— В те дни для нас не было мелочей, мы отрабатывали тщательно каждый, даже на первый взгляд незначительный факт, — рассказывал мне первый заместитель министра внутренних дел Республики Узбекистан генерал-лейтенант Баходыр Матлюбов. — Конечно, это была работа, требующая колоссального напряжения всех сил, но по-другому было нельзя. Свидетельские показания, материалы предыдущих расследований, связанных с деятельностью религиозных экстремистов, позволили нам в достаточно короткий срок выявить практически всех, кто был прямо или косвенно причастен к теракту. В Киргизии были задержаны непосредственный исполнитель взрывов Закир Хасанов, а вместе с ним Фазыл Аскаров и еще группа террористов, которые собирались провести теракт в Андижане. Параллельно мы вышли на алматинскую штаб-квартиру, однако Казима Закирова там уже не было. Почувствовав опасность, он исчез. При обыске квартиры, в которой он жил, был обнаружен студенческий билет третьекурсника юридического института. Парня взяли прямо с лекций. Упирался он недолго, признал знакомство с Казимом, а потом признался и в том, что знает его новое местонахождение, — город Талды-Курган, в трехстах километрах от Алматы, указал и конкретный адрес. Приехали туда — и снова вытянули пустышку. Но Талды-Курган городок небольшой, сумели мы-таки напасть на след Палвана и захватить его врасплох.

Баходыр Ахмедович рассказывал об этом, как о будничном деле: «обнаружили», «поехали»… На самом деле это были чрезвычайно сложные и даже рискованные операции — все террористы были вооружены до зубов, никто из них не собирался сдаваться без боя. Уже позже я узнал, что проработавший много лет на оперативной работе генерал-лейтенант Матлюбов сам возглавил группу по захвату наиболее опасного и дерзкого преступника, одного из главарей заговора — Казима Закирова.

Шофер по профессии, Казим Закиров даже среди террористов прослыл человеком чрезвычайно жестоким, одно его имя наводило на всех страх. Ослушаться Палвана означало если и не явную смерть, то уж жестокое наказание наверняка. Даже в собственной семье он не делал ни для кого снисхождения. Его дочери закончили только по два-три класса, дальше он им учиться запретил, заявив, что девочки должны сидеть дома и помогать матери по хозяйству. Имея несколько жен, он свою первую жену и пятерых детей заблаговременно перевез в Талды-Курган, опасаясь, что в Андижане выйдут на его след и домашние могут сболтнуть что-нибудь лишнее.

Еще несколько лет назад в Андижане на него было заведено уголовное дело (Казим самочинно строил мечети на землях, принадлежащих государству, был замечен в хищениях), хотя тогда еще было неизвестно, что Закиров являлся одним из организаторов ограблений и убийств жителей области, снабжал преступников оружием, а потом, покинув Узбекистан и обосновавшись в Ал маты, координировал всю деятельность заговорщиков. Когда в талды-курганской квартире, где он прятался, Палвана все же удалось скрутить, он заявил генералу Матлюбову:

— Ты не радуйся, что схватил меня. Как только наши узнают об этом, начнется война. А ты подумай лучше о своей семье. Уже завтра никого из твоих в живых не будет.

Правда, через пару дней Палвана уже было не узнать, он сменил гордыню на кротость, на допросах все упирал на то, что не хотел никаких убийств, а напротив, старался сделать все возможное, чтобы теракт предотвратить. Но слишком очевидны были факты, свидетельствующие о совершенных им преступлениях, чтобы поверить в эти «крокодиловы слезы».

В Управлении по борьбе с терроризмом МВД Республики Узбекистан мне показали документы и рассказали о том, как шел розыск преступников.

— Накануне взрывов я прилетел в Стамбул, — рассказал начальник управления полковник Батыр Турсунов. — У нас уже были кое-какие данные о том, что некоторые из экстремистов нашли себе пристанище именно там. Нужно было все это тщательно проверить. 16 февраля утром собрались вместе с турецкими коллегами, решали, как все это получше организовать. Тут поступило сообщение, что задержан террорист Аджалан. Я от души поздравил коллег с успешной операцией и сказал им, что вот теперь самое время и нам помочь. Они ответили, что постараются. Освободился под вечер, мне дали машину, и я поехал в гостиницу. По дороге шофер мне говорит:

— А у вас война началась.

