Подобное предложение делалось не впервые, но Хас понимал, что от этого он отказаться не сможет.

— Отпустите на волю, так сказать?

— Просто пожмем плечами и отведем взгляд.

Следующий вопрос Хасу задавать не хотелось:

— А если я решу, что эта работа не для меня?

Кренник повернулся к иллюминатору и протянул руку:

— Выбирайте планету.

Хас уставился на него:

— Что, любую?

— Ту, куда вы желаете отправить свои останки, капитан. — Коротко рассмеявшись, Кренник шагнул ближе к Хасу. — Интересно, во что же вы только что ввязались, да?

— А вам бы на моем месте не было?

Кренник игриво хлопнул его по плечу:

— В крупное дело, Хас. В крупное дело.

5. ЗАЛОЖНИКИ СУДЬБЫ

КОГДА ХАС ОБИТТ сказал Креннику, что ему и членам его команды придется носить дыхательные маски на Мердже, Кренник предположил, что угрозу для здоровья представляют едкие испарения из морсирианского лабораторного комплекса. Причина, однако, оказалась в другом.

— Морсириане дышат метаном, — объяснил Хас.

Кренник обругал себя за забывчивость, но в конце концов решил, что дыхательные маски никак не повлияют на ход миссии. В конечном итоге именно они стали важнейшим элементом окончательного плана.

Хас также сообщил Креннику, что морсириане не различают человеческие лица и, соответственно, не смогут распознать действующих под прикрытием солдат-клонов. Однако, к своему удивлению, он обнаружил, что собранная Кренником команда состоит не из клонов, а из солдат спецназа республиканской разведки. Возможно, представители Инженерного корпуса получали лишь ограниченную боевую подготовку, а Кренник не мог допустить, чтобы клоны указывали, что ему делать. Как бы то ни было, непосредственными участниками миссии, которых выбрал лейтенант-коммандер, стали бывшие члены Судебного департамента Республики, участвовавшие в многочисленных миротворческих операциях до войны и во многих десантных операциях после. Всеми шестерыми командовал молодой житель Корусанта по имени Матиз, опытный снайпер и подрывник, на счету которого, возможно, числились устранения нескольких высокопоставленных целей по всему Ядру Высокий и мускулистый, Матиз был полностью лишен чувства юмора, но, как заметил Хас, никогда не оспаривал приказов Кренника и готов был выполнить любое задание.

Хас так и не смирился до конца с тем, что его призвали на службу Республике, несмотря на заверения Кренника, что от него ожидается не более чем сотрудничество, пусть даже и неохотное. Команда Хаса была еще сильнее недовольна новым назначением, пока Кренник не выделил достаточно кредитов из поощрительного фонда, чтобы профинансировать несколько стандартных недель отпуска на Раллтиире, где происходила смена команды.

«Добрый вестник», быстрый и юркий легкий грузовик Хаса, был идеален для преодоления любых блокад и обладал гиперприводом второго класса, а также парой лазерных пушек. Пользовались ими нечасто, но обслуживали тщательно. Кренник провел доскональное обследование корабля с помощью датчиков и с облегчением вздохнул, увидев собственными глазами, как Хас управляется с «Добрым вестником», демонстрируя отточенное за десятилетия мастерство пилота. Непринужденное общение дрес-селианца с диспетчерами космопорта Мерджа также убедило Кренника, что Хасу можно доверять не меньше, чем любому контрабандисту.

Матиз и остальные спецназовцы были одеты в разновидности таких же защитных комбинезонов, как и у Хаса с Кренником. В закрывавшие рот и нос респираторные маски были вмонтированы высокотехнологичные ком-.4 инки. Груз, уже упакованный в выложенные изнутри мягким материалом антигравитационные контейнеры, которые команда должна была доставить через тамож-п ю в исследовательский комплекс сепаратистов, состоял из химических реактивов, лабораторного оборудования и герметичных пробирок с живыми вирусами.

Кренник опасался, что команда, состоящая только из людей, может вызвать подозрения у иммиграционной службы и таможенников, но Хас заверил его, что такое бывало уже не раз и беспокоиться не о чем. И действительно, чиновники морсирианского космопорта — четверорукие двуногие с прозрачной кожей и покрытыми разноцветной чешуей коническими головами — лишь мельком взглянули на предъявленные Хасом грузовые декларации да слегка постучали узловатыми костяшками пальцев по одному из металлических контейнеров. Пройдя таможню, команда из восьми человек провела груз через гермозатвор в широкий коридор, ведущий к исследовательскому комплексу. Хас уже предоставил подробную информацию о том, скольких чиновников следует ожидать, а также о расположении зоны прибытия и коридоров за ней. Кренник похвалил его, отметив, что увиденное им по пути практически совпадает с картиной, которую он мысленно составил по информации Хаса.

