлу дель Понте. И совсем уж грустная участь постигла главного свидетеля обвинения, американского офицера ФБР Роберта Левинсона. Его громкие заявления в женевском суде о создании им в России собственной разведывательной сети, сослужили ему плохую службу. Начальство не простило Левинсону столь не-адекватных высказываний. После ухода из ФБР Левинсон остался не у дел, затем попытался заняться нефтяным бизнесом, что и привело его в Ирак. Там его взяли в заложники местные боевики, потребовали крупную сумму выкупа и даже продемонстрировали в Интернете видеозапись, во время которой плененный, связанный Левинсон стоял на коленях и слезно умолял американское правительство о спасении. То ли запись не дошла до адресатов, то ли они не пожелали участвовать в судьбе опального офицера ФБР — неизвестно. Некоторые информационные источники впоследствии сообщали, что Левинсона в Ираке все-таки казнили. Во всяком случае, из иракского плена Левинсон так и не вернулся, а его жена недавно подала в суд, обвиняя американские власти в равнодушии к судьбе своего мужа.
А ведь признай тогда, в Женеве, Сергей Михайлов хоть самое малое нарушение закона, из тех, что ему навязывались, судьба всех этих людей, возможно, сложилась бы совсем иначе. Наверняка, выполнив политический заказ и осудив Михайлова, они бы сохранили свои должности, продолжая творить зло и коверкать судьбы десятков ни в чем не повинных людей. Для них, службистов, в сути своей беспринципных, не признающих ничего святого, тогда было настоящим шоком, что Михайлов отказался от предложенного ему сотрудничества и не воспользовался возможностью как можно быстрее выйти на свободу. Знай они Михайлова хоть чуточку лучше, просто не стали бы предлагать ему подобное. Вот ему-то как раз твердости и убежденности в отстаивании принципов не занимать.
Зная Сергея Михайлова уже без малого пятнадцать лет, я до сих пор не могу сказать, что понимаю этого человека. Чаще всего — не понимаю или, во всяком случае, не сразу. Лично для себя я выбрал такую формулировку: «Если бы Михайлов всегда действовал с мерок и норм общепринятых, он бы не стал тем, кто он есть». Но тем он и интересен. Как известно, харизма — это особое свойство личности, признаваемое необычным, благодаря которому человека оценивают как одаренного особыми качествами и способного оказывать эффективное влияние на других. Если принимать такое определение, то Сергей Михайлов — человек абсолютно харизматичный. Всегда оставаясь самим собой, он легко адаптируется в любой компании, без труда может поддержать беседу с каким угодно человеком. Это вовсе не проявление привычки или стремления приспосабливаться к обстоятельствам и окружающим людям. Скорее — редкий дар всегда оставаться самим собой, умея слушать и слышать собеседника, кем бы он ни был. И люди чувствуют это мгновенно, безошибочно понимая, что с этим человеком можно не таиться, а быть искренним.
Его самообладание — поистине удивительно. И уж если Сергей не хочет, чтобы кто прочел что-либо в его взгляде, то и пытаться бесполезно. Сам о себе Сергей говорит, что он человек не сентиментальный, и добавляет, что многие жизненные перипетии отнюдь не способствовали развитию этого свойства характера. Однако сентиментальность и доброта — понятия все же разные. Повышенная готовность помочь в нем очевидна. Обожает делать друзьям и близким подарки.
Поражала меня всегда и интуиция Сергея. Он ей доверяет полностью. И именно поэтому, приняв какое-то важное решение, никогда уже не колеблется. Умение мгновенно оценивать даже самую сложную ситуацию отличает его от многих. Приняв решение, Сергей уже мало интересуется мнением окружающих. И вовсе не от того, что считает себя непогрешимым. Просто он уверен в своей правоте так, как уверен бывает опытный полководец, когда в минуты наивысшего напряжения и опасности твердо знает, куда послать войска.
Память у Сергея поистине феноменальная. Круг его знакомых настолько широк, что просто диву даешься, как он умудряется запоминать и никогда не путать, у кого какие проблемы, где учатся дети, как здоровье родителей и много все иного, что любой другой человек забывает на следующее же после знакомства утро. Надеяться, что Михайлов по прошествии времени, пусть даже длительного, забудет какую-нибудь мелочь, значит вовсе его не знать. Он может дать поручение, незначительное на первый взгляд. Пройдет много времени, но спросит об исполнении обязательно. Это отнюдь не мелочность и не придирчивость по пустякам. Это та самая последовательность, без которой невозможно осуществить ни одно серьезное дело.