— Да нет, — говорю, — ты, дорогой, перепутал, это в Таджикистане война идет, а у нас в Узбекистане все в порядке.

Он обиделся, говорит, что ничего он не перепутал, слава Богу, в состоянии Узбекистан от Таджикистана отличить. И война в Узбекистане началась. Приехал в гостиницу, только в номер зашел — зазвонил телефон. Из Ташкента мне сообщили о взрывах и потребовали срочно вернуться. Помчался в аэропорт и уже через несколько часов дома был. Подняли все наши ориентировки, агентуру, заново допросили свидетелей. Из СНБ передавали все необходимые сведения, в прокуратуре люди тоже круглые сутки работали, анализировали материалы. На всех подозреваемых составляли фототаблицы, тут же проверяли по нашим учетам, выявляли возможные связи, разыскивали свидетелей. Я не припомню, чтобы мы раньше работали в таком режиме. За сутки опрашивали сначала десятки людей, потом уже счет на сотни пошел. Поэтому удалось за достаточно короткий срок выявить круг подозреваемых, начать их непосредственный розыск, а потом и задержание. Попутно удалось раскрыть еще несколько преступлений, выявить лиц, находившихся в розыске, но не имевших отношения к этому теракту.

Обращение к жителям Узбекистана возымело свое действие. Люди звонили, рассказывали о том, что видели кого-то из тех, чьи фотографии или фотороботы ежденевно показывали по телевидению. Не обошлось, конечно, и без ошибок. Не раз оперативникам приходилось извиняться перед кем-то, кого приняли за подозреваемого. Но никто особо не обижался. Люди понимали, что идет розыск опасных преступников. Ну а как разыскивать иначе? Для примера приведу один эпизод. Когда после взрыва дома № 22 на улице Абдуллы Каххара мы допрашивали свидетелей, то выяснили, что незадолго до этого возле дома выгружали какие-то черные мешки из грузовой «ГАЗели». Ну вы представляете, сколько в двухмиллионном Ташкенте этих самых «ГАЗелей», не десятки и даже не сотни, а за тысячу. К тому же мы не знали, начиная розыск, кого ищем — преступника или просто водителя, который за плату привез неизвестный ему груз. Искать в таком городе, как Ташкент, машину, все равно что иголку в стоге сена — неизвестны приметы водителя, неточно знаем цвет машины, номера ее вообще неизвестны. Наши оперативники город вверх дном перевернули, но нашли-таки водителя, который вспомнил, что привозил по этому адресу несколько пластиковых мешков с «цементом». Об этом его попросили двое молодых ребят и заплатили неплохо для такой незначительной поездки — 200 сум. Водитель оказался сообразительным и довольно наблюдательным парнем. Он толково описал приметы своих заказчиков, и мы убедились, что одним из них был Мурадулло Казиев — Иззат.

Водитель опознал его по предъявленной фотографии. И таких эпизодов в процессе расследования было множество. Мы задерживали преступников в разных странах — в Турции и Казахстане, Кыргызстане и России. Разыскали тех, кто затаился в самом Узбекистане и только ждал команды приступить к активным действиям…

…В городе Сырдарья наряд милиции проверял очередную машину. Обратили внимание, что пассажиры ведут себя излишне нервозно, стали проверять документы с особой тщательностью, потом приступили к личному досмотру. У одного из пассажиров обнаружили пистолет. Тот рассмеялся и сказал:

— Ну ладно, придется вам показать специальный документ, — и предъявил удостоверение командира взвода оперативной бригады внутренних войск МВД Таджикистана Нурали Боева.

И все же милиционеры решили продолжить проверку — уж больно похожи были приезжие на некоторых подозреваемых в связи с терактом. При досмотре машины обнаружили фальшивые доллары, наркотики. Вся группа из четырех человек была задержана. Позже выяснилось, что к ташкентскому теракту они не имели никакого отношения, но тем не менее оказались преступниками.