К несчастью, несмотря на легкость, с которой им удалось проникнуть внутрь комплекса, страх, мучивший контрабандиста, нисколько не ослабевал. По мере того как они вели контейнеры дальше вглубь комплекса, начали появляться голографические таблички на разных языках, включая общегалактический, предупреждавшие посетителей о запретных зонах и возможном заражении.

Целью команды являлась лаборатория биоорганических исследований, где, как им было известно, трое ученых-сепаратистов занимались разработкой биологического оружия против армии клонов. Последняя гермодверь вела в саму лабораторию, где ждали трое морсириан, которым явно не терпелось распаковать груз, доставленный Хасом с другого конца Галактики. Восторг их становился все более явным по мере того, как они извлекали завернутые в тонкую пленку предметы, обращаясь с ними нежно, словно с новорожденным младенцем.

— Чудесно, — проговорил один из них на общегалактическом, жестикулируя верхней парой рук. — Вам удалось раздобыть салофлекс!

— Чистый на восемьдесят девять процентов, — сказал Хас через динамик маски.

— Отлично, отлично. Ваш профессионализм не перестает нас впечатлять.

Хас поморщился под маской и тут же почувствовал на себе взгляд Кренника. Именно это и требовалось услышать лейтенанту-коммандеру — что сепаратисты графа Дуку всегда могут рассчитывать на Хаса Обитта.

Пока морсириане были заняты грузом, Матиз едва заметным жестом приказал одному из разведчиков включить микроприбор, ослепивший камеры видеонаблюдения в лаборатории. Другой же привел в действие пусковое устройство, имплантированное в его запястье. К тому времени самый высокий из троих морсириан нашел и извлек приготовленный Кренником сюрприз — цилиндр размером не больше огнетушителя с единственным краном.

— Что это? — спросил Хаса инородец-вирусолог. — В декларации этого нет.

— Взгляните еще раз, — посоветовал Хас. — Наша задача — доставить груз, не более того.

Второй морсирианин повертел устройство в нижних руках и сурово посмотрел на Хаса:

— Капитан, что все это значит?

Хас услышал в наушнике высокий переливающийся ной сигнала срабатывания оружия, и на его глазах из цилиндра вырвалось белое облако нервно-паралитического газа, быстро заполняющее помещение и обездвиживающее морсириан. Один отчаянно пытался поднять тревогу, но Матиз сбил его с ног, прежде чем тот успел преодолеть хотя бы метр. Остальные двое попросту осели на пол. Спецназовцы тотчас же взялись за дело — вырвав из контейнеров вставки из пеноматериала, они подняли ученых на ноги и уложили их в опустевшие контейнеры, словно готовя к похоронам.

— Как только доставим их на корабль, нужно будет сразу же обеспечить их метаном, — сказал Хас. — Иначе они умрут.

Кренник проигнорировал предупреждение, небрежно махнув рукой.

— Контейнеры модифицированы таким образом, чтобы снабжать их атмосферной смесью. Пока что этого хватит.

— Этот не помещается в контейнер — слишком высокий, — сказал один из спецназовцев.

— Сложи его пополам, — приказал Матиз.

— Никто не должен пострадать! — вмешался Хас.

Кренник пробуравил его взглядом и отмахнулся:

— Действуй по плану, Хас. Мы не собираемся ломать ему кости.

Хас с трудом сдержался, чтобы не высказать все, что он думает по этому поводу. «Действовать по плану» у него как раз не было никакого желания — именно потому он в первую очередь и стал контрабандистом. До сегодняшнего дня он сам составлял для себя план действий — а теперь вдруг ему пришлось исполнять чьи-то приказы.

По кивку Кренника команда повела контейнеры назад тем же путем, которым они пришли, — через раздвижные двери и по коридорам, пока не вернулись в зону таможни. До выхода на посадочную площадку оставалось несколько метров, когда один из таможенников позвал их, показывая на последний контейнер — тот самый, в который запихнули высокого морсирианина.

— Там у вас что-то болтается, — начал таможенник, и внезапно он понял, что это трехпалая кисть руки. Мгновенно вытащив из кобуры серьезного вида оружие, он нацелил его на Матиза. — Откройте!

Однако Матиз уже сорвался с места и свалил морсирианина ударом выпрямленных пальцев в горло, прежде чем тот успел произнести еще хотя бы слово. Быстро среагировав, остальные таможенники вытащили оружие, и спецназовцы нырнули за антигравитационные контейнеры. Взвыла сирена, и из ведущих в соседнее здание дверей хлынули новые морсириане, вооруженные до зубов.

Хас распластался на полу, едва успев увернуться от проносящихся над ним и рикошетирующих бластерных разрядов. Трое таможенников упали, прошитые насквозь. Затем в его уши ворвался голос Кренника:

— Планы меняются! Придется обойтись двумя!