Вывести Михайлова из себя чрезвычайно сложно — нервы у него стальные. Но это не значит, что он вовсе лишен каких-либо эмоций, как думают те, кто мало его знает. Помню, когда впервые увидел, как он, проиграв сет, тут же на теннисном корте сломал дорогущую ракетку. Впрочем, уже через несколько секунд снова смеялся и восстановил душевное равновесие без видимых усилий.
Теннисом увлекается уже много лет, играет три-четыре раза в неделю, игре отдается полностью. И даже создал собственный теннисный клуб — явление само по себе нередкое, но, как и все, что он делает, по-своему неповторимое. Турниры клуба проводятся регулярно, даже зарубежные. После игры клуб обычно продолжает общение в каком-либо ресторане. Сюда приезжают не только любители тенниса, но и многочисленные гости. Радушный и го-степриимный хозяин, Михайлов может огорчиться, только когда за столом не так много людей. Впрочем, такого почти не бывает. Актеры и политики, известные спортсмены и личные друзья — все с большой охотой принимают приглашения на «Михайловские вечера», где обычно царит веселая, непринужденная обстановка. Здесь можно услышать удивительные истории из уст непосредственных участников важнейших событий, услышать песни, которые появятся в радиоэфире или на телевизионном экране только через несколько месяцев, узнать много важного и полезного. Кстати сказать, самые новые анекдоты, до которых Сергей большой любитель и непревзойденный мастер их рассказывать, можно услышать именно здесь.
После возвращения из Женевы Сергей Анатольевич всерьез занялся не только налаживанием собственного бизнеса, но и изучением экономики. Всерьез изучая процессы и проблемы зарубежных инвестиций, он даже защитил на эту тему кандидатскую диссертацию. Но на этом не остановился. Справедливо полагая, что современному предпринимателю необходимы глубокие знания в области юриспруденции, он защитил диссертацию и стал доктором юридических наук, осуществив глубокое исследование малоизученной в России проблемы банкротства. Полагая, что Россия сумеет все же выйти на передовые экономические позиции в мире, он рассуждает так:
— У нас действительно еще очень много проблем, включая, безусловно, и самую наболевшую — коррупцию. На самом деле Запад как боялся Россию, так опасается ее и сейчас. Именно этим вызвано то, что атмосфера вокруг нашей страны за рубежом постоянно нагнетается. Тот самый классический случай, когда в нашем глазу, как в известном библейском высказывании, замечают любую соринку, в своем и бревна не желая видеть. Но президент Путин, как я понимаю и вижу, имея за плечами большой опыт государственной деятельности, в области экономики, в том числе и внешнеэкономического развития, действует очень конструктивно. Эти действия тем более ощутимы, что Владимир Владимирович понимает не только суть существующих проблем, но и знает, как избежать ошибок, со-вершенных ранее всеми реформаторами, что кидали суденышко нашей экономики из стороны в сторону. Сейчас же курс осознанный, более четкий и уверенный.
Постоянное изучение тенденций экономического развития помогают Сергею Анатольевичу и в его собственной предпринимательской деятельности. Сегодня на первом плане у него находится гостиничный бизнес. Председатель совета директоров отеля «Аструс» — Центральный дом туриста, он осуществляет не общее, а конкретное и предметное руководство, предпочитая не со слов, а лично знать, что делается в каждом подразделении этой сложней шей инфраструктуры, какой является такой крупный гостиничный комплекс.
Однажды один из помощников Михайлова высказал ему свое мнение по поводу приема многочисленных посетителей. Суть сводилась к тому, что негоже руководителю такого крупного масштаба лично принимать всех многочисленных посетителей — на это есть референты, помощники и консультанты. Сергей Анатольевич выслушал его внимательно и… продолжал принимать всех, кто записывался на прием. А через какое-то время сам вернулся к этому разговору.
— Когда проблема требует специфической оценки или специализации, то свое мнение высказывают и юристы, и экономисты, и специалисты разного профиля. А суть дела, с которым приходят ко мне люди, я предпочитаю знать сам.
Тот, кто скажет, что это неправильный и несовременный подход к организации дела, наверное, будет прав. Но Михайлов есть Михайлов, и этим все сказано. У него на все своя, личная точка зрения, а отстаивать свое мнение он умеет.
