Мысль о том, что террористические акты в Ташкенте могли быть инспирированы спецслужбами, я отмел как совершенно абсурдную. И все же на протяжении как своего личного расследования, так и во время изучения материалов следствия терзался одной и той же мыслью: как могли пропустить? Этот вопрос я методично, скорее даже назойливо задавал всем, с кем встречался — работникам СНБ и прокуратуры, МВД и экспертам. Ни в одной из этих организаций не отрицали, что совершенный теракт — минус в работе спецслужб и правоохранительных органов. Но как сказал герой одного популярного телефильма, «правопорядок в стране определяется не количеством совершенных преступлений, а умением служб их раскрывать». Оставим на усмотрение авторов сценария подобное высказывание, тем более что относится оно к временам весь ма далеким от нынешних событий. Но одно очевидно: заговор был раскрыт, его организаторы и исполнители установлены, многие из них арестованы и уже предстали перед судом, других, будем надеяться, эта участь не минует.

Что же касается непосредственно февральских событий в Ташкенте, то здесь сложилась такая обстановка. Спецслужбам было известно, что террористы объявили «джихад». Оперативные данные свидетельствовали о том, что готовится крупная акция. Но, полагали в Узбекистане, как каждая акция подобного рода, она требует не только тщательной организационной подготовки, но сосредоточения сил боевиков, привлечения значительных денежных средств. Материалы следствия подтвердили, что крупные силы боевиков стягивались в сопредельных Таджикистане, Казахстане и Кыргызстане для того, чтобы сразу после уничтожения президента и высших правительственных руководителей войти в Ташкент, отрезать густонаселенную Ферганскую долину, пользуясь неминуемой в таком случае паникой и дестабилизацией, захватить власть в Узбекистане. Но такой массированный прорыв сразу с четырех сторон, как планировалось террористами, возможен был только поздней весной, когда сойдут снега на труднодоступном горном перевале. Февральского удара никто не ожидал. Есть основания полагать, что он был неожиданным даже для некоторых главарей террористических организаций. В борьбе за единоличную власть они разделились, и каждый из них стремился доказать собственное превосходство и главенствующую роль в заговоре. Категории морального порядка, данные друг другу клятвы и заверения их не волновали. Да и что может значить произнесенная клятва для бандита, который человеческую жизнь ни в грош не ставит. Сейчас есть — правда, пока еще точно не подтвержденные — данные о том, что после теракта стали физически уничтожаться некторые из участников организации, которые находятся в розыске. Главарям не нужны свидетели, которые рано или поздно могут навести на их след. «Раненых» лошадей пристреливают, не правда ли?

В многочисленных комментариях, аналитических исследованиях по поводу террористического акта в Ташкенте говорится о попытке религиозных радикалов свергнуть конституционную власть в Узбекистане. Цель переворота исследователям тоже вроде бы ясна — установление исламского государства. Но истинные борцы за идею не могут быть ослеплены только ненавистью. Они должны понимать, за какую идею борются, и даже готовы погибнуть. В лагерях же, где готовили террористов, им уговорами, посулами и угрозами внушали только одно — ненависть к неверным.

После одного из допросов мне удалось поговорить с задержанным в Кыргызстане Бегали Султановым. Этот двадцатидвухлетний щупленький паренек выглядит совсем еще мальчишкой. С аккуратной стрижкой, в домашних тапочках, он весь из себя такой вежливый, улыбающийся. В голове не укладывается, что именно этот «ребенок» своими руками изготовил сотни килограммов взрывчатки, 550 килограммов из них было спрятано до поры до времени в одном из домов города Андижана и предназначалось, как уже говорилось, для взрывов зданий УВД, СНБ и прокуратуры области. Теперь любимое слово Бегали «извиняюсь». Он за все готов извиниться, он даже научился такому труднопроизносимому слову, как «раскаиваюсь». Бегали родился в небольшом кишлаке, где люди живут простыми заботами, обрабатывают землю, собирают хороший урожай, а потом, когда по осени в Узбекистане наступает традиционный сезон свадеб, могут от души повеселиться. Но вот уехал Бегали в Чечню, и вбили там в его глупую голову такое, о чем ни деды его, ни отец и слыхом не слыхивали.

— Аллах повелевал убивать неверных — русских, евреев, американцев, — бормочет Бегали.

— А ты хоть раз в жизни амерканца видел, чем еврей внешне от других людей отличается, знаешь? — спрашиваю его.

Молчит Бегали Султанов, нечего ему ответить. И только выдержав паузу, быстро-быстро начинает объяснять, что теперь понимает самое главное: нельзя убивать людей, никаких людей убивать нельзя, теперь он это знает точно.

Покорная, находящаяся постоянно в страхе, но надеющаяся получить свой надел толпа, готовая по приказу на уничтожение каждого, кто встанет на пути, нужна была вожакам для осуществления их замыслов. Но сами они стремятся только к одному — к власти, полной и безраздельной власти, которая в итоге принесет несметные богатства. И высокопарные слова о идее освобождения, о религии и вере — не что иное, как удобная маскировка.