Хас не понимал, что тот имеет в виду, пока не увидел, как Матиз направляет выдавший их контейнер прямо в гущу наступающих таможенников. Остальные разведчики упали ничком на пол, и в глаза Хасу ударила ослепительная вспышка.

Встроенный в антигравитационный контейнер кумулятивный заряд превратил в фарш полдюжины морейриан, остальные повалились без чувств. Лежавший на границе взрыва Хас принял часть удара на себя, а очнувшись, обнаружил, что Матиз и Кренник тащат его к кораблю, в то время как остальные члены команды направляют два оставшихся контейнера в передний грузовой отсек «Доброго вестника».

— Никто не должен был пострадать, — бормотал Хас, когда Матиз опустил его на холодную палубу трюма. — Никто не должен был пострадать...

Последним, что он увидел, прежде чем вновь потерять сознание, были глаза Кренника, сверкавшие под маской.

— Природа обмана непредсказуема, — сказал Кренник в микрофон маски. — Тем не менее поздравляю, Хас. Ты теперь полноправный агент Республики.

* * *

Еще брезжил рассвет, когда Лиру разбудили и сказали, что ей приказано немедленно покинуть Крепость. Никто из служанок не мог объяснить почему, а две из них неудержимо рыдали. Пока Лира одевалась, одна из валлти завернула шестимесячную Джин в одеяло, поцеловала ее и вложила в руки Лиры. Она крепко обняла каждую, и служанки, плача, остались на лестничной площадке, в то время как двое охранников повели Лиру вниз. Снаружи, хотя солнце стояло в небе намного выше, чем месяцем раньше, было прохладно из-за непрекращающегося северного ветра, и Лира невольно вздрогнула, пока ее вели к ожидавшей повозке.

— Куда вы нас везете? — спросила она.

Ответа она не ожидала и оказалась не готова к словам возницы:

— В тюрьму Тамболора.

Сердце ее забилось сильнее. Неужели ее и Джин переводят туда? Неужели Гален все еще отказывается присягнуть на верность новому режиму и теперь им, всем троим, грозит тюрьма? Или еще хуже — Галена приговорили к смерти?

А может, их всех?

Сомнения продолжали терзать Лиру, пока повозка катила по городским улицам; затем впереди появилась тюрьма, холодная и отталкивающая. Она столь часто видела тюрьму из своих покоев в Крепости, что, оказавшись прямо перед этим ненавистным местом, почувствовала себя словно в дурном сне.

Распахнулись высокие ворота, и внезапно рядом с повозкой появился Гален в сопровождении двух тюремных охранников. Он похудел гораздо сильнее, чем она себе представляла, а борода его доходила до груди. Охранники, однако, не пытались его удержать, когда он, с трудом переставляя ноги, направился к ней, а затем обнял ее и Джин.

— Я так ждал этого мгновения, — проговорил он, отступая на шаг. Взгляд его упал на Джин. — Дай мне ее подержать.

Лира передала ему девочку. Он осторожно отвернул закрывавшую ее лицо пеленку и улыбнулся шире, чем когда-либо доводилось видеть Лире. Джин пошевелилась в руках отца, и Лира заметила:

— Она тебя помнит, Гален.

— Красавица, — сказал он, разглядывая лицо малышки. — У нее изменился цвет глаз.

— Да, в них появились крапинки, — кивнула Лира.

— Звездочки, — сказал Гален. — Вот что в ее глазах.

— Гален, что происходит? — рискнула спросить Лира. — Почему нас сюда привезли? Они не собираются...

— Мне ничего не сказали. Просто вывели перед рассветом из камеры.

— Нам тоже. Потому я и беспокоюсь.

— Не стоит. — Он показал ей свои грязные руки. — Видишь? Я без наручников. И никто не размахивал передо мной оружием все утро.

Лиру, однако, его слова не слишком утешили.

— Может, нас отправляют куда-то еще? Есть тут тюрьма еще хуже?

Прежде чем Гален успел ответить, один из охранников приказал ему сесть в повозку. Он послушался, и возницы щелкнули кнутами над головами запряженных такв, которые проворно сорвались с места. Деревянные колеса подскакивали на рытвинах и корнях, и Лира невольно прикусила язык. Когда тюрьма Тамболора скрылась из виду, Гален приподнялся на скамье и огляделся вокруг.

— Мы едем в сторону космопорта.

Глаза Лиры расширились.

— Ты же не думаешь...

— Не хочу сглазить.

Лира затаила дыхание, увидев появившуюся под ними круглую посадочную площадку, но надежды ее тут же разбились в прах. На краю поля выстроились более полсотни боевых дроидов сепаратистов, которыми командовал куривар с высоким рогом на голове, облаченный в богато украшенную форму. В стороне стоял доставивший их тусклый десантный корабль.