Проводя большую часть времени на людях — участь любого общественного человека, он именно поэтому так ценит домашний уют. А для отдыха и комфорта здесь есть все. Теннисный корт и тренажерный зал, бассейн и пруд с рыбами, финская и русская бани, есть с недавних пор даже ферма, где для семьи производятся все основные продукты питания. Сергей очень любит животных, собак — особенно. Проведывая своих питомцев, может задержаться с ними надолго. Кормит, разговаривает, гуляет по лесу. Даже самые свирепые среднеазиатские овчарки ластятся у его ног, чув-ствуя и признавая не только властного хозяина, но и ощущая его любовь.
Кто-то из друзей несколько лет назад подарил Сергею черного американского стаффордшир-терьера. Названный Максом, щенок с первых же дней стал любимцем всей семьи. Коренастый и ширококостный, довольно устрашающий внешне, но забавный и ласковый, Макс поначалу беспрестанно болел. То ресницы у него вросли внутрь глаза, то еще какие-то собачьи болезни приключались. Одним словом, подарок оказался весьма дорогостоящим — пришлось собаке сделать несколько операций, чтобы окончательно избавить от всех хворей. Любимой забавой Макса стала игра с теннисным мячом. Держа мяч в своих мощных челюстях, он подбегал к хозяину, задирая морду кверху и ожидая, когда мячик вырвут из его пасти, забросят в дальний угол двора, чтобы стремглав мчаться за любимой игрушкой и вновь возвращаться к хозяину. Узнав о любви к со-бакам, приехала к Сергею Михайлову представительница журнала «Мир собак». Молоденькая девушка-репортер, увидев Макса, вольно разгуливающего по двору с ярко желтым теннисным мячиком в зубах, оторопела и очень непосредственно воскликнула:
— Ой, Сергей Анатольевич! Это же американский стаффорд, вы не боитесь его выпускать?
— Макс — премилое создание, — благодушно откликнулся Сергей. — Не стоит его бояться.
— Ну что вы! — проявила девушка эрудицию, сделавшую бы честь настоящему кинологу. — Американские стаффорды — ближайшие родственники английских стаффордшир-бультерьеров. Отличаются особой свирепостью. То и дело пишут об их нападениях на людей. Вот недавно в Бельгии рассвирепевший американский стаффорд загрыз своего хозяина и двух полицейских…
— Ерунда, — уже строго возразил Сергей. — Собака, как и человек, на любовь и ласку отвечает только любовью и лаской. Макс у нас, по сути, даже не знает, что такое вольер, он всегда во дворе, и еще не было случая, чтобы он на кого-то накинулся.
Они долго ходили вдоль вольеров, и уже в конце беседы корреспондент спросила:
— Так что же, Сергей Анатольевич, собака — друг человека?
— Друг, — ответил Сергей серьезно. — Еще какой друг, верный, надежный, понимающий. И вообще… — Он широко улыбнулся. — Собака бывает кусачей только от жизни собачьей. А при хорошей жизни и отношении хорошем — никогда.
Сергей — человек сдержанный, и сдержанность эта идет от его силы — прежде всего внутренней, духовной. Вспышки, подобные тем, что наблюдал я на теннисном корте, скорее некая разрядка, нежели привычка. В делах серьезных он предпочитает сохранять холодную голову и эмоциям воли не дает. Хотя поводов для этого жизнь ему преподносит немало. За те полтора десятка лет, что прошли после знаменитого женевского процесса, Михайлову удалось всего лишь несколько раз побывать в странах Европы. Швейцария и США, те объявили сразу — для нас Михайлов персона нон-грата. Франция до сих пор манипулирует — то снимут все ограничения по въезду, то возобновят их по неведомой и необъяснимой причине.
Подписанная еще 24 апреля 1963 года в Вене международная Конвенция «О консульских сношениях» предоставила право дипломатическим миссиям не объяснять причину отказа в получении визы в ту или иную страну. Более того, даже получение визы в соответствии все с той же венской Конвенцией не является окончательным разрешением для пересечения границы иностранного государства. Иными словами, уже на границе даже при наличии визы человека могут в страну не пустить. Такие пустяки, как длительный перелет, сборы и расходы, понятно, во внимание не принимаются. В свое время Уинстон Черчилль глубокомысленно заметил: «Демократия — самая плохая форма правления, если не считать все остальные».
Первой продемонстрировала Сергею Михайлову все издержки демократии сама Швейцария. Я говорю в данном случае даже не о ходе следствия, а о последующем периоде. Суд присяжных, как высшее проявление швейцарской демократии, признал Михайлова невиновным, освободив его от какого бы то ни было вида наказания. И эта страна, поправ собственную же демократию, запрещает невиновному человеку пересекать свою границу, ограничивая тем самым свободу его передвижения. Ну не парадокс ли?