— Раскрытие преступления — это, конечно, наша основная работа, но с фототаблицами нам досталось, — признался заместитель начальника Управления по борьбе с организованной преступностью МВД Узбекистана полковник Сергей Чанышев. — По городу пополз слух, что, дескать, хватают без разбору всех верующих. Даже статьи на эту тему появились в западных газетах, радиостанции из других стран про то же вещали. Мы действительно составили фототаблицы на подозреваемых в экстремизме, проверяли этих людей. А как иначе раскрыть преступление? Можно подумать, в спецслужбах западных стран есть какие-то другие методы. Никто и не думал посягать на свободу вероисповедания, но свобода это одно, призыв к свержению власти, терроризм — совсем иное, с истинной верой ничего общего не имеющее. Нам, конечно, многих удалось выявить, задержать, но главари и некоторые исполнители еще на свободе. А раз они на свободе, то наверняка готовятся взять реванш. Так что мы свою работу еще не закончили.

— То, что нам удалось в довольно короткие сроки раскрыть заговор, совершенно не означает, будто мы считаем свою миссию завершенной, — сказал первый заместитель министра внутренних дел Узбекистана генерал-лейтенант Баходыр Матлюбов. — Те из террористов, кто непосредственно не участвовали в ташкентском теракте, оружия не сложили, они лишь затаились на время. И подтверждение этому мы вскоре получили в Хорезмской области.

…Около одиннадцати часов утра 30 марта 1999 года возле одного из постов ГАИ остановился автобус «Икарус». Сотрудники милиции собирались проверить документы пассажиров и водителей, когда из автобуса полыхнули выстрелы. Один из работников ГАИ был ранен в ногу, а автобус на большой скорости стал удаляться. Милиционеры бросились в погоню, но по дороге их машина на большой скорости перевернулась, один из милиционеров погиб. Тем не менее преследование продолжалось, сотрудники милиции открыли огонь по колесам, и вскоре «Икарус» вынужден был остановиться. Двери автобуса оставались закрытыми, и только спустя несколько показавшихся часами минут из «Икаруса» вышел мужчина. Он подошел к милиционерам и сказал, что пятеро вооруженных людей, захвативших автобус, требуют передать им рацию, по которой они будут вести переговоры.

— У меня там остались жена и ребенок, я обязательно должен вернуться, — взволнованно говорил мужчина, кивая в сторону автобуса. — Они так и сказали: «Мы и жену твою убьем и ребенка, если ты не вернешься».

Перепуганного пассажира снабдили рацией, и он вернулся в автобус. Вскоре ожила рация. Захватчики потребовали предоставить им другой автобус с полным баком бензина, в противном случае они грозили каждые пять минут убивать по одному пассажиру. Передав свои требования, бандиты выключили рацию, а спустя пять минут прогремел выстрел. Вскоре дверь автобуса приоткрылась, на дорогу было выброшено бездыханное тело. По рации им сообщили, что автобус в их распоряжение скоро прибудет, и на место происшествия действительно вскоре подъехал другой «Икарус». Бандиты пересадили в него пассажиров и отправились в сторону Бухары.

С места происшествия о случившемся сообщили в Ташкент, и туда прибыла группа руководителей, оперативников и экспертов МВД, прокуратуры, СНБ Узбекистана. Через несколько часов автобус удалось остановить, между работниками правоохранительных органов и преступниками завязалась перестрелка. В результате трое бандитов были убиты, одного удалось захватить, пятый скрылся, но уже через два дня его задержали на берегу реки Амударья, когда он пытался перебраться из Узбекистана в Туркмению. Заложники были освобождены, несколько из них в перестрелке получили легкие ранения, однако, к счастью, все остались живы.

— В этом бою, а это был настоящий бой, — говорил полковник Батыр Раджабович Турсунов, — погибло несколько наших товарищей — сотрудники СНБ и милиции. Конечно, расследуя теракт, совершенный 16 февраля в Ташкенте, мы поняли, что религиозные экстремисты объявили нам войну. Ну что ж, война так война. Мы защищаем свой народ, а значит, мы правы. Задержав преступников, угнавших автобус с заложниками, мы убедились, что они принадлежат к террористической организации, прошли боевую подготовку в чеченских лагерях Хаттаба. Так что пока война продолжается.