Систему въезда в страны Шенгенского договора тоже демократической назвать можно лишь с большой натяжкой. Собственно, разговоры о том, что договор несовершенен и его надо решительно менять, идут в самих шенгенских странах уже как минимум лет десять. Но ничего не меняется. Стоит только одной стране объявить о своем «табу» по поводу любого человека, как это «табу» распространяется на все иные страны, часто даже на те, которые весьма далеки от шенгенского пространства как политически, так и географически. И уж кто-кто, а Сергей Анатольевич прочувствовал все эти «прелести» на себе. Человек, судебный процесс над которым, не скрывая, назвали процессом ХХ века, признанный, повторюсь в сотый раз, невиновным, не может ни узнать, ни понять, по какой причине ему периодически отказывают в получении шенгенской визы.
Несколько лет назад Сергей Анатольевич побывал в Латвии. Мне до сих пор помнится трогательная встреча в доме поэта-песенника Михаила Танича. Михаил Исаевич убеждал Сергея, что лучшего места, чем здешние сосновые леса, море и воздух, которым не надышишься, для творчества и отдыха и придумать невозможно. Сергею и впрямь понравились места на берегу Балтийского моря под Ригой. Но стоило ему сказать об этом вслух, как он немедленно попал в так называемый черный список, предусматривающий запрет въезда в Латвию целого ряда российских граждан. Когда Михайлов в очередной раз запросил визу в одну из европейских стран, ему в порядке исключения дали пояснения, что препятствием являются ограничения, внесенные в список Латвией. Он направил письмо в адрес Министерства внутренних дел Латвийской республики. За-явление рассматривалось несколько лет. И вот совсем недавно за подписью министра внутренних дел Латвии Р. Козловскиса пришел ответ. В пространном этом документе говорилось, что в свое время решение по Михайлову было принято на основании представления Полиции безопасности. МВД сделало очередной запрос, и на этот раз Полиция безопасности ответила, что «больше нет необходимости в поддержании сообщения о Сергее Михайлове в Шенгенской информационной системе». Министр также сообщил, что на основании изложенного принято решение «погасить сообщение в Шенгенской информационной системе о гражданине Российской Федерации Сергее Михайлове».
Ура, победа?! Ничего подобного. Очередное обращение в посольство одной из европейских стран повлекло за собой отказной штамп в загранпаспорте. Кто или что на сей раз явилось причиной отказа — снова неясно. Информационное вето, предусмотренное венской Конвенцией, опять служит непробиваемой броней для чиновников дипломатических миссий и спецслужб. А уж без последних, точно, не обходится, тут и провидцем быть не надо.
Просто заколдованный круг какой-то: в центре один-единственный человек, которому никто вроде и претензий никаких не предъявляет и не обвиняет ни в чем. Если в чем и «виноват» Сергей Михайлов, так это лишь в том, что имя его известно всему миру. Ну, так вы же сами, господа нехорошие, два с лишним года прилагали немыслимые и не адекватные по затратам усилия, чтобы раздуть этот ажиотаж вокруг имени Михайлова, а теперь не желаете признавать собственное поражение. Так, что ли?
Собственно, российские чиновники от своих зарубежных коллег тоже недалеко ушли… 17 мая 2006 года постановлением премьер-министра Республики Армения А. Маркаряна гражданин Российской Федерации Сергей Анатольевич Михайлов за оказание активной помощи этой закавказской республике и ее Православной церкви был награжден, цитирую постановление, «именным оружием — пистолетом марки “ZAUER”, модель 38, № 0036, калибра 7,65 миллиметра, производство Германии». Вручение наградного оружия было для самого Михайлова неожиданным, принял он его с благодарностью, тем более что помощь, оказанная им Армении, была существенной и своевременной. Понятно, Михайлову и в голову не пришло интересоваться, почему именно пистолет, а не, скажем, часы или иной ценный предмет, был преподнесен ему в дар. Зато эта мысль не давала покоя многим другим. Впрочем, обо всем по порядку.
Вместе с «зауэром» и постановлением премьер-министра вручили Михайлову и памятку, в коей было сказано, что копия постановления передается в разрешительную систему УВД — МВД по месту жительства для получения разрешения на право хранения и ношения оружия. Прилетев в Москву, Михайлов, как того и требовал закон, оставил пистолет на складе таможни аэропорта Внуково и обратился в МВД с просьбой оформить все надлежащие документы. Его промурыжили год, и только после письменного заявления с требованием ответить на причины столь неправомерной задержки заместитель начальника Департамента охраны общественного порядка МВД России Л.В. Веденов ответил: «Задержка в выдаче разрешения на ввоз в Российскую Федерацию оружия, которым Вы награждены, вызвана поиском правового решения…
В настоящее время на территории Российской Федерации отсутствуют аккредитованные федеральные органы по сертификации оружия, получаемого в качестве награды от иностранных государств. В связи с чем возникает проблема его сертификации.
После определения упомянутым агентством соответствующего органа по сертификации такого оружия МВД России сможет принять правовое решение по ввозу оружия, которым Вы награждены главой Правительства Республики Армения».
Спустя два месяца Департамент охраны общественного порядка сослался на то, что в России существует перечень видов оружия, которым могут награждаться граждане Российской Федерации. Но, как было сказано в ответе Михайлову, «Вы решением Правительства Республики Армения награждены пистолетом “зауэр”, модель 38, который не включен в указанный перечень». Короче говоря, ясно дали понять, что Москве виднее, каким оружием граждане России могут награждаться главами иностранных правительств, а каким и не могут. На что адвокат Сергея Анатольевича резонно возразил, что «зауэр» был разработан в Германии еще в 1938 году и хорошо знаком российским криминалистам. Адвокат Михайлова обратился в Замоскворецкий суд, однако судья в удовлетворении жалобы отказала. В том числе ссылаясь и на то, что Департамент общественного порядка Михайлову формально во ввозе наградного оружия не отказал, а лишь отметил, что считает это нецелесообразным ввиду имеющихся противоречий в законе. Тем временем мирно лежащий на таможенном складе «зауэр» уже «выстрелил» по карману предпринимателя. Таможенный инспектор аэропорта Внуково привлек Сергея Анатольевича Михайлова к административной ответственности за нарушение максимального срока хранения товара. И как ни пытались адвокаты объяснить инспектору, что «товар» до сих пор хранится на складе не по вине владельца, а по причине административных неурядиц, пришлось-таки платить штраф. Затем в удовлетворении жалоб в надзорных инстанциях Михайлову отказали как Московский городской, так и Верховный суд России. Хотя доподлинно известно, что оружие такого типа в качестве наградного в Россию из-за рубежа уже благополучно ввозилось, причем не единожды, но ввозилось оно другими, достаточно известными в России людьми, для которых — так получается — другие законы писаны. Что же касается Сергея Михайлова, то для него право вновь показало свой избирательный характер.
В итоге адвокат Михайлова обратился в посольство Республики Армения с просьбой вывезти наградное оружие из России. Последним документом в этой невеселой истории об очередном правовом беспределе в отношении одного конкретного гнражданина страны стала расписка:
«Я, сотрудник полиции Республики Армения майор А.Г. Петросян, получил от представителя Михайлова С.А. (по доверенности) наградной пистолет “зауэр” и постановление премьер-министра Республики Армения».
Мне ни разу в жизни не приходилось возвращать подарков даже близким друзьям. О главах правительств иностранных государств я уж не говорю. А что при этом испытал Сергей, я, дабы не бередить душу, спросить постеснялся — оберегая чувства и эмоции друга.
Но однажды я все-таки спросил Сергея напрямик:
— Мешает тебе жить вся эта возня вокруг тебя?
— Жить — не мешает. Я многого добился, и жизнь у меня полноценная. А то, что ты назвал возней вокруг моего имени, всего лишь раздражает. Не могу сказать, что я ночами из-за этого не сплю, вовсе нет. Думаю часто, не скрою. И мне неприятно, что я, человек, чистый перед законом, постоянно сталкиваюсь с какими-то бюрократическими препонами, причем, что самое обидное, глупыми и вымышленными. Но я продолжаю бороться и отстаивать свое честное имя. Мне иногда говорят: «Плюнь ты на все, далась тебе эта Европа, на свете есть немало мест, где можно хорошо отдохнуть увидеть много интересного». Но дело-то вовсе не в том, что мне действительно необходимо поехать в Европу. Нет! Я прежде всего хочу отстоять и защитить свое честное имя. Это для меня важнее всего.
Возразить против такого аргумента нечего. И я знаю, что Сергей не сложит рук. К борьбе ему не привыкать. Потому что он такой, Сергей Михайлов. Собственной персоной.